Во всех национальных версиях Нартиады отчетливо проявляется вышеописанный мотив. Так, герой карачаево-балкарского эпоса Ерюзмек умирает из-за того, что нарушил запрет избегать женщин. До пояса он был из человеческой плоти, а ниже пояса был сотворен из свинца. Ему была предсказана смерть в случае женитьбы - тогда свинцовая часть его тела должна растопиться. Поэтому он тщательно избегал женщин. Недалеко от его аула жила красавица (ариу кыз) коварная волшебница Шаулух Инджи, которая соблазнила героя. Растопилась нижняя часть Орюзмека, и в ту же ночь он там и умер, а волшебница объявила себя его женой и стала владеть всеми его стадами [4, с. 181-182].
Мотив ослабления мужской силы женской сексуальностью так звучит в вайнахской версии: Колой-Канш для сохранения телесной силы избегает женщин, а тот, кому не удается не поддаться соблазну, бывает наказан за это, а в осетинском эпосе - булатные ноги Созыруко превращаются в черное железо только из-за разговора с дочерью Солнца, пытавшейся соблазнить героя.
Поскольку Сатаней-гуаша, Сатанай, Сатана обладали тайными знаниями и навыками родовспоможения, в нартском обществе за ними была закреплена важная социальная функция - принятие родов. В результате манипуляций Сатаней, например, должны были сформироваться качества, соответствующие адыгским стереотипам фемининности и маскулинности, то есть она проявляла способности влиять на соматические и психические качества человека [10, с. 156-157].
В поздних вариантах адыгских нартских сказаний материнский образ Сатаней более эмоционален, лиричен, приземлен. В этом смысле огромную семантическую нагрузку несет уникальное адыгское сказание «Смерть Сатаней». После того как Сатаней трижды приснились вещие сны о том, что ее воюющий сын Сосруко попал в беду и погиб, она пошла искать его. Обойдя все стороны света, она, наконец, нашла его на востоке. На поле брани были раскиданы все части тела Сосруко. Плача собрала она их и сложила все вместе. По обычаю перед похоронами она решила обмыть тело сына, но нигде не нашла воды.
«Тогда Сатаней по капле собрала в ладони росу с цветов и трав и ею одной обмыло тело Сосруко; только на лицо росы не хватило…
- Ах, я несчастная, что делать? - воскликнула она в отчаянии, повалилась на тело сына и стала плакать, обильно поливая его лицо слезами. Омыла глаза - и Сосруко открыл глаза. Обрадованная Сатаней поцеловала его в губы - и Сосруко задышал, открыв рот. С этим вздохом душа Сатаней вселилась в ее сына, а она сама свалилась замертво» [Там же, с. 164].
Здесь, как нам представляется, Сатаней проявила чувства страдающей матери, готовой на величайший акт самопожертвования - переселение своей души в тело сына.
Данное сказание примечательно и тем, что является одним из редких, где отображается ответная сыновняя любовь, то есть здесь видны эмоционально более развитые отношения «мать / дитя», эволюционировавшие в сторону смягчения. «Сосруко встал и, увидев свою мать мертвой, искренне ее оплакал, поднял ее с земли и принес домой. Он попросил Тлепша изготовить часовню из булата и там похоронил ее. Не довольствуясь этим, он извлек собственное сердце и положил в ее изголовье. Когда заходило солнце, сердце Сосруко сияло, подобно луне, как только солнце всходило, оно становилось черным, словно уголь.
Говорят, что так происходит в подобие разницы между материнской любовью и любовью детей»
[Там же, с. 165].
Таким образом, несмотря на заключительные слова, в целом сюжет свидетельствует о смягчении оппозиции «мать / дитя».
Поздние эпические сюжеты интересны наличием в них этнографических данных, отражающих этнические обряды и обычаи, часть из которых сохранилась вплоть до нашего времени [Там же, с. 150-152].
