Первыми после перерыва 1930-х -- начала 1940-х гг. были открыты Иволгинский (1945 г.) на территории Бурят-Монгольской АССР и Агинский (1946 г.) дацан на территории Агинского Бурят-Монгольского автономного округа в составе Читинской области. С этого момента началось возрождение официальной, институализированной буддистской религиозности на территории Забайкалья в послевоенное время. К сожалению, на сегодняшний день нет достаточно обширной информации о развитии буддизма в регионе в первое послевоенное десятилетие. Помимо дат открытия дацанов, упоминаний о службах, а также об открытии некоторых культовых построек в публикациях найти иные данные очень сложно. Мало их и в источниках.
Есть упоминание о том, что буддистская община в с. Иволга зарегистрирована в 1945 г., здание под молебны предоставлено местными жителями. В декабре 1945 г. в Иволгинском дацане прошла первая открытая служба «Сахюсун хурал», а в феврале следующего года новогодняя служба «Сагаалганай хурал». Первое культовое строение на территории Иволгинского дацана, Цогчен-дацан было возведено в 1948 г. Земля же под постройки всего монастырского комплекса выделена государством только в 1951 г. [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 32, л. 19].
В 1946 г. было организовано Центральное Духовное управление буддистов СССР [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 21, л. 26], однако данных о первоначальном этапе его существования также мало.
Относительно Агинского дацана приведённая дата открытия в 1945 г. традиционна для публикаций. В то же время в листе единовременного учёта религиозных объединений 1961 г. читаем: «.Дата регистрации 1949 г.» [6, ф. р-6991, оп. 4, д. 373, л. 2].
Информационная наполняемость источников относительно буддистской религиозности Забайкалья меняется во второй половине 1950-х гг. К этому времени относится появление в архивных хранилищах упоминавшихся выше более полных отчётов уполномоченных.
В январе 1957 г. появилось ходатайство от Центрального духовного управления буддистов СССР в адрес Совета по делам религиозных культов. В нём за подписью председателя Пандидо Хамбо ламы Еши Доржи Шарапова и заместителя Дид Хамбо ламы Жамбал-Доржи Гомбоева высказывалась просьба вернуть буддийские храмы в Гусино-Озерске Селенгинского аймака Бурят-Монгольской АССР и Цуголе на территории Читинской области [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 11, л. 2].
По этим вопросам было много ходатайств верующих. Превращение храмов в действующие дацаны имело бы, по мнению руководства буддистов СССР, большое политическое и общегосударственное значением [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 11, л. 2].
Вопрос о Гусиноозерском (ранее Тамчинском) дацане стоял на повестке дня в течение нескольких лет. В 1956 г. уполномоченному Совета было поручено со стороны Совета Министров Бурят-Монгольской АССР провести переговоры с бывшим Пандидо Хамбо ламой Лубсан-Нимой Дармаевым о передаче здания бывшего дацана в ведение Центрального духовного правления буддистов СССР, но последний отказался говорить об этом. Совет по делам религиозных культов обращался с просьбой к уполномоченному по Бурят-Монгольской АССР выйти с предложением в Совет Министров Бурят-Монгольской АССР об открытии в одном из зданий Гусиноозерского дацана действующей культовой постройки. Если решение будет положительным, рекомендовалось отправить документы на утверждение в Совет Министров СССР [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 11, л. 3].
К 1957 г. относится заявление председателя Центрального духовного управления буддистов СССР Пандидо Хамбо ламы Еши Доржи Шарапова и заместителя Дид Хамбо ламы Жамбал-Доржи Гомбоева о передаче в будущий Гусиноозерский дацан 108 томов Ганджура и 220 томов Данджура, а также полное собрание сочинений Цонхавы и знаменитую буддистская статую «Дзандан Чжу» из Эгетуйского дацана. Все перечисленное было передано в музей во второй половине 1930-х гг. [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 11, л. 3-4].
Аналогичная просьба касалась будущего Цугольского дацана. Руководство Центрального духовного управления буддистов СССР просило передать туда предметы культа из Читинского областного краеведческого музея. Для уже действовавшего Агинского дацана высказывалась просьба о передаче большой статуи Будды, а также Ганджура и Данджура [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 11, л. 4].
