Антропологические особенности населения абашевской культуры Подонья (по материалам могильника Второй Липецкий курган)
М.М. Герасимова, С.Б. Боруцкая, С.В. Васильев, Р.А. Тюрин
Аннотация. Вводятся результаты изучения палеоантропологического материала из могильника доно-волжского варианта абашевской культурно-исторической общности. Помимо детального анализа краниологических данных в статье впервые приводятся подробные данные о строении посткраниального скелета.
Ключевые слова: эпоха поздней бронзы Восточной Европы, абашевская археологическая культура, краниология, остеология.
Anthropological Characteristics of the Don Region Population of Abashevo Culture (Based on the Burial Mound Second Lipetsk). M. M. Gerasimova, S. B. Borutskaya, S. V. Vasiliev, R. A. Tyurin.
Abstract. The results published of the study of paleoanthropological material from the burial ground "Second Lipetsk mound", which belongs to the Don-Volga embodiment of Abashevo cultural-historical community. We have studied according to the standard program 2 cranial skull belonged to a man. In addition, were measured and studied 22 male and 2 female skeleton of varying degrees of preservation. Craniological features of found skulls show the absence of any unity of carriers of Abashevo cultural and historical entity as reported on the basis of archaeological material over a wide area. It can be concluded that in the Middle Don region were living representatives of Abashevo culture, similar in its characteristics with Abashevo people in Chuvashia, rather than with those buried in the Pepkino cemetery. The difference with the latter is with more mature Lipetsk skulls and height of the cranium. From other Chuvash skulls they differ by the size of the upper facial height. This population is also characterized by the average values of the index of limb proportions and varied body length - from low to high.
Keywords: Eastern Europe, Late Bronze Age, Abashevo archaeological culture, craniology, osteology.
В 2011 г. сотрудниками ОБУК «Государственная дирекция по охране культурного наследия Липецкой области» под руководством А. Н. Голотвина были проведены охранные раскопки частично разрушенного памятника археологии Второй Липецкий курган, расположенного на южной окраине г. Липецка, на водораздельном плато рек Воронеж и Белоколодец (правобережье р. Воронеж). Курган в плане имеет овальную форму 18*14 м, своей длинной осью ориентирован по линии север-юг. Насыпь кургана подвергалась интенсивной распашке, западная часть разрушена газопроводом, в ходе раскопок был обнаружен грабительский шурф в насыпи. На уровне предматерика были выявлены три могильных ямы, расположенные по линии север-юг (рис. 1).
Могильная яма № 1 расположена в южной части кургана, имеет подпрямоугольную форму, ориентирована по линии север-юг, размеры - 4,5*3-3,7 м, глубина - около 0,45 м от уровня материка. Вдоль западной стенки находилась материковая ступенька. В заполнении ямы было обнаружено обвалившееся бревенчатое перекрытие, расположенное поперек (диаметр бревен - 0,200,30 м). На дне ямы, на органической подстилке, зафиксированы пять человеческих костяков. Все погребенные лежали на спине, головой на восток, кисти рук в районе таза. Все костяки в той или иной степени разрушены. На дне ямы вместе с костяками находились 6 сосудов, 3 бронзовых шила, нож, 6 застежек, 2 костяных вотивных предмета, 5 костяных пряжек, костяное «пряслице», 2 обломка кремневых изделий, каменный абразив, 27 таранных костей косули и 3 кабана [Голотвин, Пряхин, 2014, с. 25-32].
Могильная яма № 2 находится в центральной части кургана, имеет подпрямоугольную форму, ориентирована по линии север-юг, размеры - 4,5-4,7»3,8 м, глубина - 1-1,3 м. Северная половина ямы разрушена грабительским шурфом. Вдоль стенок ямы расположены остатки сруба, который, по мнению автора раскопок, был поставлен в яму. На дне ямы, на органической подстилке, были выявлены фрагменты костяков четырех человек. Скелеты полностью разрушены, insituлежали лишь кости ног двух индивидуумов. По ним можно предположить, что погребенные располагались головой на восток (как и в яме № 1). Инвентарь представлен фрагментами пяти колоколовидных сосудов, бронзовым ножом, костяным шипом от псалия, одной целой и двумя обломками костяных «застежек», обломком плоской, в сечении округлой формы, костяной пряжки с бортиком, клыком-амулетом, тремя кремневыми наконечниками стрел треугольной формы без черешка, астрагалами (17 таранных костей косули и 2 - кабана) и другими костями животных, среди которых и кости лошади [Голотвин, Пряхин, 2014, с. 25-32].
