Институт философии РАН.
Аристотель о дыхании
Месяц Светлана Викторовна - кандидат философских наук,
старший научный сотрудник.
Публикация содержит перевод второй части трактата Аристотеля «О дыхании» (главы 821), где философ переходит от критики предшествующих теорий дыхания к изложению собственного учения, суть которого можно свести к двум тезисам: (1) дышат не все животные, а только те, у которых есть легкие; и (2) дышащие животные нуждаются в дыхании ради охлаждения. Поскольку быть живым означает питаться и расти, а для выполнения этих функций необходим огонь, то все живые существа, по убеждению Аристотеля, обладают некоей «врожденной теплотой», которую необходимо постоянно охлаждать, чтобы она не стала чрезмерной и не привела бы живое существо к гибели. У животных с кровью началом этого внутреннего огня выступает сердце, а у бескровных - аналогичная сердцу центральная часть тела. Чтобы горящий в сердце огонь не угас, животные должны получать охлаждение либо извне, за счет окружающей среды, либо изнутри - за счет пропускания среды через себя. Если первый способ характерен для бескровных животных, то второй - для животных с кровью, которые могут пропускать через себя либо воздух, либо воду, в зависимости от того, в какой среде обитают. Животные, пропускающие через себя воздух, обладают легкими и дышат, а пропускающие через себя воду, имеют жабры и лишены дыхания. Разработка учения о дыхании позволила Аристотелю установить причины естественной и насильственной гибели животных, дать определение различным этапам их жизненного цикла, включая рождение и смерть, юность и старость, а также вплотную подойти к началам врачебного искусства и пониманию причин сердечной деятельности.
Ключевые слова: психология Аристотеля, античные учения о дыхании, физиология вдоха и выдоха, сердечная деятельность, легкие, естественное тепло, пневма, жизнь и смерть, юность и старость
Aristotle
On Breath (ch. 8-21) (translation by Svetlana V. Mesyats)
Svetlana V. Mesyats - PhD in Philosophy, Senior Research Fellow. Institute of Philosophy
The publication contains the second part of Aristotle's treatise “On Respiration" (chapters 8-21), in which Aristotle moves from criticizing previous theories of respiration to the presentation of his own doctrine, which can be reduced to two points: (1) not all animals breathe, but only those that have lungs; (2) animals need breathing for cooling. Since being alive means to eat and grow, and the fulfillment of both these functions requires fire, all living creatures, according to Aristotle, have some kind of “innate natural heat", which must be constantly cooled down so that it does not become excessive and would not lead a living creature to death. In animals with blood, the source of this inner fire is the heart, and in bloodless ones, the central part of the body, which is analogous to it. To prevent the fire in the heart from fading away, animals must be constantly cooled either from the outside by their environment, or from the inside - by passing the environment through themselves. Whereas the first method is typical for bloodless creatures, the second is characteristic of animals with blood, which can let through them either air or water, depending on the environment in which they live. Animals that let air through them have lungs and breathe, while those that let water through have gills and lack breath. The development of this doctrine of respiration allowed Aristotle to find out the causes of natural and violent death and to define the different stages of animal's life cycle, including birth and death, youth and old age, as well as to come close to the principles of medical art and understanding the causes of cardiac activity.
Keywords: Aristotle's psychology, Aristotle's physiology, ancient theories of respiration, inhalation and exhalation, cardiac activity, pulsation, lungs, natural heat, pneuma, youth and old age, life and death
Основная часть
Ранее было сказано, что жизнь и присутствие души сопряжены с некоей теплотой (ведь даже пищеварение, позволяющее животным усваивать пищу, не может осуществляться без души и тепла, поскольку вся пища перерабатывается огнем).
Следовательно, в том месте тела животного и в той части этого места, где в первую очередь располагается подобное начало, должна располагаться и первая питающая душа. Но указанное место находится посередине между тем, которым животные принимают пищу, и тем, через которое они избавляются от ее остатков. У бескровных животных эта часть тела не имеет названия, а у животных с кровью ею является сердце. Ведь пища, из которой непосредственно возникают части тела животных, есть не что иное как природа крови, а у крови должно быть то же самое начало, что и у кровеносных жил, поскольку жилы и кровь предназначены друг для друга как сосуд и его содержимое. Началом же кровеносных жил у обладающих кровью животных служит сердце, потому что жилы не просто проходят через него, но укреплены в нем, как это можно видеть при вскрытии.
