Антирелигиозная политика советской власти в Забайкалье в 1950-х -- начале 1960-х годов и религиозность забайкальских бурят
Е.В. Дроботушенко
В статье на основе архивных документов характеризуются особенности официальной, институализированной религиозности забайкальских бурят во второй половине 1950-х -- начале 1960-х гг. Автор отмечает, что на сегодняшний день заявленная в названии статьи проблема практически не изучена. Забайкалье в рассматриваемое время -- это территория двух субъектов РСФСР: Бурят-Монгольской (Бурятской) Автономной Советской Социалистической Республики и Читинской области. Данные по религиозности населения Забайкалья в рассматриваемый период можно получить, главным образом, из отчётов уполномоченных Советов по делам религиозных культов и по делам Русской Православной Церкви, а с 1965 г. -- Совета по делам религий при Совете Министров СССР. Степень религиозности общества можно оценить по двум составляющим: институализированной -- официально зарегистрированные религиозные институты, (религиозные объединения), действующие постройки культового назначения, священнослужители; неинстуализированной, т.е. неофициальные религиозные структуры. Маркерами же измерения религиозной составляющей выступают: количество зарегистрированных религиозных объединений; построек культового назначения; священнослужителей; их территориальное расположение; число учтённых верующих-прихожан; суммы, поступавшие из разных источников на нужды религиозных объединений; священные места; паломничества и др. Религиозность бурятского населения Забайкалья в основной своей массе проявлялась в исповедовании северной ветви буддизма -- ламаизма. Отмечается, что, несмотря на серьёзную антирелигиозную направленность советской власти, бурятское население во многом оставалось религиозным. Было значительное количество прихожан, зарегистрированные религиозные объединения, культовые постройки.
Ключевые слова: буряты, религиозность, вера, обряд, священнослужители, верующие.
RELIGIOSITY OF TRANS-BAIKAL BURYATS IN THE CONDITIONS OF ANTIRELIGIOUS POLICY OF THE SOVIET STATE IN THE 1950s - EARLY 1960s
E.V. Drobotushenko
In the article, on the basis of archival documents, the features of official, institutionalized religiosity of Transbaikal Buryats in the second half of the 1950s - early 1960s are characterized. The author says that at present the problem stated in the title of the article is practically not studied. Transbaikalia at the time in question is the territory of two subjects of the RSFSR, the Buryat-Mongolian (Buryat) Autonomous Soviet Socialist Republic and the Chita region. Data on the religiosity of the population of Transbaikalia, in the period under review, can be obtained mainly from the reports of the authorized Councils for religious cults and the affairs of the Russian Orthodox Church, and since 1965, the Council for religious affairs under the Council of Ministers of the USSR. The degree of religiosity of society can be assessed by two components: institutionalized one - officially registered religious institutions, such as religious associations, priests and existing buildings of religious purpose, and non-institutionalized one, i.e. unofficial religious structures. Markers of the measurement of the religious component are: the number of registered religious associations, buildings of religious purpose, priests, their territorial location, the number of registered believers-parishioners, the amounts received from different sources for the needs of religious associations, sacred places, pilgrimages, etc. For the Buryat population of Transbaikalia, religiosity was manifested, for the most part, in the Northern branch of Buddhism - Lamaism. It is noted that, despite the serious antireligious orientation of the Soviet government, the Buryat population largely remained religious. There were registered religious associations, religious buildings, there was a significant number of parishioners.
Keywords: Buryats, religiosity, faith, rite, priests, believers.
Вопросы существования национальностей (этнических групп) в границах полиэтничного государства, каким является Российская Федерация, крайне важны для выстраивания поступательного развития общества. Это предопределено, с одной стороны, необходимостью толерантных отношений между этносами, с другой -- важностью сохранения этнической идентичности. Для сохранения межэтнического мира в России необходимо знать историю отдельных национальностей, понимать важность сохранения особенностей их жизни и быта, культуры. Сказанное предопределяет актуальность темы настоящего исследования.
Советское время в истории отечественной государственности отличалось желанием властей сгладить различия между национальностями, а также изжить элементы религиозности их представителей. Серьёзная антирелигиозная борьба привела к определённым результатам, однако насколько удалось искоренить религиозность в отдельных этнических группах -- вопрос достаточно спорный.
Объектом исследования являются забайкальские буряты, предметом -- их официальная, зарегистрированная религиозность в сложный период антирелигиозной, атеистической политики власти во второй половине 1950-х -- начале 1960-х гг. антирелигиозная политика советский забайкалье
Буряты -- это народность монгольской группы. Территория их расселения в Забайкалье -- район озера Байкал с востока и юго-востока, а также степные территории Восточного Забайкалья -- агинские степи.
