Архетип материнства в эпосе «Нарты»
Фольклор является важной областью традиционной культуры народов Кавказа. Одним из распространенных фольклорных жанров является героический эпос «Нарты», представляющий собой свод народных героикоэпических сказаний о легендарных богатырях нартах, представленный в устной поэтической традиции кавказских народов - абазин, абхазов, адыгов, балкаро-карачаевцев, осетин и других. Соответственно этнонимам выделяются этноязыковые версии эпоса, которые имеют свои отличия в сюжетном составе, номенклатуре персонажей, поэтике, а также особенностей этногенеза. Общими для всех национальных версий являются богатырь (нарт) и племя богатырей (нарты). Общими являются также корни имен центральных мужских (адыгский Сосруко / Сосрыко, абазинский Сосрыква, карачаево-балкарский Сосрук / Созарук, осетинский Созрыко (Сослан) и других) и женских (адыгская Сатаней-гуаша, карачаево-балкарская Сатанай, Сатанай-бийче, осетинская Сатана и другие) персонажей. Наряду с этим в каждой языковой версии есть уникальные герои. Например, у адыгов - Адиюх, Ахумида, Бадыноко, абхазов - Цвица, Нарджхеу, осетин - Ахсар, Ахсартаг и так далее. Эти герои часто являлись и продолжают оставаться основными предметами научных исследований Нартиады в прошлом и настоящем. Особенный интерес вызывают этические и эстетические функции этих героев.
В одной из своих статей, посвященной архетипу отцовства, мы указывали на то, что учеными-кавказоведами в настоящее время проводятся исследования эпоса «Нарты» в юнгианском ключе. При этом мы подвергли сомнению вывод М.А. Хоконова о том, что Сатаней-гуаша - центральный женский персонаж адыгского эпоса «Нарты», является Матерью всех нартов в эпосе адыгов и других народов Северного Кавказа. Основанием наших сомнений явились изыскания ученых, в частности, Ш.Д. Инал-Ипы, утверждавшего, например, что в осетинском эпосе, несмотря на ее высокое положение в обществе, Сатана, - только «лучшая из нартских матерей» [14, с. 31-32]. Также кажется необходимым уточнить утверждение исследователя М.А. Текуевой о том, что Сатаней-гуаша выполняет культурологическую роль материнского начала в адыгской мифологии [13].
На наш взгляд, проблема материнского начала в эпосе «Нарты» требовала дальнейшего исследования. Это актуально, поскольку архаическое сознание, являясь неустранимой частью психики личности «иногда прорывается в сознание человека, но в современных условиях его проявления считаются преимущественно социально неприемлемыми» [12, с. 234]. Проведя более детальное исследование феномена, мы пришли к мнению, что и в адыгском варианте эпоса образ Сатаней не всегда вписывается в данную М.А. Текуевой парадигму, что может свидетельствовать об амбивалентности ее материнского образа, о наложении на архаический образ более поздних представлений и, может быть, речь здесь можно вести о различных хронотопах. Ставя перед собой узкую задачу, в настоящей статье акцент будет сделан именно на этом, хотя весьма сложно реконструировать особенности архаического мышления.
Сатаней (Сатанай, Сатана, Села Сата) всегда привлекает внимание исследователей и читателей эпоса «Нарты». В более ранних научных исследованиях авторы не замечают двойственности характера героинь [1; 6; 9; 14; 15]. В.И. Абаев эту героиню эпоса ставил выше любого другого [1]. То же самое можно сказать и об отображении отношения к ней нартского общества. Особенно высоко вознес образ СатанейГуаши (именно с заглавной буквы написан им эпитет Сатаней) А.Т. Шортанов [14, с. 203-204]. Но и он вынужден был обратить внимание на неоднозначное отношение нартского общества к Сатаней-гуаша, объясняемого им как следствие сугубо патриархального отношения к женщине, но никак не двойственностью характера героини [Там же, с. 203].