В то время как остальные способности души не могут существовать без питающей (по какой причине, говорилось ранее в сочинении «О душе»), сама питающая способность невозможна без естественного огня, поскольку именно в огне ее воплотила природа. Гибель же огня, как было сказано выше, вызывается угасанием и истощением. Угасание - это гибель огня под действием противоположностей, например, когда из-за окружающего холода он гаснет или весь целиком, или по частям (что происходит даже быстрее). Подобная насильственная гибель одинаково свойственна как одушевленным, так и неодушевленным существам, потому что животные умирают, и когда их делят на части при помощи орудий, и когда они замерзают от чрезмерного холода. Истощение же огня вызывается большим количеством теплоты. Когда окружающее огонь тепло становится чрезмерным и горящее больше не получает пищи, то оно погибнет не потому, что охлаждается, а потому, что истощается. Итак, если животное стремится к самосохранению, то ему требуется охлаждение, ибо охлаждение уберегает от подобного рода гибели.
Поскольку одни животные обитают в воде, а другие - на земле, то самым мелким и бескровным из них для защиты от подобного рода гибели достаточно охлаждения, получаемого от окружающей среды, будь то вода или воздух. Содержа в себе мало тепла, они нуждаются в незначительной защите. Вот почему почти все такие животные недолговечны: из-за своего малого размера они способны переносить лишь небольшие перепады тепла или холода. Насекомые же, которые живут дольше (а бескровны все насекомые без исключения), рассечены под перетяжкой на две части и имеют возможность охлаждаться за счет сужающейся в этом месте оболочки. Они более горячи и потому нуждаются в более сильном охлаждении. Таковы пчелы, иные из которых живут до семи лет, и другие жужжащие насекомые - осы, майские жуки и цикады. Свой жужжащий звук они издают не чем иным, как пневмой, словно бы задыхаясь. Жужжание возникает у них в перетяжке, когда та, то раздуваясь, то сжимаясь под действием врожденной пневмы, начинает тереться об оболочку. Насекомые двигают этим местом так же, как дышащие внешним воздухом животные движут легкими, а рыбы - жабрами. Нечто подобное происходит, и если душить дышащих животных, зажав им рот: их легкие в этом случае тоже будут раздуваться. Но если упомянутым животным для охлаждения этого движения недостаточно, то насекомым его хватает. Как уже было сказано, они производят жужжание за счет трения пневмы об оболочку, как это делают дети, когда просверливают насквозь стебель тростника и прикрепляют к нему тонкую пленку. По той же причине стрекочут и поющие виды цикад: они достаточно горячи и тоже имеют рассечение под перетяжкой; у цикад же, которые не стрекочут, такого рассечения нет.
Долго прожить без дыхания могут и некоторые обладающие кровью животные, чьи легкие малокровны и губчаты. Причина - та же: заключая в себе малое количество крови и влаги, легкие этих животных способны сильно раздуваться и вызывать длительное охлаждение за счет собственного движения. Но в конце концов они утрачивают способность это делать, и тогда животные задыхаются без дыхания, как уже говорилось выше. Гибель вследствие истощения внутреннего огня, вызванного отсутствием охлаждения, называется удушьем; поэтому, когда животные гибнут подобным образом, мы говорим, что они задохнулись.
Выше уже было сказано, что насекомые не дышат. Это ясно видно на примере таких мелких животных, как мухи и пчелы. Последние способны долго барахтаться на поверхности жидкостей, если те не слишком теплы или холодны, хотя малосильные животные старались бы в этом случае дышать чаще. Гибнут же они и выглядят задохнувшимися, когда их брюшко наполняется влагой и заключенное в перетяжке тепло уходит. Вот почему, отлежавшись в теплой золе, мухи и пчелы вновь оживают.
