Инициатива И.А. Маханова по созданию стратосферной пушки получила одобрение со стороны руководства страны и с 1935 г. была начата работа над этим орудием, получившим впоследствии заводской индекс Л-6. Опытный образец этой 100-мм зенитной пушки был изготовлен и передан на испытание на Научно-исследовательский артиллерийский полигон в 1937 году. Во время испытательных стрельб на пушке произошел отрыв щек казенника, при этом было ранено два человека. Случившийся инцидент рассматривался на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 15 декабря 1938 года. Было решено создать комиссию для расследования происшествия, в которую, помимо И.А. Маханова, вошли т. Савченко (председатель), т. Каюков, т. Поннер и представитель НКВД т. Шляхтенко [10].
И.А. Маханов в своих воспоминаниях описал заседание Комиссии обороны под председательством В.М. Молотова, проходившее в начале января 1939 г., в присутствии И.В. Сталина, на котором принималось решение о целесообразности дальнейшей работы над пушкой Л-6. Начальник Артиллерийского Управления РККА Г.И. Кулик обвинял И.А. Маханова в том, что отрыв щек казенника был актом вредительства инженера-конструктора. На сторону Г.И. Кулика встали представители Кировского завода, руководители И.А. Маханова - директор завода И.М. Зальцман и парторг ЦК Я.Ф. Капустин. Профессор Академии артиллерийских наук Н.Ф. Дроздов и металлург А.В. Беркашвили пытались доказать, что вины И.А. Маханова в этом происшествии не было, и привели объективное научное объяснение произошедшего инцидента. Академики И.П. Бардин и заместитель начальника ГАУ М.М. Каюков считали, что конструктор был виновен в том, что запланировал недостаточные запасы прочности пушки. Как вспоминал И.А. Маханов, после того, как все высказались, И.В. Сталин очень тихо дал указание В.М. Молотову, чтобы И.А. Маханову не мешали работать и дали довести Л-6 до принятия на вооружение.
В результате Артуправление письмом № 229294 от 2 февраля 1939 г. дало указание Кировскому заводу доработать Л-6, изготовить опытную серию из четырех пушек к 1 августа 1939 г., а также отремонтировать поврежденный первый экземпляр Л-6.
Испытания доработанной пушки Л-6 проводились в 1940 г., уже после ареста И.А. Маханова, и также не увенчались успехом. На опытных образцах был выявлен ряд серьезных дефектов, в связи с которыми было решено отказаться от принятия данной пушки на вооружение [11].
Работа над созданием новых видов артиллерийских вооружений в СССР в 19371939 гг. велась в условиях жесткой конкуренции между несколькими конструкторскими бюро. Главным «конкурентом» И.А. Маханова был начальник конструкторского бюро Горьковского завода № 92 В.Г. Грабин. После отказа от принятия на вооружение универсальной пушки Кировского завода Л-3 и запуска в массовое производство грабинской пушки Ф-22 эта конкуренция не только не прекратилась, но и заметно усилилась. В связи со сложностями в производстве пушек Ф-22, выявленными, когда эти орудия пошли в массовое производство, конструкторскому бюро И.А. Маханова было поручено разработать полууниверсальную 76-мм дивизионную пушку, которая имела бы схожие баллистические характеристики. Первоначально данная пушка должна была быть сконструирована к 1 апреля 1936 года. Впоследствии сроки готовности пушки несколько раз корректировались. Наконец, как описывает в своих воспоминаниях И.А. Маханов, летом 1938 г. во время смотра новых видов артиллерийских вооружений лично И.В. Сталиным ему было поручено в течение 1 года подготовить опытный образец пушки, аналогичной Ф-22, но более технологичной, более приспособленной для внедрения в массовое производство.
27 июня 1939 г. были проведены войсковые испытания двух доработанных образцов Л-12. Как отмечал И.А. Маханов, практически все присутствовавшие на стрельбах специалисты однозначно были убеждены, что Л-12 была более совершенным по сравнению с пушками В.Г. Грабина орудием с инженерно-конструкторской точки зрения. Высокие оценки Л-12 дают и многие современные исследователи [2]. Тем не менее, как позже узнал И.А. Маханов, в результате закулисной борьбы уже за неделю до этого В.М. Молотов и И.В. Сталин приняли решение о том, что в серийное производство пойдет доработанная версия пушки Ф-22 (У СВ), и фактически дали НКВД добро на его арест. В середине 1939 г. на Кировском заводе было получено распоряжение о прекращении подготовки к производству этой дивизионной пушки, техническая и технологическая производственная база для которой была практически полностью готова.
Во второй половине 1930-х гг. конструкторским бюро И.А. Маханова велась разработка пушек, которые должны были устанавливаться на танки Т-28, Т-35 и Т-34.
