2
Анализ концепта «грех» в русской языковой картине мира на материале художественной литературы
А.Н. Клочан, студент
Кубанский государственный университет
(Россия, г. Краснодар)
Аннотация
В данной статье мы проанализировали концепт «грех» и выявляли основные тенденции его функционирования. Материалом для исследования послужила русская художественная литература разных периодов: от эпохи классицизма до постмодерна. Главная тенденция, присущая концепту «грех» - «секуляризация концепта», характеризующаяся изменением лексического значения слова или его коннотации, выводящая на первый план внерелигиозные компоненты смысла.
Ключевые слова: концепт, грех, языковая картина мира, тенденции языка, секуляризация.
религиозный смысл грех художественный текст
Понятие «грех» входит в число ключевых идей многих культур, в том числе и русской. Православное вероучение, составляющее каркас русской языковой картины мира, основывается на новозаветном понимании греха, границы которого четко не определены.
Проведенный анализ позволяет говорить о том, что в русской народной религиозности существуют неправославные пласты, переплетенные с верой, то есть т.н. «народное христианство», нашедшее отражение в русском языке, например: «Кто без греха?», «Все не без греха» (у всех есть недостатки, слабости, ошибки). Из-за переосмысления греха, изначально в бытовом дискурсе, как чего-то сущего меняется и принадлежность к лексико-грамматическому разряду.
В светском, обыденном понимании грех человеческая слабость. Дериваты слова часто приобретают ироничный, шутливый оттенок, формально это выражено уменьшительно-ласкательными суффиксами. Также дериваты обладают измененной коннотацией.
Далее проанализируем особенности употребления концепта «грех» на конкретных примерах из русской художественной литературы.
Начнем с того, что в сознании русского человека понятие «грех» неоднородно. Есть грехи «более тяжкие» и «менее тяжкие». Так в произведении А.С. Пушкина «Анджело» главный герой так говорит о предательстве:
Простить? что в мире хуже
Столь гнусного греха? убийство легче.
На что Изабела ему отвечает: «Да, Так судят в небесах, но на земле когда?».
Из этого мы можем сделать вывод, что для религиозного сознания предательство - высший грех (вспомнить хотя бы дантовскую модель ада), но для обыденного сознания это не всегда так.
Рассмотрим значение других грехов в русской национальной картине мира. Так в романе Чернышевского «Что делать?» Рахметов пытается на чуждом ему языке богословия объяснить Вере Павловне суть ее неправоты:
«Теперь, я не говорю уже о том, что вы разрушали благосостояние 50 человек, - что значит 50 человек! - вы вредили делу человечества, изменяли делу прогресса. Это, Вера Павловна, то, что на церковном языке называется грехом против духа святого, - грехом, о котором говорится, что всякий другой грех может быть отпущен человеку, но этот - никак, никогда». Из предыдущего контекста религиозная аналогия может возникнуть все с тем же предательством, о котором уже говорилось как о величайшем из грехов.
Об еще одном грехе говорит Владимир Высоцкий в стихотворении «Про речку Вачу»:
Рупь - не деньги, рупь - бумажка,
Экономить - тяжкий грех.
Ах, душа моя тельняшка -
В сорок полос, семь прорех!
Казалось бы, какое отношение экономия имеет к греху, тем более в наше время, когда наука экономика возведена на пьедестал почета? Но, вероятно, Владимир Семенович имел в виду «экономию» в смысле «стяжательства», которое порой граничит с «алчностью», являющуюся, в свою очередь, грехом. Но эта цепочка смыслов дает нам понять, что автор употребил дефиницию «экономить - тяжкий грех» в ироничном контексте, как будто говоря нам, что не стоит вдаваться в крайности.
Дмитрий Быков в сборнике стихотворений «Военный переворот» упоминает один из грехов - зависть, однако религиозный смысл фразы утрачивается за счет «сравнения важности» грехов.
Ан нету выхода. Ни в той судьбе, ни в этой.
Накрылась истина, в провал уводит нить.
Грешно завидовать бездомной и отпетой
Их доле сумрачной, грешней над ней трунить.
Все в том же сборнике мы видим строки:
Гвозди гнутся под молотком, дно кастрюли покрыла копоть,
Ни по пахоте босиком, ни в строю сапогом протопать.
Одиночество -- тяжкий грех. Мне чужой ненавистен запах.
Я люблю себя больше всех высших принципов, вместе взятых.
В русской национальной картине мира нет четко сформированного тезиса «одиночество - есть грех» или «одиночество - не грех», из этого можно сделать вывод о том, что употребление Дмитрием Львовичем такой конструкции сугубо индивидуально. В этом случае слово «грех» нужно понимать в другом, секуляризированном значении. А употребление конструкции «Это - грех», о которой уже говорилось выше, увеличивает воздействие на читателя.
В «Очарованном страннике» Лескова мы можем встретить народное представление о грехе отчаяния: « «Я, мол, молился, да уже сил моих нет и упование отложил«. «А ты, - говорят, - не отчаявайся, потому что это большой грех!»». Эти представления обыденного сознания об отчаянии опираются на религиозное понимание, так преподобный Нил Снайский говорил: «Согрешить - дело человеческое, отчаяться же - сатанинское и губительное; и сам диавол отчаянием низвергнут в погибель, ибо не захотел покаяться».