Изучение степени религиозности бурят Забайкалья находила отражение на страницах научных публикаций, причём это труды ещё досоветского периода. Наиболее серьёзный анализ получили шаманизм и ламаизм. Здесь можно сказать об исследованиях Н. Н. Агапитова, Б. Д. Базарова, Г.Р. Галдановой, Д.С. Жамсуевой, М.Д. Зомонова, Т.М. Михайлова, Б. Э. Петри, Л. А. Смолякова, Н. В. Цыремпилова и др. [1; 2; 4; 8; 10; 13; 14; 19-22 и др.].
Определённую характеристику получило в среде бурятского населения региона православие, однако специальных работ о нём немного. В то же время отдельные аспекты можно найти в обобщающих исследованиях по православной истории Забайкалья О. В. Бураевой, Г. С. Митыповой, В. Т. Михайловой, Б. З. Нанзатова, Т. Е. Санжиевой и др. [3; 11; 12; 15-18 и др.].
Особенностью основной массы имеющихся публикаций является то, что они в оценке религиозной составляющей бурят заканчиваются досоветским временем. О советском периоде специального, объёмного исследования на сегодня нет. Сказанное предопределило появление настоящей статьи.
Методология исследования опиралась на традиционные походы исторической науки: цивилизационный и формационный. Первый помог при характеристике черт бурятской официальной институализированной религиозности через оценку особенностей цивилизационных основ большой этнической группы. Второй подход важен в рамках характеристики черт социалистической формации со свойственной ей антирелигиозной, атеистической парадигмой.
В работе автор опирался на основополагающие принципы исторической науки. Принцип историзма дал возможность проанализировать институциональную составляющую в официальной религиозности бурятского населения Забайкалья в её историческом развитии. Принцип объективности позволил использовать только те факты, которые приводятся в источниках, без учёта субъективной составляющей при их оценке.
В основу исследования были положены общенаучные методы: сбор, анализ и синтез материала, а также специальные: сравнительно-исторический и системный. Первый позволил проанализировать аспекты истории в их сравнении, второй -- рассмотреть большие явления как системы со свойственными им составляющими.
Религиозность бурят испытывала влияние окружающих религиозных групп. Изначально буряты являлись приверженцами шаманизма. Несколько позже они отошли к буддизму, к его северной ветви -- ламаизму. Первый бурятский стационарный монастырь был построен ещё в 1741 г. -- это был Тамчинский дацан. С середины XVII в. на бурят оказывало влияние православие, появившееся в регионе вместе с русскими первопроходцами, с казачьими отрядами, в составе которых находились православные священнослужители. В итоге, религиозность бурят получила особый «окрас». Буряты вплоть до настоящего времени исповедуют шаманизм, часть их представителей является православными. Однако основная масса на протяжении достаточно длительного времени является буддистами.
Проблема оценки религиозности общества в советское время связана со слабой информативностью источников. Очевидно, что в рамках антирелигиозной, атеистичной политики советского государства статистических данных о религиозности населения в сегодняшнем понимании не было. Единственный источник информации -- это архивные документы. В плане отражения ситуации с религиозными процессами -- это отчёты уполномоченных Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР (с 1943 г.), Совета по делам религиозных культов при том же Совете (с 1944 г.), объединённого Совета по делам религий при Совмине СССР (с 1965 г.). Данный источник, при том, что он, по сути, является единственным, в реальности далеко не всегда даёт данные по религиозным процессам. Причём отчётная документация значительно отличается по регионам. И следует отметить, что Забайкалье по качеству отчётов находится далеко не на первом месте. Отчёты зачастую носили характер формальной отписки. В большинстве своём -- это краткие статистические данные, в некоторых достаточно редких случаях можно встретить аналитические записки с оценкой ситуации, в то же время это, скорее, исключение из правил.
Основу исследования составили материалы отдельных дел Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), а также Государственного архива республики Бурятия (ГА РБ). Отсутствие в источниках отсылок на Государственный архив Забайкальского края обусловлено тем, что на сегодняшний день автором не найдены в его фондах дела по проблематике настоящего исследования.
