Томский государственный университет, г. Томск
Автономия метафизики: онтология кантианства в работах философов аналитической традиции
А.А. Меньшикова
В статье представлен критический анализ влияния идей И. Канта на работы представителей аналитической философии. Обосновывается тезис о независимости кантианской онтологии от трансцендентальной эпистемологии. Исследуются возможные области интеграции различных аспектов кантианской онтологии и эпистемологии в концепциях ряда аналитических философов (П. Стросона, У. В. О. Куайна), испытавших непосредственное влияние идей И. Канта. Семантический анализ используемых ими понятий не подтверждает гипотезу об эволюционном влиянии трансцендентальной эпистемологии кантианства на онтологические аспекты работ философов аналитического направления (онтологию языка, логико-семантические категории, понятия пропозиции и модальности, категории партикулярий и универсалий).
Ключевые слова: трансцендентальный идеализм, кантианство, аналитическая философия, метафизика, онтология языка.
THE AUTONOMY OF METAPHYSICS: ONTOLOGY OF KANTIAN TRADITION IN WORKS
OF ANALYTICAL PHILOSOPHERS
A. A. MENSHIKOVA
Tomsk State University, Tomsk, Russia
The article presents a critical analysis of the influence of I. Kant's ideas on the work of analytical philosophers. It is substantiated the thesis on the independence of Kantian ontology from transcendental epistemology. The article investigated possible areas of integration for various aspects of Kantian ontology and epistemology in the theories of a number of analytical philosophers (P. F. Strawson, W. V. O. Quine), who were directly influenced by I. Kant's ideas. A semantic analysis of the concepts they use does not confirm the hypothesis about the evolutionary influence of Kantian transcendental epistemology on the ontological aspects of the works of analytical philosophers (ontology of language, logical-semantic concepts, notions of proposition and modality, categories of particulars and universals).
Keywords: transcendental idealism, kantianism, analytical philosophy, metaphysics,
Основная часть
Двадцатый век был веком посткантианской философии.
Роберт Ханна [Kant in the Twentieth Century]
1. Иммануил Кант и идейное наследие трансцендентального идеализма. Популярные среди исследователей принципы изучения философского наследия И. Канта не раскрывают полной картины распространения кантианства в истории философии. Исследователи обычно ограничиваются констатацией того, что идеи этого великого немецкого философа оказали влияние на работы того или иного автора [1--7; 8, с. 46, 80; 9, р. 5]. Целостного проекта реконструкции истории развития кантианства не существует. Выборочные описания траекторий распространения и линий влияния кантовской философии позволяют говорить о множественности направлений кантианства. В этом отношении рецепция англо-американской аналитической философией XX века идейного наследия кантианства (традиционно связываемого с так называемой «континентальной философией» [10, с. 225; 11, р. 1]), а также понятиями «критического идеализма» и «трансцендентализма» требует отдельного детального исследования [12, р. 4 -- 5; 13, р. 514 -- 515; 14, р. 149-150; 15, с. 9-10].
Для обозначения идейного наследия кантианства в истории философии закрепилось понятие «трансцендентализм»1 (Transcendental Idealism) [16, р. 273-274]. Линии и направления идейной корреляции для традиций аналитической философии и трансцендентализма, однако, далеко не так очевидны, как может показаться на первый взгляд. Сами попытки классифицировать влияние трансцендентальной философии Канта на работы аналитических философов часто подвергаются критике по причине несогласованности оснований «трансцендентального» и «аналитического» методов. Одновременно возникает множество сопутствующих проблем, среди которых особое место отводится предположению о том, что идейное влияние кантианства не образует цельного феномена.
Наиболее распространенной интерпретацией понятия «трансцендентализм» является представление о нём как о новой тенденции в западной философии, связанной с областью теории познания. Такая интерпретация кантианства ставит любые выдвигаемые философами метафизические положения в зависимость от базовых принципов трансцендентальной эпистемологии [ср. с этим: 17, р. 21]. По этой причине мы зачастую не способны распознать актуальный плюрализм метафизических течений внутри самого кантианства (особенно в ситуации, наметившейся в последнее время интеграции различных эпистемологических направлений). Однако мы можем предположить, что определенные работы некоторых аналитических философов являются продолжением и развитием кантианской онтологии2.
