"Асеев Дом" (1918-1921 годы): "в состоянии большого запущения"
культурный война революция
Аврех Александр Липанович, кандидат исторических наук, профессор. Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина, г. Тамбов, Российская Федерация
Аннотация
культурный война революция
Прослежен эпизод, иллюстрирующий гуманитарный компонент социального катаклизма. На основе частично впервые вводимых в научный оборот архивных документов рассмотрены разрушительные хозяйственные и культурные проявления периода революции и Гражданской войны на примере городской усадьбы М.В. Асеева, являвшейся в начале ХХ века одной из архитектурно-культурных доминант губернского центра. После национализации предполагалось нереализованное приспособление «Дома Асеева» под детдом, что повлекло его фактическую бесхозность.
Передача усадьбы в пользование формирующемуся государственному университету подразумевала двоякую цель: устранение бесхозности и формирование материальной базы высшего учебного заведения, могущего рассчитывать на централизованное финансирование. Перерастание революции в масштабную Гражданскую войну сделало невозможным ее реализацию. Прослежена бюрократическая волокита с передачей усадьбы Агрономическому факультету Тамбовского государственного университета, тянувшаяся до начала 1919 г., и усилившая запущенность строений и территории. Отсутствие в распоряжении университета и местных властей средств не позволили остановить разрушение усадьбы. Приведены данные, характеризующие нарастающее разрушение - запустение помещений, земельного участка, систем водоснабжения, отопления, электроподачи, канализации.
Ключевые слова: «Асеев Дом»; Тамбовский государственный университет; Агрофак; ремонт; смета; запустение.
Abstract
Aleksander L. Avrekh, Candidate of History, Professor. Derzhavin Tambov State University, Tambov, Russian Federation.
We trace an episode illustrating the humanitarian component of the social cataclysm. On the basis of partially for the first time entered into scientific circulation archival documents, we consider destructive economic and cultural manifestations of the revolution period and civil war on the example of the city estate of M.V. Aseev which was in the beginning of the 20th century one of architectural and cultural dominants of the governorate center. After nationalization, it was assumed unrealized adaptation of the “House of Aseev" under the orphanage, which led to its actual abandonment. The transfer of the estate to the use of the emerging state university implied a dual purpose: the elimination of homelessness and the formation of the material base of the higher education institution, which can count on centralized funding. The development of the revolution into a large-scale civil war made it impossible to implement it. We trace the bureaucratic red tape with the transfer of the estate to the Agronomical faculty of Tambov State University, which lasted until the beginning of 1919, and increased the neglect of buildings and territory. The lack of funds at the disposal of the university and local authorities did not allow to stop the destruction of the estate. The data, which we give, characterize the increasing destruction - desolation of premises, land, water supply systems, heating, electricity, sewerage.
Keywords: “Aseev House”; Tambov State University; agronomical faculty; repair work; estimates; desolation.
На рубеже 1905-1906 гг. Тамбов обзавелся и по ныне одной из самых заметных архитектурно-культурных доминант. В продолжающую благоустройство усадьбу на южной оконечности Набережной (№ 6) вселился Михаил Васильевич Асеев, будущий действительный статский советник, промышленник, землевладелец, благотворитель и богач.
После «национализации» - изгнания владельцев, шикарная по тамбовским меркам усадьба вплоть до января 19-го оказалась в ведении отдела городского хозяйства горис-полкома, то есть бесхозная. Что грозило полным разграблением - разорением (здание даже не запиралось). Тем временем формирующийся Тамбовский университет озабочивался поиском помещений. Совпадение интересов: горисполком не был в состоянии содержать усадьбу, университету требовались квадратные сажени/метры.
Дело двигалось неспешно. Еще 14 августа «агрономический факультет» заявлял: «означенный дом был бы в высшей степени пригоден для устройства... биостанции». Только в конце сентября комиссия под руководством известного столичного зоолога (ихтиолога) профессора Н. А. Иванцова посетила усадьбу «на предмет определения пригодности. для помещения гидробиологической» (общая для кафедр ботаники и зоологии) и метеорологической станций. Признали : пригодна («с помещениями для профессоров»). Не меньшей ценностью представлялся «обширный сад» (3 десятины, 7,2 тыс. кв. сажени): «как нельзя более пригоден» для развертывания исследовательской работы. Комиссионеры подчеркнули, что в выделяемом для факультета д. б. Ясли/лицей № 29 по Степана Разина поставить НИР нельзя - тесно. Расходы на оборудование, справедливо подчеркивалось, много меньше, чем наем «особого» помещения.
В октябре Коллегия по делам Тамбовского университета неоднократно обращалась «в исполнительный комитет Тамбовской группы партии коммунистов» (формулировка, свидетельствующая о полном непонимании устройства новой власти) и горисполком с просьбой выделить для факультетских нужд учреждаемого агрономического факультета помещения б. Волжско-Камского банка/б. дом Шоршорова (Гимназическая/До- левая) «или» б. дом Асеева. В Асеевом доме предполагалось открытие метеорологической и гидробиологической станций, ботанического сада, обсерватории, показательной пасеки и огорода.
