Статья: Антропологическая характеристика скелетных останков из раскопок Дубровского могильника

могильник дубровский удмуртия памятник

Статья по теме:

Антропологическая характеристика скелетных останков из раскопок Дубровского могильника

И.Г. Широбоков, Е.М. Черных, А.И. Нечвалода

Статья посвящена изучению антропологических материалов Дубровского могильника -- памятника эпохи Великого переселения народов, расположенного в Южной Удмуртии. В статье представлены основные результаты анализа морфометрических признаков, а также визуальная реконструкция внешнего облика мужчины из погребения 128. Полученная серия скелетных останков характеризуется низкой изменчивостью краниометрических признаков и преимущественно происходит из одного участка могильника. Эти наблюдения позволяют предполагать, что выборка не является репрезентативной для всего населения, использовавшего могильник, и представляет собой группу людей, связанных между собой близким родством. При этом число и половозрастной состав погребённых свидетельствуют о том, что могильник единовременно использовался группой семей общей численностью несколько десятков человек. Краниометрическая и остеометрическая характеристики сближают выборку как с отдельными мазунинскими сериями, так и с различными группами степной и лесостепной зон Восточной Европы. В целом выявленный в группе морфологический комплекс признаков не являлся широко распространённым среди обитателей Среднего Прикамья эпохи железа и он не оказал существенного влияния на формирование антропологического состава современного населения Волго-Камского региона. Пластическая реконструкция лица молодого воина из погребения 128 позволяет получить наглядное представление об одном из компонентов, определивших антропологическую изменчивость населения мазунинской культуры.

Ключевые слова: физическая антропология, Прикамье, краниометрия, остеометрия, реконструкция лица по черепу, железный век.

Эпонимный памятник мазунинской культуры [5; 14] или мазунинского этапа пьяноборской КИО [8] Мазунинский могильник был открыт ещё в конце XIX в., однако планомерное изучение памятников началось только в 50-е гг. XX в. С началом деятельности Удмуртской археологической экспедиции В. Ф. Генинг выделил особую мазунинскую культуру, оперируя всего лишь данными 5 могильников и 161 погребением [5, с. 8-18]. Основные черты, характеризующие, по В. Ф. Генингу, погребальный обряд мазунинской культуры: прямоугольные, неглубокие ямы без надмогильных сооружений; захоронение умерших в деревянном гробу; положение умерших вытянуто на спине; наличие при большинстве захороненных железных ножей; сопровождение умерших жертвенным комплексом в берестяных коробочках; положение пояса развернуто вдоль тела [5, с. 18]. Позднее, на II Уральском совещании, в совместном докладе В. Ф. Генинга и В. Е. Стоянова, территория и датировка культуры были уточнены, увеличено число признаков погребального обряда и номенклатура вещей, характеризующих её, а также обозначены позиции авторов по отношению к материалам Бахмутинского могильника в Башкирии [4, с. 82]. Несомненным достоинством работ второй половины XX в. стало применение данных антропологии, что позволило В. Ф. Генингу аргументированно разделить погребальный инвентарь мужских и женских могил [5, с. 16]. В обсуждение этого вопроса в разное время активно включались А. П. Смирнов, А. К. Амброз, Т.И. Останина, Р. Д. Голдина и др., чему в немалой степени способствовали открытия и раскопки новых могильников, стремительное пополнение археологических коллекций в 1960-90-е гг. башкирскими и удмуртскими археологами. По подсчетам Т. И. Останиной в этот период было открыто и изучено 13 новых могильников, на которых вскрыто 3345 комплексов [14, с. 14].

В Киясовском районе Удмуртии памятники эпохи Великого переселения народов до последнего времени не были известны. Ситуация изменилась в 2009 г., когда на левом берегу небольшой речки Шехостанки, правого притока р. Кырыкмас, левого притока р. Иж, правого притока р. Камы был открыт Дубровский могильник. С этого времени ежегодно на его раскопах проходят учебную археологическую практику студенты-историки Удмуртского госуниверситета. Первое ознакомление научного сообщества с материалами некрополя состоялось в 2010 г. на Всероссийской конференции «XIII Бадеровские чтения» в Ижевске [19, с. 207-211]. Итоги пятилетних исследований на могильнике обобщены Е. М. Черных в докладе на IV Всероссийском археологическом съезде в Казани [18, с. 237-239]. Всего на данный момент на могильнике вскрыта площадь 1646 кв. м, на которой изучено 203 погребения.

