А. А. Гугнин предлагает обширную каталогизацию названий: так, частотно представлены типологизирующие названия „Herr und Schildknecht“, „Ritter und Magd“, „Edelmann und Schдfer“. Однако наличествуют названия, точно описывающие главных героев (именуя) - будь они мифологическими („Das jьngere Hildebrandslied“, „Ermenrichs Tod“), историческими („Lindenschmidt“, „Schinderhannes“) или вымышленными („Herr von Falkenstein“, „Graf Friedrich“. Также характерны работы, описывающие местность („Das SchloЯ in Цsterreich“, „Der Rattenfдnger von Hameln“, „Innsbruck! ich muЯ dich lassen“). Приметы места и времени, «местный колорит» („couleur locale“ - как в XIX веке говорили романтики) отнюдь не разрушают художественной правды, напротив, они способствуют ее углублению. Певцы народных баллад передают „couleur locale“ по традиции как формулы, повторы и постоянные эпитеты. Народная баллада идет к типизации и художественной правде не столь осознанно, как писатели XIX века, она чаще нащупывает их интуитивно, эмпирическим путем, стирая в эпизоде, легшем в основу баллады, случайные - нехарактерные или непривычные - черты.
Баллада не принадлежит к числу жанров, привлекших особенное внимание иенских романтиков; раннеромантический период в истории немецкой литературы представлен ограниченным числом произведений балладного жанра. Однако говорить о совершенном пренебрежении балладой членами иенского кружка безосновательно. Баллады на античные сюжеты («Адонис», 1789, «Ариадна», 1790, «Арион», 1792, «Пигмалион», 1792), а также написанная под влиянием балладного творчества Шиллера баллада «Фортунат» принадлежат перу А. Шлегеля. Ф. Шлегелем написаны баллады «Утонувший замок» и «Карлики», Л. Тиком - баллада «Знаки в лесу». Основное настроение баллад ранних романтиков - элегическое.
С жанровой точки зрения они близки романсу. Шольц указывает источники, питавшие раннюю романтическую балладу. Ими, по мнению немецкого исследователя, является балладное творчество Бюргера, Гердера, Шиллера, а также испанские романсы. Влияние народной баллады на начальном этапе развития жанра романтической литературной баллады (представленном в творчестве таких писателей, как А. В. Шлегель, Фр. Шлегель, JI. Тик) было незначительно, поскольку знаменитое собрание немецких народных песен "Волшебный рог мальчика содержащее подлинные сокровища немецкого народного фольклора - еще не появилось.
Здесь мы прокомментируем также баллады, созданные Гёте. 1797 год в истории немецкой литературы называют "балладным" годом, ибо в течение этого года Гете и Шиллером были созданы самые лучшие, самые значительные образцы этого жанра. Е. И. Волгина, характеризуя баллады Гете 1797 г. ("Кладоискатель", "Ученик чародея", "Коринфская невеста", "Бог и баядера"), замечает, что они «не соответствуют общепринятому представлению о произведениях этого жанра как краткого драматического рассказа лирического содержания. Это довольно большие по размеру стихотворные рассказы, отличающиеся композиционной стройностью и сложной, завершенной строфой. Ярко выраженный лирический элемент, создающий настроение в народных балладах, все больше отступает здесь перед связным развернутым повествованием. В этих балладах господствует "предметный" стиль, служащий для выражения большой и сложной рациональной идеи. С большой силой проявляется здесь такая черта дарования Гете, как пластичность, способность передавать в слове всю чувственную, по преимуществу зрительную полноту явления».
Баллада в «средний» (гейдельбергский) период развития романтизма в Германии привлекает гораздо больший писательский интерес, нежели в ранний (иенский) период. Гейдельбергская культура является новым этапом немецкой романтической идеологии. Гейдельбергские романтики огромное внимание уделяют изучению национальной истории, национальной культуры. Именно в этот период времени появляются подлинные сокровища немецкой народной поэзии и прозы: А.ф. Арним и К. Брентано публикуют народные песни «Волшебный рог мальчика», которые Г.Гейне в «Романтической школе» называет «чарующими цветами немецкого духа»; братья Вильгельм и Якоб Гримм собирают и издают «Детские и семейные сказки». В жанре литературной баллады создают свои произведения К. Брентано, Й. фон Эйхендорф.
В балладах Эйхендорфа появляется типичный для всей романтической литературы образ странника (см. баллады «Печальный охотник», «Разговор в лесу», «Пленник»), но более всего удаются ему образы природы. Природа для поэта - воплощение идеальной жизни; тоска по утраченной гармонии с природой определяет эмоциональный строй баллад Эйхендорфа.
