Баллада является уникальным жанром, который трудно отнести к одному из известных литературных видов. Баллада не однородна и подразделяется на такие разнообразные жанровые явления, как древнефранцузская баллада, лироэпическая народная песня, песни уличной литературы и ярмарочных балаганов, литературная баллада в лироэпическом или лирическом виде.
Литературная баллада с одной стороны зависит от своей литературной эпохи, с другой стороны, считается сугубо индивидуальным произведением, выражающим неповторимый духовный и образный мир поэта. Следовательно, деконструкция или сохранение жанра зависит исключительно от автора, который либо сознательно следует сложившейся традиции, либо стремится обновить или разрушить её. В последнем случае балладами нередко называются произведения, практически утратившие всякую историческую преемственность с жанром.
Темой традиционной, «классической» баллады является некое невероятное событие, через призму которого показывается исключительная индивидуальная судьба героя. Традиционная баллада ориентирована на эмотивность, и её цель - задеть чувства читателя, сделать его участником события, вызвать его участие, потрясение происходящим.
Происхождение сюжетов баллад вариативно: источниками могут являться книжное предание, христианские легенды, произведения средневековой письменности, рыцарские романы, в отдельных и редких случаях это произведения античных авторов, усвоенные через посредство каких-либо средневековых обработок и пересказов; некоторые сюжеты баллад восходят к устному преданию, представляют собой вариации "бродячих сюжетов", пользовавшихся международным распространением. Наличествуют баллады, воспроизводящие какое-либо историческое событие, видоизменяя, стилизуя его соответственно общим условиям песенной традиции. Это в первую очередь связано с историческим развитием жанра. Так, согласно Н. И. Кравцову, "суть дела состоит в том, что многообразие сюжетов, форм и типов (разновидностей) баллад сложилось не сразу, а является результатом длительного развития жанра, которое состояло в обогащении его в связи с ходом жизни народа. Баллада существовала не изолированно от других жанров, а в непрестанном взаимодействии с ними, что также служило основой возникновения ее разновидностей».
Ещё в 1821 году И.В. Гёте указал на среднее положение баллады между такими классическими литературными родами, как лирика, драма и эпос. Баллада по Гёте является тем произведением, в котором взаимодействуют в большей или меньшей степени все три элемента, соединённые в некоем «про-яйце». Соглашается с тем, что баллада потеряла бы свою идентичность, если опустить хотя бы один из элементов, перечисленных Гёте, и Ханс Фромм. По его мнению, если «исключить драматический элемент, то мы получим эпическое стихотворение, которое соотносится с балладой примерно так же, как и рассказ с новеллой; если исключить эпическое начало, то это будут гимны Гёльдерлина, дух в лирической ситуации; а баллада в прозе будет похожа на новеллу».
Этого же мнения придерживается и А. Баумгэртнер, для которого «структура баллады определена соединением эпических, лирических и драматических элементов». Он отмечает, что к эпическим элементам будет относиться наличие рассказчика, к драматическим -- частотный для жанра баллады диалог и увеличивающееся напряжение в повествовании и построении, к лирическим -- само настроение баллады. Рольф Вильгельм Бредних так характеризует жанровую специфику баллады: «баллада - это песенный жанр (лирический элемент); баллада - это песня, которая содержит в себе определённое действие (эпический элемент); баллада - это песня, в которой действие в различных сценах разворачивается в конфликт или кульминацию». баллада жанр литературный
Однако не все исследователи придерживаются позиции, что баллада является совокупностью лирического, драматического и эпического начал. Для Марии Вагнер баллада это в первую очередь лирический жанр, поскольку носителем интенции баллады является так называемое «лирическое Я»; лирический характер баллады подчёркивают также Йоахим Мюллер и Вальтер Мюллер-Зайдель. При этом Й. Мюллер более категорично относит балладу к лирике, в то время, как В. Мюллер-Зайдель отмечает, что баллада „ближе к лирике, чем к эпическим или драматическим текстам".
Хартмут Лауфхютте в своей монографии причисляет балладу к эпико-фиктивной литературе, вырабатывая при этом логическое структурирование события. Он выделяет ряд различных схем толкования баллад, а также разные виды балладного нарратива, такие, как, например, суггестивно-непосредственный (рассказчик является непосредственным участником события) и дистанцированный (аукториальный рассказчик). Кроме этого, он разделяет серьёзный и иронико-юмористический способ представления события. Обратной стороной таких комплексных попыток дефиниции является потеря обозримого жанрового единства.