Обитающие в воде бескровные животные также способны прожить на воздухе дольше, чем, например, рыбы, которые обладают кровью и впускают в себя морскую воду. Поскольку эти создания содержат мало тепла, то воздух способен охлаждать их довольно долго, как, например, ракообразных11 и осьминогов (правда, в конце концов этого оказывается недостаточно для продолжения их жизни из-за свойственной упомянутым животным низкой температуры тела). 6ш то 6XiYo0Јp^a Eivai - не принимаю правку Д. Росса, удаляющего из текста союз 6ш («из-за», «по причине») на том основании, что в таком виде предложение якобы противоречит сказанному строчкой выше [Ross, 1955, p. 321-322]. На самом деле никакого противоречия нет. Аристотель говорит, что хотя воздух и способен охлаждать бескровных морских животных, однако делает это не так эффективно, как привычная для них вода, которая в аристотелевской физике считается холоднее воздуха. Поэтому когда осьминоги, раки или крабы оказываются на берегу, то они неизбежно нагреваются и погибают, будучи не в состоянии сохранять присущую им низкую температуру тела. Пример с бескровными морскими животными, вытащенными на воздух, образует, следовательно, параллель с 475b 1-4, где Аристотель говорит о насекомых, способных долго барахтаться в воде. Так же как для мух и пчел вода оказывается слишком холодной средой, чтобы позволить им поддерживать свое жизненное тепло, так для осьминогов и ракообразных воздух слишком горяч, чтобы они могли оставаться холодными (букв. «малотеплыми» - 6Л^о0Јр|ш).
Да и большинство рыб живут в земле, пусть и сохраняя неподвижность, так что их можно найти только путем рытья12. Возможно, Аристотель имеет в виду т.н. придонных рыб, имеющих обыкновение зарываться в грязь и песок на морском дне или прятаться под водой в норы и расщелины скал. К первым он относит шипастого и электрического ската, камбалу, тунца, некоторые виды акул и т.п. (Hist. anim. IX 37, 620b 19-24; 620b 29-33: «в песок зарываются и рыба ослик, и скат, и камбала, и рина...»). Ко вторым - угрей, мурен, морских окуней, макрелей, губанов и др. (Hist. anim. VIII 15, 599b 2-20: «.прячутся в норах и многие рыбы, наиболее очевидным образом золотая макрель и рыба вороненок - зимой; .скальные рыбы, как, например, губаны, коттифы и окуни, прячутся попарно - самцы с самками, и даже делают гнезда»). Впрочем, в «Истории животных» Аристотель отмечает, что не только придонные, но и многие другие виды рыб периодически прячутся в норах на морском дне, становясь из-за этого недоступными для промысла (Hist. anim. VIII 15, 599b). Верит он и в самопроизвольное зарождение некоторых рыб из песка и ила, таких как угри, пескари, бычки и анчоусы. По его словам, в теплые дни те «выходят из земли навстречу теплу» ( ек YHЗ аvЈpxЈiai), а в холодные остаются в песке, так что выловить их можно, только «загребая сетями землю» (Hist. anim. VI 15, 569а 24-30; 569b 4-8; b22-25; VI 16, 570а 3-12). Тот факт, что большинство рыб проводит значительную часть жизни в песке на дне моря, т.е. получает охлаждение от земли, а не от воды, может служить дополнительным свидетельством в пользу того, что вода нужна обитателям моря не для дыхания, а для охлаждения. Если высказанное предположение относительно смысла аристотелевского текста верно, то нет необходимости вслед за Огли и Россом менять в оригинале фразу 01 noААoi iwv ix0ьwv («большинство рыб») на noААoi iwv ix0uwv («многие рыбы»), выбрасывая артикль 01. См.: [Ogle, 1897, p. 97; Ross, 1955, p. 322; Месяц, 2020, с. 483-498].
Причина этого в том, что животные, полностью лишенные легких или обладающие бескровными легкими, меньше нуждаются в охлаждении.
Итак, о бескровных животных, которым помогают выжить окружающий воздух или вода, было сказано выше. Что же касается животных с кровью и сердцем, то те из них, у которых есть легкие, все без исключения впускают в себя воздух и добиваются охлаждения за счет вдоха и выдоха. Легкие есть как у животных живородящих, которые рождают живого зародыша не только вне, но и внутри самих себя (потому что селахии, хотя и рождают живых зародышей, но не внутри собственного тела), так и у яйцеродящих - будь то пернатых (таких как птицы) или чешуйчатых (таких как черепахи, ящерицы и змеи). Но если у живородящих животных легкие орошаются кровью, то у большинства яйцеродящих они губчатые, отчего они и дышат реже, как уже было сказано. Аристотель различает два вида живородящих животных: живородящих в собственном смысле слова, у кого зародыш образуется внутри их собственного тела, и яйцеживородящих, которые сначала производят яйцо с полностью сформированным зародышем. К последним относятся т.н. «села- хии» - отряд хрящевых рыб, включающий акул, скатов и других рыб без чешуи. См.: Hist. anim. VI 10, 564b 12-14: «.селахии родят живых детенышей, предварительно произведя в себе яйца, а также выкормив их в себе». Некоторые виды селахий, согласно современным представлениям, действительно живородящи, ибо их яйца развиваются в особых расширениях яйцевода, в результате чего зародыш питается и растет за счет тела матери.