Работы по созданию танковых пушек велись в советской промышленности с конца 1920-х годов. Первой пушкой, разработанной отечественными конструкторами, стала пушка ПС-3, сконструированная под руководством П.Н. Сячентова на Ленинградском заводе «Большевик». При испытаниях пушки были выявлены многочисленные недостатки, которые было поручено устранить конструкторскому бюро И.А. Маханова. Параллельно с этим на Кировском заводе велись и самостоятельные разработки танковых орудий.
Артиллерийские орудия конструктора И.А. Маханова
Первым танковым орудием, сконструированным под руководством И.А. Маханова, стала пушка, получившая заводской индекс Л-7. Фактически она представляла собой доработанный вариант 76,2-мм зенитной пушки образца 1914/1915 гг. (системы Лендера). В 1936 г. в Артиллерийском КБ Кировского завода также была начата работа по созданию 76-мм танковой пушки (Л-10). В ноябре 1937 г. после проведения заводских испытаний на полигонные испытания были переданы сразу три пушки - доработанный вариант ПС-3 (образец № 43), Л-7 и Л-10, установленные на танках Т-28 и на самоходных артиллерийских установках САУ АТ-1 [4].
По результатам полигонных испытаний пушки ПС-3 и Л-7 получили отрицательные заключения. Л-7 имела слишком большие габариты внутри башни, которые создавали большие препятствия для нормального размещения экипажа внутри танка. Неудовлетворительной была признана работа полуавтоматики этих пушек. Пушка Л-10, несмотря на то что получила также отрицательное заключение, была признана наиболее перспективной, и в КБ И.А. Маханова была продолжена ее доработка [1].
Выявленные недостатки были устранены и по результатам полигонных испытаний, проходивших весной 1938 г., пушка в июне этого же года была запущена в серийное производство на Кировском заводе. Всего было выпущено около 300 экземпляров пушки Л-10, которые в основном были установлены на танки Т-28, а также на несколько бронекатеров и бронепоездов.
В 1938 г., во время проведения войсковых испытаний пушек Л-10, установленных на танках Т-28, были выявлены некоторые недостатки, устранение которых требовало внесения достаточно серьезных конструктивных изменений разработчиками орудия. Наиболее серьезными из них были требования удлинить ствол орудия до 30 калибров (у Л-10 длина ствола составляла 26 калибров), а также предусмотреть возможность применения 76-мм снарядов образца 1902/1930 гг. [7]. В результате внесения данных изменений была создана пушка Л-11. Пушка Л-10 перестала выпускаться в середине 1939 года.
Работы по созданию пушки Л-11 активно велись в 1939 году. В апреле 1939 г. начальник Главного артиллерийского управления комдив Г. Савченко направил официальное письмо директору Кировского завода К.М. Зальцману, в котором требовал предоставить объяснения, по какой причине затягивались работы по изготовлению опытного образца Л-11, а также почему предъявленный представителям артиллерийского управления образец был изготовлен не в соответствии с предъявлявшимися требованиями. Претензии вызывали подъемный и спусковой механизмы этого орудия, а также допущенные заводом отступления от технических условий по применяемым материалам и по их термообработке. Специально по этому поводу 10 июня 1939 г. состоялся пленум Артиллерийского комитета Артиллерийского управления, на котором присутствовал К.М. Зальцман, где обсуждались перспективы производства пушек Л-11 и Ф-22 [6, с. 161-162]. Вероятно, по результатам этого обсуждения руководством страны было принято решение о возможности ареста И.А. Маханова и о целесообразности внедрения в производство орудий, разрабатываемых В.Г. Грабиным. Тем не менее пушки Л-11 выпускалась в 1939-1940 гг., всего было выпущено более 700 орудий. Они устанавливалась на танках КВ-1, выпускавшихся Кировским заводом, и Т-34 - Харьковским заводом № 183. С пушкой Л-11 было выпущено около 450 танков Т-34. С 1941 г. на знаменитых «тридцатьчетверках» стали устанавливаться пушки Ф-34, разработанные под руководством В.Г. Грабина.
Пушка Л-11 использовалась также при производстве казематных установок, получивших заводской индекс Л-17. Несмотря на то что конструкция казематных установок в основном была разработана И.А. Махановым, заводские испытания этого орудия проводились осенью 1939 г., когда он уже был арестован. В 1940 г. казематная пушка Л-17 была принята на вооружение. Всего было выпущено около 600 таких орудий. Первые установки Л-17 были смонтированы в июне 1940 г. в Каменец-Подольском укрепрайоне.