Могильная яма № 3 расположена в северной части кургана, имеет подпрямоугольную форму, длинной осью ориентирована по линии запад-восток, размеры - 2,1*3,2 м, глубина - 0,3-0,45 м. На дне ямы, на органической подстилке, находился костяк человека. Скелет лежал insitu, на спине, руки в районе таза, головой на восток. Инвентарь представлен обломком плоской в сечении костяной пряжки, развалом колоколовидного сосуда, миниатюрным орнаментированным острореберным сосудом с округлым дном и ребром в нижней части тулова, полифункциональным каменным орудием (ручной кузнечный молоток + подставка-наковаленка, по определению В. В. Киллейникова), обоюдоострым, четырехгранным в сечении бронзовым шилом и кремневым наконечником стрелы с выемкой в основании, бронзовым ножом листовидной формы. В кротовине, к востоку от черепа, был найден кремневый наконечник стрелы с выемкой в основании. У правого локтя обнаружена костяная поясная пряжка [Голотвин, Пряхин, 2014, с. 25-32].
По мнению автора раскопок А. Н. Голотвина, погребения Второго Липецкого кургана относятся к военно-аристократическим захоронениям доно-волжской абашевской культуры. Также в данном комплексе, по мнению А. Н. Голотвина и А. Д. Пряхина, фиксируются черты, свойственные катакомбной культуре (кремневые наконечники стрел, отдельные элементы ножей). Полученные 14С-даты позволяют предварительно датировать комплекс рубежом III-IIтыс. до н. э.
Рис. 1. Планы могильных ям Второго Липецкого кургана
Среди останков людей, захороненных в кургане, было выделено 24 индивида (22 мужчины и 2 женщины), более 130 костных фрагментов скелетов взрослых индивидов. Останки детей обнаружены не были.
Нами были изучены по стандартной краниологической программе 2 мужских черепа и 24 посткраниальных скелетов.
Центральной областью распространения памятников абашевской археологической культуры считаются районы Чувашско-Марийского Поволжья [Халиков, 1961], хотя они обнаружены и в Верхнем Поволжье [Крайнов, 1962], и в Среднем Подонье [Либеров, 1964], и в Приуралье [Сальников, 1967]. Как многим культурам бронзового века, абашевской культуре свойственно многообразие локальных вариантов. В настоящее время выделяется даже абашевская культурно-историческая общность. Обособленные, небольшие группы практически синхронных памятников середины II тыс. до н. э. фиксируются на обозначенных территориях, а затем, спустя некоторое время, исчезают [Халиков, Лебединская, Герасимова, 1966]. Впервые курганы этой культуры были обследованы в 1925 г. В. Ф. Смолиным близ д. Абашево в Чувашии. Спустя 20 лет раскопки этого могильника были продолжены О. А. Кривцовой-Граковой. Сопоставление Абашевского могильника с позднефатьяновскими на территории Чувашии определяло тогда начальную дату абашевской культуры началом четвертой четверти II тыс. до н. э. [Кривцова-Гракова, 1947].
За прошедшие 90 лет изучения абашевских археологических памятников накоплен огромный материал, позволяющий осветить различные стороны жизни носителей абашевской культуры. Эта археологически яркая, своеобразная культура, несмотря на непродолжительность своего существования, оказала определенное воздействие на развитие культур конца эпохи бронзы и начала эпохи раннего железного века, поскольку в памятниках этого времени наблюдаются некоторые культурные абашевские реминисценции.
По поводу происхождения этой археологической культуры существует значительное число взаимоисключающих гипотез. Кроме О. А. Гривцовой-Граковой гипотезу генетической преемственности от фатьяновцев разделяли Н. Ф. Калинин [1952], К. В. Сальников [1954], А. П. Смирнов [1961]. П. П. Ефименко и П. Н. Третьяков [1961] видели истоки этой культуры в среднеднепровской культуре, Н. Я. Мерперт [1961] в принципе разделял точку зрения последних авторов, а некоторые элементы сходства в фатьяновской и абашевской культурах объяснял общей энеолитической подосновой обеих культур. А. X. Халиков выдвинул гипотезу формирования абашевской культуры на позднеямной основе в северных областях распространения ямной культурной общности [Халиков, 1961; Халиков, Лебединская, Герасимова, 1966].
В настоящее время все локальные варианты на огромной территории распространения этой культуры объединены в абашевскую культурно - историческую общность, в составе которой выделяются доно-волжская, средневолжская и уральская провинции. По мнению А. Д. Пряхина [1971, 1997], формирование доно-волжского варианта происходило на территории Среднего Дона в XVIII-XVIвв. до н. э. на базе традиций населения лесной и лесостепной зон Восточной Европы (которому было свойственно украшать свою посуду шнуровым орнаментом) при активном участии степного населения. Как один из компонентов формирования населения ранних этапов срубной и алакульской культур рассматривается уральский вариант абашевской культурно-исторической общности [Горбунов, 1986, 1992].