Религиозность населения можно измерить через институализированную составляющую, т. е. существующие религиозные институты. При этом они могут быть как официальными, зарегистрированными, зафиксированными государством, так и нет. Первые -- это действующие постройки культового назначения, зарегистрированные религиозные объединения, священнослужители, учтённые верующие -- прихожане конкретного зарегистрированного прихода, поступающие финансовые средства и т. д. Вторые -- это наличие и деятельность институционально незакреплённых структур, таких как незарегистрированные религиозные сообщества, служители культа. При сложности официальной регистрации в советское время второй компонент приобретает особую значимость. Однако отчётность давалась только по зарегистрированным институтам, по иным данные отрывочны и сегодня не дают возможности составить полную картину. В то же время определённая информация по ним имеется, а значит, попытка воссоздания религиозной ситуации в её историческом развитии отчасти возможна. Однако в данном исследовании речь пойдёт только об официально зарегистрированной религиозности забайкальских бурят.
Для характеристики религиозности бурятского населения очевидным является обращение, прежде всего, к буддизму, информация о котором, как отмечалось выше, получена из отчётов уполномоченных Совета по делам религиозных культов и переписки с ними. Уполномоченными Совета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР Бурят-Монгольской, а затем Бурятской АССР во второй половине 1950-х гг. были заместитель Председателя Совета Министров БМ АССР по социально-культурным вопросам Д. Л. Линхобоев, в 1960-е -- первой половине 1970-х гг. -- Д. Б. Очиржапов [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 11, л. 1; 9, с. 390]. Именно их имена чаще всего встречаются в документах.
Что касается Читинской области, то, к сожалению, на сегодняшний день достоверно установить имена и фамилии уполномоченных можно только, начиная с конца 1960-х гг., до того времени информация пока не обнаружена.
Работали уполномоченные в соответствии с планами, упоминания о которых встречаются в документах [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 11, л. 1]. Сами планы на данный момент нами не встречены. Отметим также, что не самой качественной была работа самих уполномоченных. Это становится очевидным из отчётной документации, а также из некоторых замечаний, к примеру, Совета по делам религиозных культов. Так, в марте 1957 г. появилось письмо на имя уполномоченного по Бурятской АССР тов. Д. Л. Линхобоева, в котором отмечалось, что Совет в течение полугода не получал от него никакой информации по вопросам религиозной жизни в республике. И это при том, что, помимо обычного обязательного отчёта, им должна была быть сдана докладная записка о состоянии религиозности населения Селенгинского и Еравнинского районов Бурят-Монгольской АССР.
О прошедшем ещё в июле 1956 г. буддистском молебне «майдари», на котором присутствовало около 600 чел. в Совет было сообщено через полгода. То же самое было с буддистским молебном «Сагба Дуйсэн»: о нём доложили через 4 месяца; о молебне «Зула Хурал» -- через три. По правилам Совета, докладные записки о проведении столь значимых массовых мероприятий должны были появляться в течение нескольких дней.
Можно привести и ряд иных замечаний Совета в адрес своего уполномоченного по Бурят-Монгольской АССР, которые, с одной стороны, негативно характеризуют его работу, с другой -- показывают те направления, в которых работали органы власти в плане религиозной составляющей жизни общества: «...Выводы должны подтверждаться фактами. Сравнительными, с прошлыми годами цифрами о количестве молящихся и поступивших пожертвований.
Вы до сих пор не сообщили в совет о ваших беседах с председателем духовного управления Шараповым.
Вы не выполнили требование о высылке записей приёмов служителей культа и верующих.
Планы работы и информационные ответы от вас поступают только после неоднократных напоминаний и с большим опозданием» [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 11, л. 8].
Несмотря на сказанное выше, именно отчёты дают нам основное представление о религиозности населения Забайкалья. Также отметим, что и сами уполномоченные по-разному относились к своей работе. Так, сменивший Д. Л. Линхобоева Д. Б. Очиржапов, на наш взгляд, более серьёзно относился к должностным обязанностям. Уже в августе 1958 г. он акцентировал внимание на необходимости приведения в порядок «буддистских объектов». Очевидно, что в советской антирелигиозной системе такое пожелание было продиктовано не заботой о культе. Причиной называлось постоянно возрастающее желание иностранцев познакомиться с жизнью буддистов Забайкалья. Читаем об этом в одной из записок на имя секретаря Читинского исполкома депутатов трудящихся тов. Матвеевой [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 11, л. 14].
В конце 1950-х гг. буддистов Бурятской АССР посетила делегация религиозных деятелей из Непала. Делегация приезжала по приглашению Духовного управления буддистов СССР с согласия Совета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР. В состав делегации входили президент Непальского буддийского общества «Дхармодая Сабха» и вице-президент Всемирного братства буддистов Амритананда [5, ф. р-1857, оп. 1, д. 16, л. 1]. Следует также отметить, что разрешение на приезд иностранных делегаций в Бурятию со стороны советских властей -- это отражение их отношения к буддистской религии, понимание значимости буддистской религиозности в регионе.