В своих воспоминаниях В.Г. Грабин детально описал, как в 1939 г. он провел доработку казематной пушки Л-17, устранив дефекты в работе автоматики и противооткатных механизмов [3, с. 320-325]. По аргументированному мнению А.Б. Широкорада, изменения, внесенные В.Г. Грабиным в разработанную И.А. Махановым конструкцию, были минимальны и скорее свидетельствовали о желании В.Г. Грабина утвердить свое положение, чем об устранении серьезных неполадок, которые могли бы значительно осложнить боевое применение казематных пушек [12, с. 151-158]. Как показывают воспоминания И.А. Маханова, уже находясь в заключении, пережив зверские истязания со стороны следователей НКВД, в конце 1939 - начале 1940 г. он сам работал над устранением дефектов в противооткатном устройстве пушек Л-10 и Л-11, которые были выявлены на полигонно-сдаточных испытаниях контрольных партий серийного производства этих орудий. Материалы для работы через сотрудников НКВД были переданы И.А. Маханову начальником ГАУ генерал-майором Г.К. Савченко.
И.А. Маханов 27 июня 1939 г. был арестован и 6 июня 1941 г. осужден по обвинению об участии в заговоре М.Н. Тухачевского по 58 статье к 20 годам исправительно-трудовых лагерей и 5 годам поражения в правах. В 1941-1945 гг. он отбывал срок в различных лагерях, безуспешно писал прошения об отправке на фронт и о пересмотре своего дела. В 1942-1945 гг. на базе ремонтно-механического завода в Караганде организовал выпуск артиллерийских снарядов.
В 1945-1951 гг. после перевода в Ленинград И.А. Маханов смог вернуться к инженерно-конструкторской работе в Особом конструкторском бюро (ОКБ) - 172, находившемся в ведении МВД. В это время он занимался техническим решением, как в зенитных установках увеличить скорость снаряда свыше 1 000 м/с. Результатом работы в данном направлении стал подготовленный им проект легкого снаряда «Кольцо». Сведений о том, использовались ли в дальнейшем данные разработки И.А. Маханова, пока найти не удалось.
Точное время освобождения И.А. Маханова из лагеря установить не удалось. Известно, что последние годы он отбывал наказание в Минлаге (г. Инта, Коми АССР). 12 ноября 1955 г. И.А. Маханов был реабилитирован и уволен в запас в звании инженер-полковника с правом ношения формы и пенсией. 12 июля 1956 г. восстановлен в КПСС. Буду-
чи на пенсии, он писал мемуары и проводил большую общественную работу в Ждановском районе Ленинграда в качестве члена партбюро райкома ДОСАФ (1957-1962), заместителя председателя районного комитета парт- госконтроля и народного контроля и внештатного инструктора РК КПСС, внештатного лектора Музея им. С.М. Кирова и члена общества «Знание». Умер И.А. Маханов в 1980 году.
Результаты
Конструкторское бюро И.А. Маханова при заводе «Красный Путиловец» (с 1935 г. - Кировский завод) было одним из важных научно-технических центров Советского Союза, в котором велась разработка оригинальных систем артиллерийского вооружения, которые по своим характеристикам не уступали лучшим мировым образцам своего времени. И.А. Маханов на протяжении 1930-х гг. посещал, знакомился с работой ведущих военно-промышленных центров Европы, что позволяло ему быть в курсе новейших научных достижений в сфере производства артиллерийских орудий и активно использовать полученные знания в своей работе. Несмотря на то что он был репрессирован, В.Г. Грабин, который в послевоенное время официально был признан как главный разработчик «оружия победы», в своих мемуарах неоднократно и только положительно отзывался об И.А. Маханове и даже признавал его своим учителем. Как убедительно свидетельствуют сведения, содержащиеся в мемуарах И.А. Маханова, сопоставленные с данными других источников, тот факт, что орудия, сконструированные в КБ Кировского завода, в 1935-1941 гг. выпускались в значительно меньших объемах, чем орудия, разработанные в других конструкторских бюро, а в годы Великой Отечественной войны их выпуск фактически был прекращен, что было связано не с низкими тактико-техническими характеристиками или конструктивными недостатками, а с целенаправленной политикой военного руководства, направленной на унификацию артиллерийского вооружения, а также с закулисными играми, борьбой за влияние и власть, проходившими среди партийного и советского руководства в 1930-х годах. Учет достижений И.А. Маханова в деле разработки универсальных пушек, зенитных орудий, танковых пушек, принятие их на вооружение армии, а также создание такой системы разработки новых видов вооружений, при которых конструкторское бюро Кировского завода могло продолжать свою работу и конкурировать с другими научно-техническими центрами, положительно бы сказалось и на ходе Великой Отечественной войны, и на развитии отечественной научно-технической сферы в военное и послевоенное время.
Список литературы
1. Выписки из отчета № 1 Н/01344с о полигонных испытаниях 76,2-мм танковой пушки Л-10 на НИАПе в танках Т-28 и БТ-7, производившихся в феврале - мае 1938 года большим числом выстрелов, и сопроводительная записка к нему // Музейно-мемориальный комплекс «История танка Т-34». Документально-исторический сборник. № 2. - [Электрон. изд.]. - М., 2012. - С. 35-47.
2. Ганин, С.М. Универсальные и полууниверсальные пушки Кировского завода / С.М. Ганин // Бастион. Военно-технический сборник. - 2015. - № 1. - С. 15-21.