Местная власть среагировала в начале ноября: на 2-е назначалось учредительное заседание комиссии для приема дома Асеева (по одному представителю от земжилотдела, горхоза, Пролеткульта и ТГУ). Прозаседали. Потребовалось официальное ходатайство Коллегии с просьбой «предоставить дом Асеева. для устройства» : вышеприведенный перечень «и прочих научных целей». Заодно выражалась благодарность руководству горисполкома (и персонально - председателю Чистякову) «за отношение к нуждам университета», о чем намеревались известить НКпрос [1, с. 27, 59].
3 декабря горисполком постановил: Коллегии по делам ТГУ представить сведения «о всех мероприятиях и планах, которые предполагает сделать университет по оборудованию дома.». Хотя сведения требовались для составления сметы, горхозу пришлось 7 декабря вторично обратиться в Коллегию. На сей раз справку осилили в неделю. Биостанция необходима «для удовлетворения местных нужд по организации правильного рыбоводства, пчеловодства, исследования очагов малярии, культуры .особых растений (лекарственных, медоносных и проч.)». Настоятельно подчеркивалось, что б. Ясли первоначально предназначались только под «физико-химический институт», и для развертывания биологических исследований там места нет. А «без самостоятельных научных работ... университет теряет... значение учреждения не только учебного, но и научного». Эксклюзивность Асеева дома оттенялась близостью к Цне.
Предполагаемая структура проявляет масштабность первоначального замысла. «Отделы»: ботанический (с кабинетами «для научных работ» профессоров, ассистентов и студентов-биологов), зоологический (в том числе кабинеты ихтиологии и пчеловодства), гидробиологический (со спецотделением «по борьбе с малярией»), библиотека «с читальным залом по предметам биологии», музей, «зала» для «групповых занятий», метеорологическое отделение, помещения для приезжей профессуры, помещение для зава (обоснованно метил Иванцов) и «хотя бы одного ассистента». При биостанции предполагалось устройство оранжереи с «учебными и научными целями», ботанического сада «с плодовым отделением» , огорода «показательных культур», рассадника медоносных и лекарственных растений, пчельника. По сезонным причинам немедленно можно было приступить к организации кабинетов по зоологии и физиологии животных, анатомии и физиологии растений, микробиологии и по «соприкасающимся» дисциплинам, готовящим «материалы для демонстраций», а также музея и библиотеки.
В начале осени 18-го приведение здания (49 помещений, водяное отопление, 2 плиты) в порядок представлялось возможным.
Перепроверка замков, устройство отопления, общий ремонт: остекление, поправка полов, чистка и оклеивание «ободранных стен», электроосвещение «применительно к потребности научно-учебного заведения, а не богатого купеческого дома». Усадьба обслу-живалась собственной электростанцией, содержание которой представлялось чрезмерно дорогим, поэтому комиссия предлагала присоединение к общегородской сети. Из меб-лировки кое-что сохранилось от прежних времен, впрочем, «в неудовлетворительном состоянии». «Можно было бы ограничиться приобретением» 6-12 больших рабочих столов, 6 малых, 4 шкафов, черной доски, мольберта «с досками», планок для таблиц, 50 табуреток, 12 стульев. Штат служащих «на первое время»: сторож, истопник, 2 «служителя при аудиториях» , 1 «служитель при дворе», садовник, его помощник, с весны - пчеловод. Особо оговаривалась необходимость предоставления жилья («хотя бы 2 комнаты» ) «одному из профессоров-биологов по избранию» и для ассистента. Бывшего штатского генерала (Иванцов в «другой жизни» имел чин действительного статского советника) можно понять: привлекали «функциональное удобство» и, не исключено, возможность пожить хотя бы в остатках более привычного интерьера. В начале зимы 18-го в относительно сытом Тамбове еще не просто было понять: что представлялось оснащением «на первых порах», станет совершенно невозможным в принципе.
Наконец, 25 декабря горисполком постановил: «дом Асеева, находящийся в ведении горисполкома, передать в распоряжение Коллегии. со всем .инвентарем с тем, чтобы Университет устроил в нем Биологическую станцию с различными отделениями»; коллегии принять имущество от «Комиссии, опечатавшей дом» (госведение и сводилось к «опечатыванию»).
Вселялись постепенно (в течение второго полугодия 1918/19 учгода) в неприспособленное здание. Студенты даже выражали недовольство переводом основной части факультета на Набережную. Но состояние «Яслей» - не лучше. Выявились еще дефекты постройки. Уборных нет, выгребных ям - тоже, крыша худая и т. д.
Из «топографии» ТГУ к концу 1918/19 учгода : б. дом Асеева, ул. Набережная/6, водяное отопление, низкое давление, 52 помещения, 2 печи и 2 плиты [1, с. 108].