Реконструкция идейного влияния трансцендентализма Канта на исследования аналитических философов не может быть ограничена посредством создания общей эволюционной модели его исторического развития. В интересах такой реконструкции нам необходимо установить степень и линии влияния различных аспектов трансцендентальной философии непосредственно на труды самих аналитических философов, поскольку вполне вероятная контаминация трансцендентальных и аналитических концепций может стать одним из очевидных свидетельств существования и развития единой целостной кантианской традиции в философии XX века3. Решение поставленной проблемы предполагает исследование значения понятий и терминов, встречающихся в трудах аналитических философов, а также прояснения их роли и положения в принимаемых ими теориях. Термины и понятия, которыми в своих работах оперируют аналитические философы, образуют особое семантическое поле, и изучение отношений между его отдельными компонентами должно позволить нам оценить основные линии и степень влияния идей трансцендентализма на аналитические исследования.
2. Кантианские «мотивы» в исследованиях Уилларда Куайна и Питера Стросона. Самостоятельное развитие трансцендентальная эпистемология получает в области исследований природы и функционирования сознания [19 -- 21]. Одновременно с этим среди философов аналитической традиции устанавливается тенденция к проведению оригинальных исследований в области семантики, которые не обязательно должны быть напрямую связаны с базовыми принципами трансцендентальной эпистемологии. Философские основания кантианства в аналитической онтологии языка представлены такими аспектами, как референциализм [22], интересом к изучению новых свойств категорий, в частности, пропозиции и модальности [23], представлением о комплексной онтологии языка, требующей выявления «архитектоники» отношений между языковыми категориями. Поэтому трансцендентализм не следует рассматривать как образец простой монистской позиции, характер которой можно было бы выразить некоторым конкретным атрибутивным элементом. Все перечисленные аспекты определяют семантику как вполне самостоятельную область исследований, исключая ее отношение к эпистемологии в привычном понимании. Спектр понятий, характерный для исследований в области эпистемологии, не является основным для работ Куайна Vagaries of Definitions [22], Foundations of Mathematical Logic [24], Логика и овеществление универсалий [25], в них преобладает практический подход логических методов. Интеграция этих исследований в область эпистемологии требует поиска дополнительных функциональных взаимосвязей. Например, мы могли бы выявить метафизическую общность между различными исследованиями Куайна, чтобы затем попытаться связать их с кантианской метафизикой4.
Однако в целом для исследований Куайна преобладающим является концептуальный фон, непосредственно не связанный с областью эпистемологии5. Показательным примером возможной продуктивной контаминации эпистемологической и онтологической проблематик трансцендентализма в рамках единой теории может служить концепция языка как трансцендентального посредника, подчеркивающая зависимость процессов формирования представлений в сознании от опосредующей функции языковых структур. Эта специальная концепция представлена теорией онтологической относительности Куайна [28]. Тем не менее большинство работ Куайна не испытало существенного влияния данной теории6. И, как показывает наш анализ, семантическое поле терминологического аппарата, содержащегося в работах Куайна, валидным образом вписывается в общий контекст аналитической онтологии и связано, по преимуществу, с чисто логической проблематикой.
Исследования Куайна сохраняют связь с первой частью кантовской Критики чистого разума [31, с. 48 -- 418], посвященной метафизической онтологии сознания, и дополнены концептуальными связями с логической семантикой. Среди ключевых понятий в работах Vagaries of Definition [22], Логика и овеществление универсалий [25] сохраняется автономность областей семантики, логики и онтологии. Понятия «truth» [25], «analyticity of the conditional» и «extension» [32] не образуют связей с категориями концептуальной схемы. Семантический ряд понятий в работах Куайна представляет отношения лингвистической теории: «sign»--«object» --«analytic and synthetic statements»--«notion of meaning» -- «truth» [22], «quantification» -- «empty universe» -- «non-empty universe» -- «falsity of antecedent» [33], «general terms» -- «object» -- «there were universals as objects of apprehension» -- «entities» -- «predicates» -- «quantification theory» -- «theory of classes» [25], «semantics and the theory of meaning» -- «synonymy» -- «analyticity or truth by virtue of reentailment, or analyticity of the conditional» -- «naming» -- «denotation» -- «extension» -- «values of variables» [32]. В работе Vagaries of Definition [22] категория истины лишь дополнительно подкрепляет область онтологии, а высказывание «universals as objects of apprehension» раскрывает связь происхождения между категорией универсалий и областью метафизического априорного сознания.