Проблема типологии текста баллады с лингвистической точки зрения рассматривается P.M. Дарбинян, которая выделяет такие стилевые черты баллады, как логичность, экспрессивность, образность, динамичность, а также скачкообразность. В данном случае, однако, можно поспорить с автором, так как в балладе не всегда можно говорить о характерной для неё упорядоченности тематических отрезков сюжета в причинно-следственной зависимости. Для этого жанра типична как раз недосказанность, которая не всегда позволяет проследить ход событий. Форма и содержание балладного текста не идентичны, а лишь дополняют друг друга.
Многие литературоведы пробуют типологизировать баллады. Так, Пауль Кэмпхен выделяет три типа: героические (или идейные), нуминозные (мистические) и психологически-проблемные баллады. Если обратиться к особенно часто встречающимся определениям баллад, особенно немецких, то можно заметить, что почти все исследователи выделяют нечто демоническое и трагическое в качестве постоянного жанрового признака баллады. Здесь укажем, что понятие «нуминозная» одно из частотных для немецкого литературоведения. Оно пришло из религиозной психологии и описывает одновременно как угрожающе-пугающую, так и соблазняюще- заманивающую, привлекающую сторону иррационального. Это мистическое настроение возникает, кроме всего прочего, из представляемого столкновения человека с внешним миром, в то время как окружающая среда всегда является жуткой, непостижимой силой, которая угрожает ему.
К нуминозным балладам относятся природно-магические баллады, баллады о мертвецах и баллады о судьбоносных событиях. Показанное действие тем самым является только внешним представлением человеческих конфликтов, а скрытая за ним метафизическая борьба человека за его место в мире составляет главную тему баллады.
Абрисно очертим проблему эволюции балладного жанра.
Согласно А. А. Гугнину, «жанр народной баллады, обширный и разнообразный, формировался в Германии на протяжении XI-XVI вв. Большинство записей даже самых старинных сюжетов сделано в XV-XVII вв». Обычным обозначением и баллад и песен было в то время слово Lied «песня». Понятие Volkslied «народная песня» было употреблено Гердером в начале 1770-х годов и лишь с тех пор вошло в широкий обиход. Слово Ballade «баллада», хотя и встречается уже в XVI в. для обозначения французских баллад, еще отнюдь не соотносится с широко распространенной группой народных песен, которые мы сейчас называем немецкими народными балладами. По-настоящему слово и понятие Ballade пришло и Германию в XVIII в. как перевод английского ballad и стало обозначать вновь создаваемые литературные стихотворения в духе старых народных эпических песен, как, впрочем, и слово Romanze «романс», пришедшее из испанского через французский.
Возникновению первой немецкой авторской баллады способствовали два существенных литературных события:
1. Выход в свет в 1765 году собрания Т. Перси «Памятники древней английской поэзии»;
2. Публикация в 1773 году сочинений И. Г. Гердера о происхождении языка, о песнях древних народов, его переводов английских песен из собрания Т. Перси и собраных им «Старых народных песен, английских и немецких».
Несомненным остается факт, который подтверждают немецкие исследователи М. Вагнер, В. Бейер, А.Штродтман, Г. Лоре, что возникновение жанра литературной баллады Германии происходит под влиянием англо-шотландской народной поэзии.
Весьма наглядное представление о длительности устной традиции бытования народной баллады дают баллады на историко-мифологические сюжеты, вводящие в большую группу исторических баллад. В балладе „Ermenrichs Tod“, дошедшей до нас в единственном варианте («летучий листок» XVI века), речь идет о могучих королях остготов Эрманарихе (ум. в 375 г.) и Теодорихе (ок. 454-526), покорившем Италию и ставшем в германском героическом эпосе цементирующим образом цикла о Дитрихе Бернском. Как видоизменился первоначальный облик песни за тысячу лет, прошедших со времени бурных событий «великого переселения народов» до момента, когда была сделана дошедшая до нас запись баллады? По разным источникам мы знаем, что скопы - дружинные певцы раннего средневековья - исполняли при дворах могущественных вождей (например, при дворе вождя гуннов Аттилы, о чем сохранились исторические свидетельства) эпические песни о битвах прошлых и настоящих времен, воспевавшие героические подвиги вождей и их соратников. Большинство этих песен безвозвратно утрачено, однако во многом на их основе возникло такое грандиозное поэтическое свидетельство крушения старого дофеодального мира, как «Песнь о Нибелунгах», как «Вольфдитрих», как шпильманские поэмы о Дитрихе Бернском, как «Песнь о Кудруне» и некоторые баллады. Подобные баллады возникали либо в результате «распевания» древних эпических песен о подвигах героев, либо создавались заново в результате переосмысления известных сюжетов шпильманами.