К сожалению, как достаточно широко известно, вопрос о передаче верующим помещений Гусиоозерского и Цугольского дацанов в рассматриваемое время так и не был решен. Таким образом, вплоть до конца 1980-х гг. на территории Забайкалья было два официальных центра буддизма, Иволгинский и Агинский дацаны. При этом у руководства Центрального духовного управления буддистов СССР в конце 1950-х гг. возник вопрос о возможном количестве монашествующих буддистов. Он был задан Совету по делам религиозных культов, на что был получен ответ, в котором отмечалось, что количество лам в дацанах -- это внутреннее дело Духовного управления. Об это его главе Е. Д. Шарапову говорилось во время его приёма в Совете в январе 1957 г. Отмечалось также, что Е. Д. Шарапов высказал мнение, что ламы должны быть лояльны к советской власти. Согласился он и с тем, что ламы, желающие зачисления в штат, должны иметь заключение Духовного управления и представляться уполномоченному Совета для регистрации. О допуске имеющихся лам в штат дацанов вопрос было необходимо решать в каждом отдельном случае [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 11, л. 7].
Показатель религиозности общества -- это наличие и степень почитания святых для верующих мест. На территории Забайкалья главным таким местом для буддистов в рассматриваемое время была одна из трёх основных священных вершин ламаизма -- Алхана (Алханай). В некоторых документах именуется субурганом. Располагалась она в Бурят-Монгольском (Бурятском) автономном округе Читинской области [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 35, л. 8; 6, ф. р-6991, оп. 6, д. 1876, л. 8].
В Бурятской АССР, согласно документам, святых мест не было, паломники ездили в большом количестве, особенно летом на Алханай. В то же время известно, что в начале 1960-х гг. было много паломников в Иволгинский дацан, что привело к ограничению со стороны власти поездок туда такси [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 20, л. 2; д. 24, л. 5].
Известен перечень буддистских святых мест, особо почитавшихся бурятами на территории Читинской области в начале 1980-х гг. Очевидным является то, что сохранились они с довоенного времени и были в рассматриваемый в статье период. Все они на территории Агинского Бурят-Монгольского (Бурятского) автономного (национальный с 1958 г.) округа. В Агинском районе -- это три обо: Будуон, Улан-Хада и Пунцук, в Дульдургинском -- субурган в районе селения Узон, в Могойтуйском -- субурганы Зугала, Саган-Челутай, Догой и Хан-Ула [6, ф. р-6991, оп. 6, д. 1876, л. 8].
Об обо документы говорят и относительно Бурят-Монгольской (Бурятской) АССР, правда, не называя их «святыми местами». Речь идёт о таковых на горах Капитанка, Клиентка, Хойсо-бор, а также на 500-км тракте «Улан-Удэ -- Закаменск» [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 35, л. 8].
Таким образом, святых для бурят буддистских мест в Забайкалье было достаточно много, и посещались они в массовом порядке.
Ещё один показатель степени религиозности населения -- это финансовые средства, которые оно готово пожертвовать на нужды религиозных объединений, а также внести в оплату обрядов. В середине 1950-х -- начале 1960-х гг. доход Иволгинского дацана составлял от 265 тыс. руб. -- в 1956 г., до 725 тыс. руб. -- в 1960 г.; а Агинского, в 1961 г. -- 828,7 тыс. руб. Здесь следует отметить, что значительная часть дохода -- это взносы священнослужителей -- лам, составлявшие в некоторые годы до половины поступавших сумм [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 20, л. 2; д. 24, л. 3]. Однако и те суммы, что поступали по разным статьям от прихожан, представляются значительными и, на наш взгляд, позволяют говорить о значительной религиозности бурятского буддистского населения региона.
Относительно подробно охарактеризовав степень распространения в Бурятии буддизма, следует несколько слов сказать о шаманизме и православии.
Шаманизм, несмотря на вытеснение его ламаизмом, православием и иными учениями, а также, несмотря на постоянные гонения со стороны советской власти, в среде бурят сохранился. Краткие упоминание об этом встречаем в источниках. Однако очевидно, что он не мог существовать в официально институализированной форме.