При этом дыхание используют все упомянутые животные, включая и тех, что обитают и проводят жизнь в водоемах, например гидр, лягушек, крокодилов, болотных, морских и сухопутных черепах, а также тюленей. Все эти и подобные им животные рождают потомство на суше, а спят либо на суше, либо в воде, удерживая рот над поверхностью ради дыхания.
Все животные с жабрами охлаждаются, впуская в себя воду. Имеет жабры и род так называемых селахий, а также прочих безногих. Безноги и все без исключения рыбы, конечности которых называются плавниками («крылышками») за их сходство с птичьими крыльями. niEpЬYia - одновременно означает и крылья у птиц, и плавники у рыб.
Как показывают наблюдения, из числа животных с ногами жабры есть только у так называемого тритона. Но еще никто не видел животное, которое бы имело одновременно и жабры, и легкие. Причина этого в том, что легкие предназначены для охлаждения вдыхаемым воздухом (похоже, что и свое название «легкие» они получили из-за способности впускать в себя легкий воздух), тогда как жабры - для охлаждения водой. Попытка передать игру слов hXeь^wv - nvEЩ|ra, на которой Аристотель основывает свою этимологию слова «легкие». Действительно, если в аттическом диалекте слово nАEЬ^ova пишется через "Л”, то в других диалектах древнегреческого языка оно пишется через "v” как hveu|twv, что еще больше сближает его с «пневмой», воздухом.
Для одного дела нужен один инструмент, а всем живым существам достаточно одного способа охлаждения. Поэтому если природа, как мы видим, ничего не делает напрасно, а из двух органов один оказывается не нужен, то в результате одни животные получают только жабры, а другие - только легкие, обоих же органов дыхания нет ни у кого. Одновременно легочным и жаберным дыханием обладают т.н. двоякодышащие рыбы, а также аксолотли - неотенические личинки некоторых тритонов, о существовании которых Аристотель, по- видимому, не знал. О том, что природа ничего не делает напрасно и для каждой жизненной функции приспосабливает один-единственный орган, см. также: Aristot. De part. anim. 663a 17-18.
Поскольку любое животное нуждается в пище ради существования и в охлаждении ради самосохранения, то природа приспособила один и тот же орган для обеих целей. Подобно тому как у иных животных природа использовала язык для распознавания вкусов и для речи, так у животных с легкими она приспособила так называемый рот для переработки пищи и для вдоха-выдоха. У животных, не обладающих легкими и не дышащих, рот предназначен только для переработки пищи, а для охлаждения, если животное в нем нуждается, имеется природа жабр. Каким образом упомянутые органы способны обеспечить охлаждение, мы скажем ниже, что же касается питания, то ничто не мешает, чтобы и у вдыхающих воздух, и у впускающих в себя воду животных оно происходило примерно одинаково. Дышащие животные заглатывают пищу не одновременно с дыханием, иначе они задохнулись бы, попади пища - влажная или сухая - через дыхательное горло в легкие. Дело в том, что дыхательное горло расположено у таких животных перед пищеводом, через который пища проникает в так называемый желудок. Поэтому у обладающих кровью четвероногих дыхательное горло имеет надгортанник в качестве своего рода клапана. На первый взгляд, это утверждение выглядит явным нарушением сформулированного выше правила, что природа всегда использует один-единственный орган для осуществления одной жизненной функции [Ross, 1955, p. 325]. Тем не менее никакого противоречия здесь нет, поскольку указанное правило составляет только половину более общего принципа, который можно было бы назвать «принципом экономии». Согласно этому принципу, природа достигает поставленной цели минимальными средствами и никогда не использует множество инструментов там, где удается обойтись одним. Поэтому если использование одного органа для осуществления сразу нескольких жизненных функций соответствует этому принципу, то использование нескольких органов для осуществления одной ему не соответствует. См. примеры применения этого принципа в Aristot. De part. anim. 659a 20-23; 661a 34-b5; b17-19. Речь идет о внутреннем охлаждении, дополнительном к тому, которое обеспечивает животному среда обитания. В таком охлаждении, как было сказано выше, нуждаются все животные с кровью.