Со временем появляется более глубокий и всесторонний образ главного женского персонажа эпоса «Нарты». Такой подход у Н. Мамиевой, посвятившей специальную монографию образу главной героини осетинского эпоса Сатане [5], и у А.М. Гутова, когда он довольно четко артикулирует амбивалентность образа Сатаней-гуаши [10, с. 25].
Из всего многообразия для нашего исследования наибольший интерес представляют сюжеты о рождении самой героини, ее замужестве, рождении и воспитании детей, то есть те, где видны атрибуты материнства.
Существует много национальных вариантов сказаний о рождении героини, которые имеют большое значение в ее характеристике. Данная проблема наиболее информативна в карачаево-балкарской версии:
Солнце - отец Сатанай,
Луна - родившая ее ласковая мать.
У Луны ее Тейри Моря похитил,
Ее имя было - Cуу Желмаууз.
Тери Моря [ее] на острове спрятал
И много лет держал [ее] в тайне…
За Сатанай Cуу анасы ухаживала,
Золотые ее волосы расчесывала…
Несколько лет [она] в слезах провела,
[И] однажды ночью решила бежать [11, с. 306].
персонаж материнство балкарец эпос
Далее Сатанай, чтобы скрыть свою лучезарность, размалевав лицо, вышла из укрытия, куда ее спрятали похитители, и на березовой доске с помощью рук и ног, доплыла до берега, что свидетельствует о ее связи с водной стихией. Там ее алмосту (демонологические существа) с собой забрали в дремучий лес и кореньями кормили. Алмосту к ней относились доброжелательно. Неожиданно все наткнулись на большой холм, который оказался старым эмегеном. Эмеген попытался поймать Сатанай, но тут она открыла свое лицо и ослепила старого эмегена, и он в ярости свалился в реку с крутой скалы. Долго она после этого бродила по земле, освещая все вокруг себя, моля Тейри Земли о помощи, ища людей:
И, так блуждая, она в страну нартов пришла.
На окраине аула [ее] ведунья [нартов] увидела.
Ведунья Сатанай [с собой] взяла,
Привела [домой] и в чулане поселила
В тайне [от всех] ведунья ее вырастила,
[Потом] Ерюзмеку о девушке намекнула.
Отдала [ее] в жены Ерюзмеку,
Ерюзмек у нее мудрости научился [Там же, с. 308].
В песне отчетливо прослеживается антагонистический характер социальных и гендерных отношений: между нартами и эмегенами, между мужчинами и женщинами. Что касается характера взаимоотношений между существами женского пола, то здесь можно вычленить два семантически противоположных варианта: космогонический антогонизм в царстве богов и солидарность на черной земле. Так, несмотря на тщательный уход Cуу Анасы за Сатанай, последняя чувствует себя несчастной в стране богов. Сатанай решила сбежать из плена. На черной земле ее встречают обычно злые, но в данном контексте доброжелательные существа - алмосту, которые благосклонны к ней и кормят ее кореньями, вероятно, обладавшими целебными свойствами, а может, они наделили ее способностью к материнству. Сатанай побеждает эмегена благодаря своей сверхъестественной силе - лучезарности. Но тут она вновь остается одна. И опять же, благодаря своей лучезарности, ей удается войти в страну нартов и встретить ведунью (вот откуда ее ведовство!), которая также, как и Cуу Анасы воспитывает ее тайно, а затем выдает замуж и
[Так] Сатанай стала матерью [рода] нартов.
Ерюзмек же стал отцом воинов нартов [Там же].
В адыгской версии эпоса рождение Сатаней-гуаши не столь архаично. Вместе с тем постоянный полисемантический эпитет этой героини гуаша, вбирающий в себя понятия богиня, повелительница, княгиня, свекровь, старшая женщина в доме, госпожа, кукла, чучело (в обряде вызывания дождя, хотя здесь, на наш взгляд, чучело / хьэнцигуащэ (букв. лопата + гуащэ) является реминисценцией некогда существовавшей Богини дождя) сильно архаизирует ее рождение. Тем более, задолго до нас исследователи заметили, что гуащэ некогда означало божество. Как аргументированно пишет А.М. Гутов, некоторые черты Сатаней-гуаши, «как ведовство, обладание магическими свойствами, указывают, если и не на прямое ее происхождение от мифологического прообраза, то, во всяком случае, на связь с образами языческих богинь адыгской мифологии» [10, с. 25].
