Антропное тело народно-правовой культуры и коммуникативные практики
Татьяна Селина Кандидат исторических наук, доцент, руководитель сетевого проекта «Дому Я.В. Чеснова быть в Обнинске»
Александр Штанько Методолог, руководитель сетевого проекта «Инвестиции в человеческий потенциал»
Народно-правовая традиция (обычное право) есть единая система взаимосвязей ныне живущих, прошлых и ещё не родившихся поколений, названная Я.В. Чесновым родовым телом культуры, или единой эмбриональной цепью. Именно разность антропного потенциала человека и всего человечества в целом удерживает эту непрерывную (перманентную) связь между поколениями на уровне бытийноличностного эксперимента человека над самим собой (М. Мамардашвили). Это то, что мы сегодня назвали бы Словом-Логосом Сущего, а Я.В. Чеснов полагал в качестве основания витальной онтологии общества. Общество живо, пока существуют и развиваются коммуникативные практики проектирования чистой антропной среды новых институций, восходящих к истокам антропокультуры с её обрядами перехода и инициаций (проект «Дому Я.В. Чеснова быть в Обнинске»). Данные антропные институции самоопределения и самораспределения и организуют в обществе систему преемственности поколений, воспроизводящуюся в антропной культуре. Средствами антропофеноменалистики проведена реконструкция истоков становления народно-правовой системы - антропного тела народноправовой культуры и её способов организации коммуникативных практик выхода из конфликтогенных ситуаций, что имеет огромное практическое значение для текущей ситуации нестабильности в условиях роста глобального кризиса, грозящего перейти в гуманитарную и антропологическую катастрофу.
Ключевые слова: народно-правовая система, антропное тело, антропный потенциал, перманентная связь поколений, коммуникативные практики, проектирование, чистая антропная среда, институции, истоки антропокультуры, средства ан- тропофеноменалистики
Действительность есть не результат, а результат вместе со своим становлением.
Гегель
Народно-правовая культура и её антропные институции
В проблемных ситуациях мы создаём новые средства, в кризисных ищем новые начала (М. Хайдеггер), а в условиях катастрофы возвращаемся к своим истокам. Чем и занимался наш соотечественник, выдающийся полевой антрополог и мыслитель Я.В. Чеснов (1937-2014). Он стоял у истоков становления в России нового направления в постнеклассической науке - антропофеноменалистики и нового поколения антропопрактик и антропотехник грядущей техноантропогенной цивилизации. Занимаясь истоками возникновения антропокультуры, он обращался к организованностям процесса антропо- и культуроценоза различной степени сложности в их историко-культурной перспективе [5; 14; 15]. Его целью было создание Большой (трансдициплинарной) антропологии в России, востребованной обществом, со своей собственной методологией, набором средств и инструментов. Эту прикладную функцию антропологии как общественного сервиса он назвал гуманитарно-антропологической (философско-антропологической) экспертизой [11; 13]. Сейчас мы назвали бы это практическим применением антропофеноменалистики. Средствами последней мы и попытаемся реконструировать истоки становления антропного тела народно-правовой культуры и её коммуникативных практик.
Есть исторический источник, которым я занимаюсь вот уже 30 лет (Т.И. Селина), - договоры и сделки крестьян пореформенной России второй половины XIX - начала XX века. Количественные методы, использованные при изучении этого комплекса архивных материалов, не позволили раскрыть всю полноту потенциала данного типа источников [1; 2]. В волостные книги попадали и устные договоры и сделки крестьян, заключавшиеся по устоявшейся в крестьянской повседневной жизни практике так называемого обычного права. Именно этот тип коммуникативных практик и не удавалось удержать общепринятыми тогда в науке системными подходами. Они не позволяли ответить на вопрос, что такое народно-правовая культура повседневности и каковы её истоки [6; 7]. Такая постановка вопроса открывала иные перспективы, новое поле возможностей - выйти к антропным истокам народно-правовой культуры через её коммуникативные практики.
У этого шага была своя первопричина - вопрос, на который я искала ответ, поступая на истфак МГУ: кто такой русский крестьянин? Родовое тело народной культуры в чистоте её истоков, отстранённое от меня, нужно было освоить, сделать своим личным опытом. И вот появилась возможность преодолеть эту свою отстранённость от родовой памяти, корневой системы антропного тела народно-правовой культуры, ответив для себя на свой сокровенный вопрос, так мучивший меня. Позже появился новый цикл вопросов: какова первопричина исчезновения вместе с крестьянственностью антропной культуры (период индустриализации)? Сейчас бы мы поставили вопрос иначе: как и кем должно осуществляться разотождествление и переотож- дествление (возвращение) к истокам антропной культуры?