В романе Виктора Ерофеева «Русская красавица» один из героев пытается дать определение пьянству через понятие греха: «Пьянство -- не самый большой грех, если вообще это грех. Это, если хотите, форма всеобщего покаяния, когда церковь загнана в угол и пребывает в стагнации». В русской национальной картине мира с понятием «пьянство» связаны понятия «болезнь», «безумие», «беда» и реже «грех», в котором присутствует смысловой элемент осознанности. То есть, если о пьянстве говорят как о беде или болезни, то имеют в виду невиновность человека в нем, если же говорить о пьянстве как о грехе, то становится очевиден осознанный выбор, отсюда и вина конкретного человека.
В стихотворении Дмитрия Быкова «Избыточность» экспрессивным словом «грех» заменено нейтральное «ошибка» или «недостаток»:
Избыточность - мой самый тяжкий грех!
Все это от отсутствия опоры. Я сам себя за это не люблю.
Автор прибегнул к этому приему, чтобы придать выразительности поэтическому тексту. Можно вспомнить этимологию слова «грех», в которой указывается на изначальное значение «ошибки», «искривления».
Таким образом, понимание «греха» и его категорий в русской национально картине мира во многом опирается на православную традицию, однако в то же время и переосмысливает ее. В рамках тенденции секуляризации концепта «грех», наблюдаются употребление слова в другом смысле, для придания речи выразительности, что характерно для произведений модернизма и постмодернизма.
Часто в текстах произведений русской литературы фигурирует такое понятие, антонимичное понятию «грех», - «безгрешность».
Как уже отмечалось ранее, в православной традиции такое понятие может быть только по отношению к Богу, Богоматери или святым. Отсюда и специфика употребления слова «безгрешность» и однокоренных ему слов: либо в ироничном свете, либо в благоговейном, чтобы подчеркнуть благодетель, граничащую со святостью.
Так в произведении А.П. Чехова «Дуэль» об Иване Лаевском говорится так: «По общему мнению, он был безгрешен, и водились за ним только две слабости: во-первых, он стыдился своей доброты и старался маскировать ее суровым взглядом и напускною грубостью, и, во-вторых, он любил, чтобы фельдшера и солдаты называли его вашим превосходительством, хотя был только статским советником». Не составляет труда заметить, что в данном случае нарушается логический закон тождества. Однако в художественном тексте такое сочетание, представляющее собой оксюморон, используется с целью создания иронии.
В стихотворении А.А. Вознесенского «Ода сплетникам» мы видим следующие строки:
У, сплетники! У, их рассказы!
Люблю их царственные рты,
их уши, точно унитазы,
непогрешимы и чисты.
Слово «непогрешимость» в словаре Ефремовой - «абсолютная, не вызывающая сомнения верность в вопросах веры и морали». Таким образом, здесь мы видим аналогичное несоответствие, вызывающие комизм на грани сатиры.
В «Мертвых душах» Гоголя о Ноздреве говорится следующим образом:
«В картишки, как мы уже видели из первой главы, играл он не совсем безгрешно и чисто, зная много разных передержек и других тонкостей». Здесь мы видим все тоже несоответствие: в азартные игры в принципе нельзя играть, при этом, не согрешив (с религиозной точки зрения). Из этого следует, что несоответствие религиозного и мирского создает экспрессию.
Белле Ахмадулиной принадлежат такие парадоксальные строчки:
Белеть - нелепо, а чернеть - не ново,
чернеть - недолго, а белеть - безбрежно.
Все более я пред людьми безгрешна,
все более я пред детьми виновна.
В этом случае понятие «безгрешности» за счет контекста приобретает характер чего-то недостижимого в жизни, а поэтому фальшивого при попытках «стать безгрешной».
Стихотворение Бродского «Одиссей Телемаку» тоже содержит понятие «безгрешность»:
Расти большой, мой Телемак, расти.
Лишь боги знают, свидимся ли снова.
Ты и сейчас уже не тот младенец,
перед которым я сдержал быков.
Когда б не Паламед, мы жили вместе.
Но может быть и прав он: без меня
ты от страстей Эдиповых избавлен,
и сны твои, мой Телемак, безгрешны.
В данном случае оно употребляется как благоговейное уподобление святости по отношению к сыну.
С категорией греха тесно связаны такие понятия как наказание и искупление. В энциклопедии Кольера искупление трактуется как средство восстановления разрушенного единения Бога и человека и примирения с Богом, а наказание сближается с понятием кары.
Н.С. Лесков в «Очарованном страннике» приводит интересную концепцию Божьего наказания. Офицер вызывает добровольцев на подвиг. Всех убивают. Офицер спрашивает, есть ли на ком-нибудь страшный грех, пусть искупит в бою. После этих слов Иван идет под вражеские пули один и остается жив. Иван в ужасе: его грех (три убийства - монаха, татарина и цыганки) оказался на весах Божия правосудия еще тяжелее, чем он думал, потому что верная смерть его не взяла. Когда его хвалят, он так говорит об этом: «Я, ваше высокоблагородие, не молодец, а большой грешник, и меня ни земля, ни вода принимать не хочет».