В балладах романтического поэта Л. Уланда оживает историческое (реальное и легендарное) прошлое; излюбленная эпоха для Уланда -Средневековье. Мир средневекового рыцарства, исполненного доблести и героики, чести и благородства, возвышенной поэзии и одухотворенной любви тонко воссоздан поэтом в балладах «Маленький Роланд», «Меч Зигфрида», «Проклятие певца», «Бертран де Борн». (Изучению балладной поэзии Л.Уланда посвящено исследование А.А.Гугнина).
К. Брентано сыграл значительную, важную роль в сохранении и развитии национальной немецкой поэзии. Его первым шагом в этом направлении стала публикация антологии народных песен и баллад «Волшебный рог мальчика», собранных и обработанных им совместно с А. Арнимом. От попыток подражания народной балладной поэзии Брентано приходит к созданию своего типа лирической баллады, в которой образность и поэтика старых народных песен сочетаются (иногда парадоксально) с новыми формами отражения действительности.
Неотъемлемым компонентом гейдельбергской культуры становятся два мифа: миф о грехопадении и миф об искуплении. Мир балладной поэзии К. Брентано (см., например, баллады « На Рейне», « Я знаю дом радости», «С ангелом в пустыне», «Верная любовь потеряна») мир после грехопадения, свидетельствующий о бессилии человеческого духа; бессилия, рождающего в поэзии Брентано такую типичную для него тему безысходности и ужасающей пустоты существования, связанного с потерей любви, а также тему неверной любви как саморазрушения духа. В балладной поэзии К.Брентано сохраняется, однако, раннеромантический оптимизм. Брентано обращается к идее спасения в вере, в Боге.
Важным достоинством баллад Брентано (художественным открытием, отличающим его балладу от баллады в предшествовавшей Брентано немецкой литературной традиции) является ярко выраженное лирическое, субъективное начало, явно преобладающее над объективным (эпическим) изображением событий. Брентано свойственно обращение к внутреннему миру изображаемого героя, подчеркнутое стремление к раскрытию богатств духовной жизни персонажей, повышенная эмоциональность.
Лирическое начало постепенно разрушает традиционную структурную основу баллады, создает впечатление большей неопределенности, размытости жанра. В балладах Брентано возникают условия для более тесного сближения с другими лирическими жанрами - такими, как песня, элегия, плач. Появляются композиционные приемы и мотивы, изначально чуждые жанру народной баллады. Традиционный диалог превращается в лирический монолог героя.
В творчестве Брентано складывается баллада-исповедь. Баллада -исповедь - порыв в сверхчувственный мир, признание примата индивидуальной духовной жизни автора над внешними формами общественной жизни. Для сюжета баллады-исповеди берутся из внешнего мира только те моменты, которые помогают герою уйти от действительности и погрузиться в жизнь своей души. Личность поэта творит картину призрачного мира силою собственного духа, смущающего и тревожащего своей жизненной реальностью. Со свойственной романтикам враждебностью к постоянству Брентано стремится создать средствами балладной поэзии впечатление вечной текучести, лирической безбрежности жизни. Символом беспредельности страданий и мучительных противоречий становится у Брентано образ венка. Венок представлен в виде круга, который можно соотнести с бесконечной линией, не имеющей ни начала, ни конца.
Существенно иным по сравнению с иенским и гейдельбергским предстает перед исследователем художественный мир поэтов -представителей позднего немецкого романтизма, к которым принадлежат, в частности, самые «балладные» авторы этого периода: Э. Мерике и А. фон Дросте-Хюльсгоф. Вторая треть XIX века - время, когда ими были созданы наиболее значительные произведения, - связана с обострением идейной борьбы в немецком искусстве. Никогда литература не обнаруживала одновременного развития такого множества литературных группировок разной ориентации, как в это время. Национальные черты, местный колорит, историческая конкретность произведений романтиков второго поколения подготовили переход немецкой литературы на новые реалистические позиции.
Балладам Мерике присуща философичность - стремление к жизненным и философским обобщениям, - и романтическая мифологизация. Под романтической мифологизацией мы понимаем переосмысление и обработку библейских, античных, средневековых мифов, а также создание поэтом собственных образов, по типу близких мифологическим (таких, как образ Невесты ветра в балладе «Скверная Грета и королевский сын», образ огненного всадника из одноименной баллады).