В более или менее удовлетворительное состязание Асеев дом был приведен к лету. С начала мая и до конца августа руководство факультета многократно требовало от хозкома дополнительных срочных мер к приведению в порядок усадьбы «до начала работ гидробиологической и ихтиологической станций» (особая забота - починка забора). Нуждались в подготовке помещения для практических занятий, следовало уже заботиться об оснащении двух дополнительных аудиторий к началу 1919/20 учгода. Требовалась мебель: 200 скамеек в две аудитории, 10 шкафов, 20 больших столов, 100 табуретов, 8 досок с подсветками и мольбертами (предполагалось перевезти 4 стола и «часть табуретов из «Яслей»). Срочно: проводка электричества, для чего, прежде всего, требовались лампочки, керосин. И после осмотра здания: приведение в порядок отопления, канализации .
Удалось устроить большую аудиторию на 500 слушателей, несколько учебных по-мещений, кабинетов и лабораторий (для чего заказывались «вывески из картона»). Мешали прежние роскошества. Стеклянная крыша растащена. Пришлось закрываться деревянными щитами (украдено и стекло с покрытия оранжереи). Началось размещение кабинетов физиологии животных, садоводства и огородничества, фотографического. Две комнаты и «запасные» помещения отвели под кафедры общего земледелия «с почвоведением», физиологии растений и под студенческий кружок «Природа». В мае образовалась студенческая артель, которая и занялась устройством сада и огорода. С садом-огородом возникли некоторые проблемы. Усадьба передавалась ТГУ на правах аренды. Агрофак настаивал на передаче угодий на постоянной основе в непосредственное ведение факультету (и земли возле «Яслей). Документальные подтверждения продолжения коллизии не обнаружены, скорее всего, все осталось на прежних основаниях. К тому же приходилось отбиваться от незваных претендентов на университетскую «недвижимость, например, некоей «Оренбургской организации рабочих».
Размещение не означало оснащения. На первых порах «кабинеты» были лишь преподавательскими резиденциями. Например, кафедра общей зоотехнии: 2 комнаты («голые стены»). Удалось частично меблироваться, провести освещение, установить железные печки. « Приборно-инструментальное оборудование» пришлось переносить на осень 19-го.
Случалось всякое. Приусадебный сад предполагалось поднять до уровня ботанического. Пока разбирались с урожаем. Дебатировалось право преподавателей на яблочный « паек» . Решили: только работавшим в саду. Впрочем, Иванцов вернуть яблоки отказался: «паек мною съеден».
И в начале 1919/20 учгода муки по приведению помещений в порядок продолжались. Корпус агрофака (дом б. Ясли), где занимались первокурсники, оказался без клозетов. Пришлось «маневрировать», перенося туда часть «оборудования» из д. б. Шоршорова (Правление ТГУ и педфак) и Асеева дома. Добывалось кровельное железо «в казенных учреждениях». Из-за отказа «лесничества» предпринимались непростые в условиях «военного коммунизма» попытки приобрести тес у «частных лиц».
Несмотря на запущенность, Асеев дом оставался сравнительно притягательным местом. В августе, например, иногородние преподаватели Катаев, Северный, Орбели, Молчанов (к которым присоединились Шлезингер, Шлыкова Скор енкова и др.) обратились в Совет агрофака. Ссылаясь на невозможность приобрести жилье, они просили вселить их в незанятые помещения. Впрочем, распределением помещений ведало университетское руководство. Удалось кое-как наладить выделение лишь пары комнат в нижнем этаже для временного проживания. Агрофак периодически паниковал, напоминая Правлению ТГУ: примите «все необходимые меры к сохранению за <...> факультетом дома Асеева», заодно - проведя ремонт и решив вопрос с соответствующими «вывесками» (имелись в виду картонные таблички, обозначающие принадлежность комнат определенным кабинетам) [1, с. 141-142].
«Итоги» 1919 г. подводила записка Иванцова (которому факультет поручил курировать оснащение Асеева дома) от 18 ноября и его комментарий - дополнение от 29 декабря. Разительный контраст по сравнению с надеждами годичной давности.
Установка печей. То глины и песка нет, то - печника. Занятия под угрозой - не застеклены окна. Заказанная мебель не сделана. Профессорское жилье остается неприспособленным. Центральное отопление не налажено. Между прочим, вселившийся на 2-й этаж гублеском привел топку в порядок «в несколько дней», установка печей заняла день (скоро выяснилось, что до порядка далеко). Пол в большой аудитории остается покоробленным. «Стеклянная крыша <.> оранжереи расхищена окончательно» (промышляли окрестные жители). «Забор вокруг усадьбы ...продолжает разбираться, и не предпринимается никаких мер... чтобы спасти, по крайней мере, материал», растаскиваемый на дрова. И едва ли не главное, подчеркивалось в очередном, октябрьском обращении факультета в Правление: «наступление холодов сделает. невозможным ведение» занятий.