Данный сюжет привлекает наше внимание и тем, что в нем наряду с «положительным» материнским образом Сатаней присутствует и «отрицательный» образ Нарыбгей - мать нарта Шауея. В адыгских нартских сказаниях о Нарыбгей, которая происходит от уродливых иныжей - великанов - нартских антагонистов, - воплотился образ «дикой матери». В эпосе с ней постоянно ведется борьба с целью «окультурить», укротив ее дикий нрав, что отчетливо видно и в приведенном отрывке. В данном конкретном случае обездвиживание Нарыбгей проводилось руками рожденного ею сына Шауея, что можно признать семантическим кодом известного во всем мире антагонизма между матерью и сыном. В данном сюжете (не в историческом плане, разумеется) укротить «дикую мать» Нарыбгей не удалось. Зато появившаяся семья в результате женитьбы ее сына нарта Шауея на красавице Хымсад, можно полагать, вполне соответствует традиционным представлениям о супружестве, которое должно длиться до конца жизни.
В адыгском эпосе есть и другие женские персонажи, которым приписывается материнство. Но кроме как о Сатаней, ни о ком из них нет сведений о чудесном способе рождения ими своих детей. Как объясняет М.А. Гутов, число чудесным образом рожденных детей должно быть минимальным.
Как видно, эпические образы Сатаней-гуаши и Сатанай, архаичны и полисемантичны. В то же время они динамичны: материнское начало прошло эволюцию от «неродившей» матери до традиционной, отслеживается и гуманизация взаимоотношений «мать / дитя». В специфически национальной художественной форме в эпосе отразились всевозможные формы брака, присущие различным историческим эпохам, а также этническое мировоззрение о материнстве.
Список литературы
1. Абаев В.И. Нартовский эпос // Известия Северо-Осетинского научно-исследовательского института. Дзауджикау, 1945. Т. X. Вып. 1. 116 с.
2. Гутов А.М. Поэтика и типология адыгского нартского эпоса. М.: Наука, 1993. 207 с.
3. Кабардинский фольклор / вступит. ст., коммент. и словарь М.Е. Талпа; ред. Ю.М. Соколова. М. - Л., 1936. 650 с.
4. Карачаево-Балкарский фольклор в дореволюционных записях и публикациях / сост., вступит. ст. и коммент. А.И. Алиевой; ред. Т.М. Хаджиева. Нальчик: Эльбрус, 1983. 432 с.
5. Мамиева Н.К. Сатана в осетинском нартском эпосе. Орджоникидзе, 1971. 165 с.
6. Мелитинский Е. Происхождение героического эпоса. Ранние формы и архаические памятники. М., 1963. 464 с.
7. Миллер В. Осетинские этюды. Владикавказ, 1992. 716 с.
8. Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов: в 3-х т. / сост. З.П. Кардангушев; гл. ред. Е.В. Гиппиус. М.: Советский композитор, 1981. Т. 2. 231 с.
9. Нартский эпос: сборник статей / ред. В.И. Абаев. Дзауджикау: Гос. изд-во СО АССР, 1949. 80 с.
10. Нарты. Адыгский эпос. Нальчик: ООО «Тетраграф», 2012. Т. 1. Ранние циклы эпоса. Сосруко / общ. ред., сост., пер.
и вступит. ст. А.М. Гутнова. 424 с.
11. Нарты. Героический эпос балкарцев и карачаевцев. М.: Восточная литература, 1994. 656 с.
12. Першин Ю.Ю. Архаическое сознание: сущность и принципы [Электронный ресурс]: дисс. … д. филос. н. Омск, 2014. 271 с. URL: http://www.dslib.net/religio-vedenie/arhaicheskoe-soznanie-suwnost-i-principy.html (дата обращения: 15.01.2016).
13. Сабанчиева Л.Х. Архетип отцовства в эпосе «Нарты» // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки: всероссийский научный журнал. Краснодар, 2014. №6. Ч. 2. С. 165-168.
14. Сказания о нартах - эпос народов Кавказа: сб. статей / отв. ред. А.А. Петросян. М.: Наука, 1969. 547 с.
15. Шортанов А.Т. Адыгская мифология. Нальчик: Эльбрус, 1982. 196 с.