В балладной поэзии Мерике, по сравнению с балладами Брентано, роль автора сведена до минимума и иногда четко не обозначена. Событие, как правило, обозначается лишь в основных моментах, без подробностей в описании места и времени действия. Отсутствуют пейзажные зарисовки. Мерике, в отличие от Брентано, практически не разрабатывает психологический портрет героя. Раскрытие сложной и богатой духовной жизни персонажа, доверительность интонации повествователя - то, что придает особую лирическую задушевность и повышенную эмоциональность балладам Брентано, превращая их в своеобразные баллады-исповеди, не характерно для баллад Мерике. Мерике возвращает балладному жанру в некотором смысле «размытую» Брентано традиционную структурную целостность. Эпическое повествование доминирует в балладах Мерике, скрепляя воедино все, в них изображенное, иногда становясь самодовлеющим ("Печальное коронование", " О хоре семи русалок", "Двое возлюбленных").
Иногда повествование у Мерике обрамляет реплики или диалог персонажей, а также вкрапливающиеся в содержание баллады обращения автора-повествователя. Автор намеренно создает у читателя впечатление, что время действия совпадает со временем восприятия; возникает эффект «действия, как на сцене», что дает основания говорить о наличии в текстах драматического структурного элемента. Как правило, такие баллады начинаются с диалога или обращения рассказчика к зрителю.
Романтизм на позднем этапе выдвигает ряд писателей, чьи имена вошли в историю немецкой и мировой литературы, такие, как А.ф. Шамиссо, Г. Гейне. Примерно в это же время развертывается деятельность представителей «Молодой Германии», которые настойчиво проводили мысль о необходимости отражения в искусстве реальной действительности. Один за другим из печати выходят программные манифесты «Эстетические подходы» Л. Винбарга (1834), «Протестанство и романтизм» А. Руге и Т. Эхтермейера (1838 - 1840), по существу, откровенно антиромантические; критикуя идейно-художественную систему романтизма, авторы, однако, не предлагают альтернативы, иногда пессимистически констатируя наступивший в Германии духовный кризис.
Баллады поздних романтиков отражают противоречивость духовных устремлений своей эпохи. Наследуя традицию предшественников, Мерике и Дросте-Хюльсгоф создают глубоко оригинальный, созвучный их неповторимому времени поэтический мир.
В XX веке баллада утрачивает жанровую строгость. Несмотря на отдельные попытки вернуться к традиционной балладе, доминирующими в литературном ландшафте современности становятся баллады нового типа, которые в качестве представляемого события выбирает происшествие из повседневной жизни, часто абсолютно банальное, о котором рассказывается с бытовыми подробностями, подчёркнутым натурализмом, часто переходящим в открытый цинизм. Авторы пытаются критически рассмотреть проблемы современности, выбирая дистанцированную, часто иронично-пародирующую интонацию. Цель баллады - задействовать интеллект читателя, убедить его критически подойти к представленному событию, для чего используется аргументация и убеждение.
Современные теоретики признают жанр баллады раритетным, архаичным, представляющим сугубо узкоспециальный интерес для литературоведов. Объективный наблюдатель учебных программ в немецких университетах мог бы сделать вывод, что жанр баллады уже изжил себя и не возбуждает общественного интереса. «Баллада мертва», - так начинает свою вступительную статью к сборнику, вобравшему в себя различные интерпретации немецких баллад, Гюнтер Гримм. Уже в 1963 Вальтер Мюллер-Зайдель отмечает, что «по видимости баллада в Германии канула в лету». Тот факт, что знаменитые лирики пренебрежительно говорили о ней и что этот жанр практически не затрагивался в литературоведческих обсуждениях, привёл исследователя к следующему выводу: «Если быть честным: наше отношение к балладе нарушено». Этот жестокий приговор не удивителен. «Он - ответ идеологизации баллады, поставленной на службу консервативным и националистическим интересам данного литературного жанра. При этом из поля зрения выпадает целый пласт балладного творчества, который не имеет ничего общего с героико-народной идеологией и патриотически-консервативным взглядом на мир».
Список литературы
1. Васискевич А.И. К вопросу о цветовой символике «Романсов о Розарии» Клеменса Брентано // Художественное мышление влитературе XVIII-XIX веков. Калининград, 1996. С. 67-76.
2. Волгина Е. И. Вклад Гете в теорию и практику литературных жанров // Культура и текст. 1997. №2. С.113-114
3. Габитова P.M. Философия немецкого романтизма. М.,1978.
4. Грешных В.И. Ранний немецкий романтизм: фрагментарный стиль мышления. М., 1991.