Память предков взывала и не давала покоя. Тема крестьянственности и антропного тела народно-парвовой системы [3] стали тем «рычагом Архимеда», который и привёл меня в методологию трансдисциплинарных исследований, в постнеклассическую науку [4]. Это давало силы для преодоления трудностей на моём пути: поиска иных подходов в методологии (в том числе и системных в СМД-методологии), феноменологии и герменевтике. Так был осуществлён переход к проблематике гуманитарного мышления (в бесконечном) и мыследеятельности, а впоследствии произошла и наша судьбоносная встреча с Я.В. Чесновым на Конгрессе этнологов и антропологов в 1995 году. Каждый увидел в другом своё будущее. Так начался наш совместный творческий путь к истокам антропокультуры [8; 9; 10].
Крестьянственность - хранительница антропной культуры, истоки которой уходят в глубь веков архаики. Тогда же создавалась и народно-правовая система, антропная по своей сути, просуществовшая на протяжении многих веков и сыгравшая роль внутреннего гармонизатора (в бытии-сущем) повседневной жизни мира крестьянственности. Эта система, исторически получившая название обычно-правовой (ноумен), взывала к авторитету традиции: что (предмет действия), как (какими средствами) и кем (лицо субъекта) решались все спорные вопросы исстари, со стародавних времён. Сейчас бы мы сказали, что это была система мер (в безграничном) по восстановлению в крестьянском мире внутреннего равновесия, причём не динамического, а стационарного.
У института обычного права была своя сервисная функция в обществе (в объектности) - управление имманентной реальностью во всём её многообразии (в субъектности) взаимоотношений (в объектности) и связей (в антропно-проектном) между людьми. Данный способ разрешения конфликтогенных ситуаций имел превентивный характер. Своими незамысловатыми средствами он придавал устойчивость общественной системе в целом. Это была антропная институциональность, восходящая к ритуально-космогоническому концепту порождения мира (миф), каждый раз подтверждаемому в ритуально-обрядовых действиях. Будучи историкокультурным прецедентом, данная институациональность стала основанием народной системы естественного права (ноумен).
Исходным в этой народно-правовой системе является антропное существо (в безграничном) как лицо явления - первособытия в сущем (прецедент в беспредельном). О существовании такой коммуникативной практики нам известно из отсылок первых общегосударственых законов - «Салической Правды» и «Русской Правды», Устава Ярослава Мудрого и Соборного Уложения Алексея Михайловича 1649 года. Во многих современных европейских странах существует практика использования норм обычного права в судопроизводстве, но этого нет у нас, несмотря на то, что многие коренные народы Севера и Сибири до сих пор живут по законам обычного права. Почему в рамках проекта Просвещения 1.0 и современного технократического общества не нашлось места для антропной культуры? По каким обычаям мы живём? Есть ли место для института естественного права в грядущей техноантропогенной цивилизации? Как мы собираемся использовать потенциал возникающих в нашей жизни конфликтов для собственного саморазвития и выхода к бытию-сущему, обретению своего подлинного человеческого лица?
Три источника конфликтности сознания человека и проект Просвещения 2.0
Наши изыскания привели нас к иному, трёхисточниковому системному подходу, а затем и к проекту Просвещения 2.0 грядущей техноантропогенной цивилизации, где достойное место займут сетевые коммуникативные практики народно-правовой системы.
Антропофеноменалистический подход даёт возможность заглянуть в истоки неизбывной конфликтности сознания человека: в безначальное (из- начальность), безграничное (исходность) и бесконечное (первичность) - и обратиться к феномену так называемого внутриличностного конфликта и к цивильным способам его разрешения (цивильность в беспредельном), как это мыслилось в антропной культуре архаики (рис. 1).
Почему эти вопросы так важны для нас - для людей технократической культуры? Архика имела развитую антропную культуру, работающую с символом, знаком и изображением. В историко-культурной перспективе она задала свой особый человек-проект, антропную культуру, которой не нашлось места в проекте Просвещения 1.0 (эпоха модерна). Антропос был предан забвению. Отныне он умер для человечества и стал предметом осмеяния. Само его упоминание оказалось под запретом. На него наложили табу, а в сознании человека модерна антропная культура архаики стала символом отсталости и дикости.
Человек модерна всю свою «веду, волю и веру» направил на совершенствование своего интеллекта, ума и мышления в их объектно-предметной дисциплинарности. Все последующие эпохи (индустриальная и постиндустриальная) стали прорывом в области естественных наук, инженерии, технологий. Антропной культуре были отведены маргинальные роли, а сама антропность спряталась в глубинах бессознательного. Она стала достоянием лишь профессиональных антропологов, их интеллектуальных эзотерических «штудий». А ведь благодаря антропной культуре архаики были заданы антропотехнические способы перехода общества от варварства к цивилизации. Этот опыт достоин нашего внимания, изучения и практического освоения.