Куайн проводит различие между двумя видами значения (связанного с объективной данностью и референциализмом). Большая часть семантического поля онтологических понятий в его работах так или иначе репрезентирует метафизические концепты [9, p. 29 -- 30]. Например, в работе Заметки по теории референции [32] сам ход исследования в принципе исключает любые эпистемологические вариации, утверждая примат функциональных связей референции и семантики7. Одного лишь термина «концептуальная схема» (conceptual scheme) не достаточно для того, чтобы напрямую связать исследования Куайна с областью трансцендентальной эпистемологии.
Интерес Стросона к трансцендентализму Канта также не имеет прямого отношения к области эпистемологии. Рассматриваемые Стросоном вопросы, скорее, относятся к области метафизики8. Отдельные аспекты, которые могут иметь определенную связь с эпистемологией (концептуальная схема, референциализм языковых категорий), в рамках его исследований [например, см.: 18] не приобретают самостоятельного значения. Ни одна восстановленная цепь понятий семантического поля его исследований не позволяет определить область эпистемологии в качестве основного источника формирования терминов. Ранние работы Стросона [35], включающие в себя представления о функциях языка как трансцендентального посредника, не влияют на более поздние работы [18], содержащие гораздо более обширные семантические цепи понятий: «партикулярии» (particularies), «универсалии» (universals) [18].
Несмотря на то, что ключевые идеи, изложенные Стросоном в работе Индивиды [18], в принципе свидетельствуют о возможности контаминации областей онтологии и эпистемологии, детальный текстологический анализ этой работы показывает, что при всех попытках связать ее концептуальные фрагменты в целостную систему, основное содержание Индивидов Стросона образует конгломерат отдельных исследовательских сюжетов9. При попытке следования кантовской Критике чистого разума в этой работе можно выделить как минимум два отдельных направления: первое -- своеобразный аналог метафизики Канта [18, с. 15--150], второе -- самостоятельное логико-семантическое исследование [18, с. 209 -- 293]. При этом сама посредническая функция дескриптивной метафизики Стросона описывается в терминах онтологии и метафизики10. Обращаясь к инструментам логической семантики, Стросон пытается развивать и модернизировать онтологическое кантианское наследие [ср. с этим: 37, р. 50], заявляя о том, что любая референция к объектам находится в функциональной зависимости от нашей способности идентифицировать и реидентифицировать сами эти объекты, а значит, напрямую связана с возможностью их локализации в границах некоторой публичной, открытой и доступной для каждого существующего агента области, роль которой на себя принимает пространственно-временная структура мира [ср. с этим: 17, р. 19].
Тематическая направленность исследований Куайна разнообразна. В ходе исторического развития контаминации между различными аспектами философских систем очерков Куайна не происходит. Напротив, самостоятельное развитие авторских концепций приводит к тому, что контраст между онтологической и эпистемологической направленностями становится более очевидным.
3. Аналитическая традиция и наследие кантианства: pro et contra. Интеграция отдельных аспектов эпистемологии и онтологии не была системным явлением для работ философов аналитического направления11. В соответствии с влиянием философии Канта в аналитической традиции объектом исследований становились различные логико-семантические категории -- пропозиция, акциденция, референция, модальность [например, см.: 23; 38; 39]. Применяемые в исследованиях аналитическими философами функциональные компоненты логической семантики, в конечном итоге, в оригинальных авторских концепциях не содержат непосредственных связей с областью эпистемологии, однако, вполне способны входить в качестве самостоятельных категорий в исследования онтологических языковых структур [например, см.: 18; 40]. Тем не менее онтология языка как наиболее очевидная область возможной интеграции в работах философов аналитической традиции не отличается общностью метафизических позиций12.