Погребальное поле занимало крутой глинистый склон левого берега реки, длительное время размывавшийся и осыпавшийся, откуда местное название «Горд яр» (удм.) или «Красная горка». Никаких следов погребений на современной поверхности выявлено не было, но говорить об их отсутствии в прошлом мы не можем. Относительно редкие случаи взаимонарушений могильных ям и достаточно высокая плотность рядов и могил внутри рядов позволяют говорить об обозначении каким- либо образом места погребения. В связи с отсутствием находок известняковых плит, камней и прочих крупных ориентиров, можно предположить, что чаще всего место могилы обозначалось невысокой земляной насыпью, что в целом согласуется с данными местной этнографии (Шутова, 1991, с. 7). На территории могильника и в некоторых могилах зафиксированы небольшие ямки от столбов. Часть из них, безусловно, имели отношение к могилам, являясь следами надмогильных столбиков.

Могильные ямы на площадке памятника расположены в определенном порядке, образуют ряды и группы, разделённые небольшим свободным пространством. Ряды погребений вытянуты в широтном (запад -- восток) направлении: чётко выделяются 22 ряда. Для основной массы погребений заполнением служила красная глина различных оттенков, с отдельными включениями угольков, золы, охры, серовато-белой или голубой глины и песчаниковых конкреций. В единичных случаях (п. 19 и 54) можно говорить о наличии выкладки из камней песчаника на дне ям. В п. 128 верхняя часть ямы была завалена крупными камнями.

К следам ритуальных действий в границах погребальных сооружений следует отнести пятна слоя более тёмного, нежели заполнение могилы, округло-овальной или правильной четырёхугольной формы, зафиксированные при зачистке поверхности могильной ямы. Ещё одной любопытной чертой погребальных ритуалов на могильнике можно считать случаи обмазывания стенок ярко оранжевой глиной (охра), возможно, с последующим обжигом (пп. 3, 131, 198). Другая своеобразная черта -- установленные случаи присутствия в могиле меловой подсыпки (пп. 51, 128, 132). С похоронными ритуалами связаны и случаи обнаружения единичных вещей в засыпке погребений, например, в п. 25 это были фрагменты керамики.

Могильные ямы в подавляющем большинстве ориентированы в направлении ССЗ -- ЮЮВ (68,4 % от общего количества погребений). Иные ориентации единичны (СЗ -- ЮВ; С -- Ю) и говорят, скорее всего, о сезонных отклонениях. По-видимому, более важную роль в ориентации погребений играла река: могильные ямы располагались вдоль её течения, а захороненные в них -- головами вниз по её течению.

В подавляющем большинстве захоронения проводились в прямоугольных ямах с вертикальными стенками и плоским дном. В незначительном количестве на могильнике присутствуют ямы нестандартной формы: трапециевидной, близкой к округлой и прямоугольной, с расширением в одном из торцов могилы. В бортах нескольких могильных ям выявлены уступы-ступеньки (пп. 3, 7, 10, 56, 60, 68, 72), служившие, вероятнее всего, для удобства помещения умерших в глубокие могильные ямы.

Размеры могильных ям: длина погребений варьируется в пределах 0,98-2,84 м; ширина -- от 0,4 до 1,85 м; разброс глубины также весьма значителен (0,07-1,78 м). Учитывая, что условия фиксации на Дубровском могильнике достаточно специфические (могильные пятна обнаруживаются только на контакте погребенной почвы и материка), следует полагать, что фиксируемая глубина захоронений соответствует изначальной. Преобладающий вариационный интервал параметров погребений по длине составлял 1,81-2,1 м (32,3 %); по ширине -- 0,71-0,9 м (50,0 %) и по глубине -- 0,61-0,8 м (31,6 %). Отмечается и такая черта параметров могильных ям, как значительное превышение антропометрии погребённых в них.

Сохранность внутримогильных погребальных конструкций крайне неудовлетворительная. Древесные остатки зафиксированы менее, чем в половине могил; они имели вид: 1) дощатого настила; 2) настила с дощатым же перекрытием; 3) деревянного гробовища (ящик); 4) деревянной колоды.

Захоронения совершены по способу трупоположения. Основная масса погребений на памятнике -- индивидуальные. Антропологический материал обнаружен в 175 могильных ямах, что составило 86 % от общего количества выявленных могил на памятнике. Как и в других могильниках мазунинского типа, в Дубровском господствует положение умерших вытянуто на спине, руки вдоль тела, ноги вытянуты. В редких случаях различаются положение рук и ног погребенных: руки согнуты в локтях, или отведены в сторону; ноги согнуты в коленях, или слегка подогнуты, скрещены в области голеней.

Две трети захороненных в Дубровском могильнике имели сопровождающий погребальный инвентарь. Всего выделено 26 основных категорий предметов. Самыми популярными среди них были детали поясов и железные ножи. Орудия труда (ножи, шилья) найдены почти у половины умерших. От поясов чаще всего сохраняются только металлические детали: пряжки, наконечники ремней и накладки. Хотя в ряде случаев неплохо сохраняется и органическая основа: ткань, кожа, подвергшиеся естественной консервации в результате реакции окисления цветного металла. Оружие (дротики, мечи, стрелы, «косы-горбуши») встречено в 12,8 % погребений.