Что изменилось в современном мире? Почему мы считаем, что нам нужно вернуться к своим истокам, искать ресурсы в антропности, чтобы двигаться дальше? Почему наш взор обращён к истокам антропокультуры архаики? Грядущая цивилизация роботизации и искусственного интеллекта несёт небывалые по своим масштабам риски. Это вызов нашего времени - на него придётся отвечать адекватными действиями, преодолевая различного рода дефекты.
Прошлые поколения отвечали на вызовы своей эпохи (проект Просвещения 1.0). Нам придётся «жить своим умом», без чужих помочей, отвечая на вызовы своего времени, направляя свои усилия на координацию наших совместных действий к созданию нового поколения антропопрактик и антроптехник как средства цивильного способа разрешения потенциально опасных конфликтогенных ситуаций в обществе в условиях перехода от постиндустриальной (технократической) к техноантропо- генной цивилизации.
Предстоит большая работа по созданию масштабного, инновационного проекта Просвещения 2.0 по преодолению потенциально конфликтогенного состояния российского общества в условиях глобального цивилизационного кризиса, который может стать неуправляемым и перерасти в гуманитарную и антропологическую катастрофу. Данный проект имеет стратегически важное значение для России с точки зрения перспектив развития страны и предотвращения угроз, исходящих от вызовов времени. Этим сюжетам посвящён наш сетевой проект «Дому Я.В. Чеснова быть в Обнинске»1.
В современной цивилизации человек отстранён от техники, а техника от человека. Технический прогресс неустраним. Но кто кому служит? Ответ должен дать Человек, а не искусственный интеллект или робот. Но если общество самоустранится, то есть угроза смерти человека. Когда-то имманентное и трансцедентное в постижении мира составляло суть мировоззрения. Теперь же мировоззрение предписывает человеку куда ему идти (каким путём) и как (что он должен делать). Из культуры выпало трансцендентное, тайна человеческого бытия в мире. Их заменил программно-мобилизационный подход к габитусу человека с заданной схемой того, как он должен действовать. В современной культуре Антропос предан забвению, в ней нет места трансцендентному, а значит, и забеспредельному, предельному, определённому, сущему. Это прямое следствие того мира, в котором мы живём. Мы вступили в век высоких технологий, где отсутствует антропная культура как таковая, человек пока ещё жив, но есть опасность его смерти. Сетевая коммуникативная практика проекта Просвещения 2.0 стала средством освоения творческого наследия Я.В. Чеснова. Для этого была создана специальная группа в фейсбуке «Дому Я.В. Чеснова быть в Обнинске».
Мы стоим на плечах гигантов, но они не должны закрывать нам путь в будущее. В условиях глобализации идея единой «эмбриональной цепи» как «родового тела культуры» (Я.В. Чеснов) обретает совсем иной смысл. Это идея антропной культуры человечества как соорганизатора (соудержа- теля) разницы потенциалов ныне живущих, прошлых и ещё не родившихся поколений в их историко-культурной перспективе.
Кейс: исходное ритуальное действие как память о Первособытии изначальных времён
При взгляде на истоки становления цивилизации взору открывается замысел проекта архаики, связанный с местом и предназначением антропной культуры в жизнедеятельности человека и общества. В работах В.Н. Топорова [12] была предпринята попытка логико-семантической реконструкции космогонического мифа, сюжетно и сценически воспроизводимого в ритуалах.
Данные ритуальные действия носили символический характер и имитировали процесс порождения мира в действиях демиургов - посредников между миром человека и Богов. Благодаря проживанию актов творения в ритуальном действии, человек приближался к креативному состоянию демиурга, пребывающего в безначальности. Данная ритуальная антропопрактика, организованная сообществом, задействовала индивидуально-коллективное естество (иммманентную субъектность) человека. Благодаря усилиям её участников возникало единое антропное тело ритуальных действий. Оно возвращало к жизни сюжеты сцен изначального Первособытия. Оживавшее прошлое превращалось в живое былое. Здесь-вот-сейчас живая память о Перво- событии воплощалась в сценическом антропном действии ритуала. Это оживающее в антропном теле ритуала Событие из первоначальных времён и было исходным (в безграничности) в становлении антропокультуры архаики - её антропопрактик и антропотехник, игравших роль медиатора между миром живых и мёртвых, Богов, демиургов и людей.