Далее. Являлась ли Сатаней (Сатанай) в современном рациональном понимании женой какого-либо героя? Да. Сатаней-гуаша в различных сюжетах адыгского эпоса выступает женой разных мужчин - Соса, нартского кузнеца Тлепша, Уазырмеса, тхамады нартов Насрена Длиннобородого, что, по мнению А. Шортанова, свидетельствует о наличии в нартском обществе полиандрической формы брака [14, с. 203]. В некоторых сказаниях содержится картина эпического сватовства к Сатаней-гуаше. Так, в одном бжедугском тексте Орзэмэс едет к Сатаней свататься. После ее отказа, нарты похищают ее для Орзэмэса. В другом сюжете нарт Гогоныж - богатырь похищает Сатаней-гуашу и делает своей женой. Но в большинстве сказаний адыгов Сатаней-гуаша - безмужняя. «В кабардинском эпосе (и в этом его существенное стадиальное отличие от осетинского), - писал в этой связи М. Талпа, - Сатаней - последовательно безмужняя» [3, с. 10]. В карачаево-балкарских нартских сказаниях Сатанай приписывается замужество то за Сосуруко, то за Орюзмеком [4, с. 184, 260].
Более архаичные брачные отношения (инцест) наблюдаются в осетинском эпосе: здесь отчетливо звучит древнейший мотив женитьбы брата на своей сестре [7, с. 53-57]. В другом национальном эпосе - абхазском тоже есть интимный союз между братом и сестрой, но здесь он получил другое звучание и развитие. В этой роли выступают не Сатаней-гуаша и ее брат (у нее в абхазском эпосе нет брата), а ее дети - сын Сасрыква и дочь Гунда прекрасная. Если в осетинском сказании союз между Сатаной и Урызмагом есть инцест, то союз Сасрыквы и Гунды - нравственно чистый и целомудренный, так как: «Гунда не причастна к отчаянию и самоубийству жены своего брата; она просто занимает место, которое та оставила вакантным, но не как супруги, а как хозяйка дома» [5, с. 86].
Большое место в Нартиаде занимают любовные отношения Сатаней с героями эпоса и небожителями, сформировавшийся в широко распространенный в фольклоре всех времен и народов мотив «неверной жены».
Родила ли Сатаней-гуаша, Сатанай, Сатана кого-либо? В адыгском нартском эпосе в одних циклах она предстает как «неродившая мать», в других - «обыкновенная мать». В целом по своему уму и той роли, которую она играет в нартском сообществе, она признана еще и матерью всех нартов. В карачаевобалкарском эпосе «каратон» / «бездетная» - один из постоянных эпитетов Сатанай. В абхазском варианте Сатаней-гуаша является матерью ста нартов. Все зависит от времени создания циклов и их национальной принадлежности и господствовавших в то или иное время матримониальных отношений.
Рассмотрим последовательно некоторые сюжеты.
В абсолютном большинстве адыгских сказаний Сатаней предстает в образе безмужней «неродившей» матери Сосруко. Но и в них, только физиологическое «нерождение» отличает Сатаней от всех остальных матерей, во всех других качествах она, обладая сверхъестественными качествами, превосходит их, проявляя феноменальную и необычайную заботу о своем «нерожденном сыне» Сосруко; даже в одном из сюжетов погибает, спасая его [10, с. 164].