Среди украшений и принадлежностей костюма преобладают следующие категории инвентаря: пряжки (около 32 % погребений), металлические накладки (28 %), бусы (26 %) и височные подвески (19 %). Другие виды находок встречаются в погребениях реже: пронизки (12,2 %), фибулы (8,3 %), подвески (6,4 %), гривны и головные уборы (5,5 % и 4,1 %, соответственно).

Часть вещей входила в состав погребального костюма, и потому вещи зафиксированы в процессе раскопок там, где они носились умершим при жизни. Другие же вещи клали в погребение в нетипичные для них места: так, пояса обнаружены в развёрнутом виде, лежащими вдоль тела погребённого; в четверти всех захоронений могильника обнаружены дарственные наборы, включающие две и более категории погребального инвентаря. Дары укладывались у головы либо у ног (чаще всё же -- у головы) умерших.

Разделение вещей, найденных в погребениях Дубровского могильника, на категории и детальное изучение каждой из них позволило выявить наиболее значимые для погребальных церемоний вещи: ножи, поясные наборы, головные уборы (у женщин). Определены типично «женские» и типично «мужские» категории находок. К «женским» относятся головные уборы, дарственные наборы, височные подвески и гривны. К «мужским» -- «косы-горбуши», мечи, наконечники стрел и дротиков, застёжки-бляхи, металлические обоймы, железные колчанные крючки и удила.

Половозрастная характеристика погребённых. Всего в ходе работ были определены половозрастные характеристики 174 чел., в том числе 131 -- взрослого индивида и 43 -- детей. Пол взрослых индивидов был установлен в 82 % случаев. Число мужчин с установленным полом в полтора раза превышает число женщин (64 и 44 чел. соответственно). Основные параметры палеодемографической характеристики определялись по результатам составления таблиц смертности. Значения основных признаков приведены в табл. 1.

Таблица 1 - Основные палеодемографические показатели в выборке Дубровского могильника и некоторых других сериях Прикамья середины I тыс н. э.

Примечания: Nr-- объём выборки; PCD -- процент детей1; A -- средний возраст погребенных: АА -- средний возраст взрослых погребенных; С50+/С15+ -- процентиндивидов старше50 лет относительно числа взрослых погребенных; AAm-- средний возраст мужчин; AAf-- средний возраст женщин; PSR(m-f) -- процентное соотношение мужчин и женщин в группе.

Средний возраст погребённых составляет 27 лет; возраст погребенных без учёта детей -- 33 года. Среди детей наибольший процент составляют погребённые в возрасте 10-15 лет (11,2% от общего числа погребённых), тогда как число детей, относящихся к первым двум пятилетним интервалам, значительно ниже (6,1 % и 7,3 % соответственно). Такое распределение, вероятнее всего, не отражает реальную демографическую картину и отчасти объясняется худшей сохранностью останков младенцев. Показатели, при расчёте которых не учитывается процент детей и на которые сохранность костей не оказывает значимого влияния, укладываются в размах изменчивости аналогичных признаков в других мазунинских сериях (табл. 1). Несколько более высокий процент индивидов финальной когорты в выборках Дубровского и Боярского могильников может быть следствием межисследовательских расхождений в определении возраста погребённых, -- в обоих случаях возраст определял И. Г. Широбоков; возраст погребённых из других могильников -- Р. М. Фаттахов и Г. В. Рыкушина. Вероятно, даже небольшой систематический сдвиг в оценке возраста мог привести к такому результату. С другой стороны, в этих же двух выборках наблюдается более высокий процент детей среди погребённых, а также незначительное преобладание числа мужчин над числом женщин. Поэтому, возможно, эти различия всё же являются реальными.

Если оценивать продолжительность функционирования Дубровского могильника равной 100120 годам, то формально численность популяции, оставившей Дубровский могильник, может быть определена в 60-70 чел. Однако эта оценка будет надёжной лишь при условии справедливости стационарной модели (нулевых темпах прироста населения), а также корректности установленной численности погребённых (218 чел.) и ожидаемой продолжительности жизни (26,7 лет). Соблюдение этих условий вызывает большие сомнения, как из-за деструктивного влияния факторов сохранности костей, искажающих учитываемые в формуле показатели, так испорности подразумеваемого такого рода расчётами предположения онесущественной роли локальных миграций в формировании мазунинского населения.

Во всяком случае можно утверждать, что могильник единовременно использовался группой семей численностью в несколько десятков человек. Причём по странному стечению обстоятельств полученные в исследовании морфометрические характеристики черепов и посткраниальных скелетов, по-видимому, относятся только к одной или двум из них.