Если о шаманизме в среде бурят в рассматриваемое время встречаются хоть какие-то упоминания, то о православии их на сегодня автором не встречено. Отметим, что даже признанный специалист по истории православия в Бурятии Г. С. Митыпова об этом, рассматривая послевоенный период, не говорит [11, с. 244-257]. В то же время, очевидно, что православные буряты могли являться членами официально зарегистрированных религиозных объединений.
Отметим, что архивные источники дают нам информацию по деятельности представителей иных религиозных учений на территории Забайкалья. Помимо православия, данных о котором относительно немного, речь идёт о незарегистрированных религиозных сообществах католиков, протестантов и последователей Свидетелей Иеговы. При этом последних на территории двух административных единиц РСФСР в Забайкалье, было значительно больше. О старообрядцах мы не говорим. Очевидно, что появление среди них бурят маловероятно. Единоверие в архивных источниках относительно рассматриваемого периода времени не упоминается.
Данных о наличии верующих бурят, исповедующих католицизм, протестантизм, а также последователей Свидетелей Иеговы, на сегодня не встречено.
Таким образом, можно констатировать, что официальная, институализированная религиозность бурятского населения Забайкалья во второй половине 1950-х -- начале 1960-х гг., как минимум, «имела место быть», а как максимум, была достаточно активной и широко распространённой. Она находила выражение в приверженности, в основной своей массе, к северной ветви буддизма -- ламаизму.
Период после Великой Отечественной войны стал для религиозных учений на территории СССР своеобразной отдушиной. Речь идёт, прежде всего, о первых нескольких годах, причём объективности ради стоит отметить, что названый этап начался несколько ранее, в сентябре 1943 г., с момента широко известной встречи И. В. Сталина с высшими иерархами православной церкви и изменением отношения советской власти сначала к православию, а затем и к иным религиозным учениям. Выразилось это в открытии определённого количества культовых построек для служб, а также в регистрации религиозных объединений.
На территории Забайкалья, в отличие от иных территорий РСФСР, открытие храмов и регистрация религиозных сообществ носили единичный характер. Это свойственно для двух основных религиозных учений региона -- православия и буддизма. По остальным религиям практически весь советский период зарегистрированных религиозных объединений не было, хотя существовало их относительно много, действовали они в основном нелегально.
Ламаизм нашёл выражение в таких институализированных структурах, как зарегистрированные и разрешённые государством религиозные объединения, действующие культовые строения. Они разделились на две больших административно-территориальных единицы РСФСР: Бурят-Монгольскую (Бурятскую) Автономную Советскую Социалистическую Республику и Читинскую область. В первой центром буддизма стал Иволгинский дацан, во второй -- Агинский дацан. При этом в Читинской области находилось особо почитаемое бурятами-ламаистами место -- горный массив Алхана (Алханай).
С момента открытия двух дацанов, а также с года открытия при Иволгинском дацане Центрального духовного управления буддистов развитие буддизма (ламаизма) в регионе шло стабильно поступательно, без особых резких изменений вплоть до смены социально-политической парадигмы во второй половине 1980-х гг. и коренной трансформации отношения к религии в государстве.
Несмотря на существование незначительного количества культовых построек, можно говорить о том, что буддизм, на официальном уровне, получил достаточно широкое распространение. Об этом свидетельствует количество прихожан и священнослужителей, которых было значительно больше, чем, к примеру, у официальных институтов православной церкви.
Значительным у бурят-буддистов, по сравнению с другими религиозными учениями, был объём финансовых средств, которые они тратили на религиозную составляющую жизни. Обобщающая оценка бурятской религиозности, с учётом данного критерия, может быть очень высокой.
Следует сказать, что буддизм в Бурятской АССР и Читинской области развивался, с одной стороны, зависимо -- всё же Центральное духовное управление буддистов руководило всеми верующими. С другой стороны, религиозные связи между регионами были несколько ограниченными, а значит, и в развитии двух центров буддизма была определённая самостоятельность, оно шло, в своём роде, параллельно.
Обязательным для автора данных строк станет замечание о том, что проблематика, заявленная в названии, должна найти дальнейшее изучение. На сегодня нельзя сказать, что религиозность населения Забайкалья в советское время изучена в должной степени. Требуется дальнейшая серьёзная работа с источниками, прежде всего, с архивными документами, по воссозданию наиболее полной картины религиозной ситуации в регионе, и для автора это совершенно очевидно.