Статус Сатаней-гуаша как «неродившей» матери объясняется универсальным эпическим мотивом «чудесного рождения» - партеногенезе нарта Сосруко. Нарт Сосруко родился из камня. Сатаней-гуаша стирала на берегу реки. Нартский пастух (в некоторых сюжетах - по имени Сос) воспылал к ней, не сдержал семени и пустил его в сторону Сатаней. Оно упало на камень (выступает в качестве матки или плаценты). Сатанейгуаша подобрала камень и отнесла к себе домой и положила в сундук. Выждав положенные девять месяцев и девять дней, отнесла набухший камень к нартскому кузнецу Тлепшу. Она попросила его расколоть камень. «Тлепш разъял камень, и оттуда вывалился подобный горящему углю Сосруко, он упал на шелковый подол, выжег шелковый подол и упал на землю. Тлепш взял его клещами за колени и опустил в корыто с кузничной водой, обладавшей волшебной силой. Вода остудила его, и все тело стало стальным, а колени остались плотью» [Там же, с. 182]. Как видно из выделенных нами в сюжете слов, процесс зарождения жизни и рождения ребенка максимально приближен к природному. Изменен только локус сеяния семени. И тому есть объяснение. Данный сюжет мог возникнуть в период смены матриархальных отношений патриархальными. Как справедливо подмечено, «патриархат в пору своего становления формировал гиперболизированное представление о возможностях мужчины, создав сюжеты о зарождении и появлении ребенка без прямого участия женщины» [2, с. 144].
В карачаево-балкарском эпосе этот тезис подтверждается еще более убедительно. Если при рождении адыгского героя самое непосредственное участие кузнеца Тлепша налицо, то здесь в процессе рождения Сосурука никто из мужчин не участвовал [4, с. 364].
В других вариантах героического эпоса балкарцев и карачаевцев Сатанай призывает мужчин для выполнения вспомогательной работы, затем в решающий момент появления на свет Сосуруко, отсылает их: «Когда мастера, обтесав камень, утончили его, она отправила их по домам и сама вынула из камня Состар ребенка… Этого мальчика Сатанай воспитала втайне от Ерюзмека» [Там же, с. 366]. Мотив тайного воспитания сыновей матерями широко распространен во всех национальных версиях Нартиады.
Во всех национальных вариантах рождения Сосруко, Сосурука Сатаней и Сатанай обладали тайными знаниями о беременности камня, сроке созревания плода, а также навыками повивальной бабки.
С другой стороны, в нартских сказаниях привлекает внимание то, что детородные функции мужчин тесно увязаны не с близостью женщины, а, наоборот, с ее отсутствием. Так, в адыгских сказаниях интересны те сюжеты, в которых один и тот же герой может обладать или не обладать традиционными маскулинными качествами в зависимости от того является ли он мужем Сатаней-гуаши или нет. В первом случае он их лишен напрочь, во втором, - обладает с избытком. Ярким примером является нарт Орзэмэс. В одном из вариантов он рисуется в качестве мужа слабого, дряхлого, не имеющего детей: «Сатанэй-гуаша еще молода, она может обзавестись детьми. Орзэмэс стар, от него не дождешься потомства. Он зря только существует… Давайте его убьем, Сатаней-гуаша найдет мужа по себе» [10]. В одном из сказаний у «Сатаней был муж, и муж был бесполый» [Там же, с. 155]. В тех случаях, когда Орзэмэс не является мужем главной героини эпоса, он изображается сильным, смелым богатырем, предводителем нартов и их спасителем. Нарты называют его уважительно «тхамадой» - старшим, и оказывают ему соответствующие знаки почитания.
В данных сюжетах эпоса отчетливо виден мотив влияния женской телесности и сексуальности в качестве поражающего и обессиливающего оружия против богатырей. Эти примеры не единичны: Сатаней, боясь, что нарт Бадыноко в единоборстве с ее сыном Сосруко может победить, пытается обессилить последнего посредством половой близости [8, с. 152]. Несмотря на то, что Сатаней срывает с себя одежды и поочередно обнажает сверху донизу все части тела, Бадыноко стойко противостоит соблазну: «Никогда не ночую я в гостях у красавиц».