Какая из гипотез представляется более адекватной, насколько население этой культуры было генетически связано с предшествующим населением на территории своего обитания и какой оставило след в формировании антропологических особенностей последующего населения, сказать трудно. Ответ на эти вопросы надо искать в палеоантропологическом материале. Он же весьма скуден, и прирост его идет очень незначительными темпами. За исключением серии из Пепкинского кургана в Чувашии, который является, скорее всего, братской могилой абашевцев, погибших в схватке, палеоантропологический материал представлен отдельными черепами.
Первые антропологические материалы из погребений абашевской культуры были опубликованы Г. Ф. Дебецем [1948, с. 83-85]. В его распоряжении было всего два черепа из раскопок П. П. Ефименко (1927 г.). Череп из могильника Ольгаши (курган 5) - крупный долихокранный с хорошо развитым рельефом, с широким и низким лицом, с большим углом выступания носа. «Весь этот комплекс признаков хорошо знаком нам по материалу древних погребений Приднепровья, Поволжья и Сибири» [Дебец, 1948, с. 84]. М. М. Герасимов был не согласен с таким расширительным и обобщенным определением антропологического типа ни черепа из Ольгашей, ни всех европеоидных черепов Северной Евразии, которые, по его мнению, группируются в локальные варианты [Герасимов, 1955, с. 522]. Однако он был согласен с тем, что череп относится к так называемому протоевропейскому антропологическому типу.
Второй череп, опубликованный Г. Ф. Дебецом, из Катергино-Бишево, судя по тазовым костям, принадлежал женщине, чего нельзя было сказать по краниологическим данным. Череп очень крупный, долихокранный, с хорошо развитым рельефом, высоким для женщин и широким лицом. «Резко бросается в глаза совершенно исключительный для Восточной Европы альвеолярный прогнатизм, угол которого равен 58°. Эта особенность сочетается с очень широким грушевидным отверстием и весьма редкой в Европе формой его нижнего края, образующего настоящий sulcuspraenasalis. Выступание носа очень слабое... В общем, комплекс признаков нельзя не признать морфологически негроидным» [Дебец, 1948, с. 85].
В 1949 г. был опубликован третий череп - из могильника Абашево (курган 9, погр. 2), из раскопок 1945 г. О. А. Кривцовой-Граковой [1947]. Сохранность костей была исключительно плохая, удалось отреставрировать лишь один череп, который послужил основой для создания пластической реконструкции. Череп европеоидный, крупный, долихокранный, с хорошо развитым рельефом, низким и широким ортогнатным лицом, коротким и узким носом [Герасимов, 1949, 1955]. Он, безусловно, относится к тому же варианту, что и череп из Ольгашей.
Следующие три мужских черепа происходят из раскопок М. С. Акимовой курганной группы близ д. Тауш-Касы (Чувашия). Из 13 раскопанных курганов только в двух был материал, доступный для изучения, один из черепов послужил основой для пластической реконструкции [Герасимов, 1955, с. 256, рис. 216]. Сохранившиеся мозговые коробки двух черепов довольно крупные, но меньших размеров, мезокранные, с хорошо развитым рельефом. Лицевой скелет отличается от вышеописанных абашевских черепов большей величиной верхней высоты лица и величиной скулового диаметра в диапазоне средних величин. М. С. Акимова, сравнивая эти черепа с черепом из Абашево, считает, что «все три черепа по одним признакам сходны между собой, по другим - обнаруживают некоторые различия. Очень возможно, что эти различия идут за счет индивидуальных вариаций. С полной определенностью можно сказать, что эти черепа относятся к европеоидному типу в широком смысле этого слова» [Акимова, 1950, с. 178]. По поводу черепа из кургана 5 она писала, что такие признаки, как широкое и низкое лицо, широкий нос, сближают абашевские черепа не с балановскими, а фатьяновскими Волго-Окского междуречья [Акимова, 1955, с. 81]. Надо сказать, что статья М. С. Акимовой отражает состояние вопроса, характерное для того времени. Еще не были разработаны стандарты и категории признаков [Алексеев, Дебец, 1964]. Еще бытовало представление о том, что все европеоидное население палеометаллической эпохи характеризовалось рядом общих черт, которые позволили назвать его протоевропейским [Дебец, 1948, с. 108-109]. Существующее в литературе того времени представление о широколицем и низколицем фатьяновском варианте, характерном для московско-ярославской группы памятников, было основано на малочисленном материале очень плохой сохранности. Малая высота черепа даже считалась характерной, специфической чертой этого варианта [Акимова, 1955; Трофимова, 1949]. Эти выводы в свете находок Д. А. Крайнова в 1960-70-х гг. можно оставить без дальнейшего рассмотрения. Один из вариантов антропологического типа фатьяновцев (Тимофеевский могильник) характеризуется долихокранией при очень большом размере продольного диаметра, узколицестью и крайней грацильностью лицевого скелета [Денисова, 1977].