Особую тематическую группу составляют исторические баллады, возникшие на основе вполне определенного и зафиксированного события, привязанные к той или иной исторической личности. Очень многочисленны так называемые баллады-новеллы, баллады-шванки, относящиеся к позднему средневековью и Возрождению, но продолжавшие создаваться и в XVII-XVIII вв.
В XVI-XIX вв. особого расцвета в Германии достиг жанр городской уличной баллады- Bдnkelsang (этимологически это можно расшифровать как «пение со скамеечки»), исполнение которой обычно сопровождалось музыкой (гармоника, шарманка) и показом отпечатанных в типографии «летучих листков» (Fliegenden Blдtter), картинок с текстами, иллюстрирующих исполняемый сюжет, которые тут же по сходной цене продавались всем желающим. В городской уличной балладе по-своему перерабатывались и древние и средневековые сюжеты, но в ней быстро возник и оперативный, прямо-таки «газетный» жанр, который так и обозначался: Zeitungslied, Zeitungsballade. Уличные городские баллады очень многочисленны, разножанровы и весьма различны по своим художественным достоинствам. По тематическому признаку выделяется группа песен о добрых разбойниках - защитниках народных, о рыцарях-разбойниках, баллады описывающие события эпохи Великой крестьянской войны в Германии.
Временем подлинного расцвета и повсеместного распространения баллады в различных слоях городского и сельского населения были XV-XVI века. «Знание текстов и мелодий во всех слоях народа было распространено до такой степени, что мы сегодня едва ли в силах это себе представить» - подчеркивает Д. Мейер. Это была эпоха упадка феодальной рыцарской культуры и подъема культуры городской, раннебуржуазной, бюргерской. Это была эпоха Возрождения, которая в Германии выразилась и в широком интересе народных масс к богатствам духовной культуры, которые едва ли не ярче всего проявили себя в этот период именно в песне.
Однако поражение восставших народных масс в Великой крестьянской войне, повлекшее за собой разруху, усиление феодального деспотизма в деревне и в городе, не могло не сказаться и на судьбе народной песни. Власть имущие все чаще отворачиваются от нее, предпочитая творения высокого барокко. Подлинным хранителем народной песни с середины XVII в. и до последней трети XVIII в. поистине оставался народ, в основном, по-видимому, крестьяне.
Широкий общественный интерес к народной песне и ее важнейшей составной части - балладе снова проснулся в период «Бури и натиска», когда крепнущее третье сословие еще раз попыталось подняться на штурм феодального строя. Гердер был первым в Германии, кто глубоко осознал значение народной песни, которая стала для штюрмеров (Гёте, Бюргер, Шубарт, Клаудиус, Хёльти и другие) одним из краеугольных камней новой эстетики, вырастающей на своей национальной почве, одной из важных позиций, с которой можно было критиковать господствующую феодальную культуру с ее стилем рококо и анакреонтической манерностью, далекую от подлинных интересов складывающейся нации. Штюрмеры возродили к жизни не только сам интерес к народной песне, к национальной истории, но в течение какого-нибудь десятилетия (1770-е годы) неузнаваемо преобразили сам облик немецкой поэзии. В эти годы были созданы не только „Sesenheimer Lieder“ Гёте и такие его баллады и песни, как „Der Fischer“, „Der Kцnig in Thule“, „Veilchen“, „Heiderцslein“, но и большинство шедевров Бюргера, начиная с баллады „Lenore“, открывшей блестящую эпоху немецкой литературной баллады. Наконец, в это же десятилетие вышел и сборник „Volkslieder“ (1778-1779) Гердера, остающийся по сей день уникальным примером плодотворного сочетания широкого, поистине просветительского подхода к песенному богатству разных народов с тонким эстетическим вкусом. Основополагающими и для современной фольклористики остаются идеи Гердера и Гёте о важности для народной песни «напева», «лада».