Аллегории добродетелей и пороков в европейском искусстве VIII-XVIII вв.
Ю.И. Арутюнян
Аннотация
Борьба сил Добра и Зла - одна из ведущих тем европейского искусства средних веков, Возрождения, эпохи барокко. Персонификации положительных и отрицательных качеств человека изображаются в книжной миниатюре, монументальной живописи, мозаике и скульптуре со времен Каролингов вплоть до XIX столетия. Описанная в «Психомахии» Аврелия Пруденция Клемента победа Добродетелей над Пороками выступала в качестве сюжетов искусства книги эпохи Каролингов и Оттонов, скульптуры фасадов романских и готических храмов, в мемориальной пластике и аллегорической живописи Ренессанса и барокко. Средневековое искусство порождает несколько вариантов трактовки сюжета - сражение Добродетелей в образе дев-воительниц со звероподобными монстрами - Грехами, аллегорическое воплощение сил добра и зла в виде животных, жанровая трактовка темы в форме «бытовых» сцен. Ренессансная традиция обращается к персонификациям добрых и злых сил в монументальных росписях (Джотто) и мемориальной пластике, нередко в качестве символического обозначения используются сюжеты Священного Писания. В XVII в. аллегории Добродетелей фигурируют в сценах триумфов и прославления властителей, в праздничном оформлении шествий (П. П. Рубенс), в монументальных росписях (Пьетро да Кортона), в декоративно-прикладном искусстве.
Ключевые слова: аллегории добродетелей и пороков, «Психомахия» Пруденция, книжная миниатюра, персонификация триумфа добродетелей, аллегории в искусстве, европейское искусство XVII в., символика в искусстве Ренессанса, метафоры в мемориальной скульптуре, визуальная риторика, искусство барокко
Annotation
Julia I. Arutyunyan Allegories of virtues and vices in the European art VIII-XVIII centuries
The struggle of the forces of Good and Evil is one of the leading themes of European art of the Middle Ages, Renaissance, Baroque. Personifications of positive and negative qualities of a person are depicted in book miniatures, monumental paintings, mosaics and sculpture from the time of the Carolingians up to the XIX century. The victory of Virtues over Vices described in the «Psychomachy» by Aurelius Prudentius Clement functioned as subjects of the art of the book of the Carolingian and Ottonian eras, sculpture of the facades of Romanesque and Gothic churches, in memorial plastic and allegorical painting of the Renaissance and Baroque. Medieval art generates several variants of the interpretation of the plot - the battle of Virtues in the form of warrior maidens with bestial monsters - Sins, allegorical embodiment of the forces of good and evil in the form of animals, genre interpretation of the theme in the form of «everyday» scenes. The Renaissance tradition refers to the personifications of good and evil forces in monumental paintings (Giotto) and memorial plastics, often as a symbolic designation, subjects of Holy Scripture are used. In the XVII century, allegories of Virtues appear in scenes of triumphs and glorification of rulers, in the festive decoration of processions (P. P. Rubens), in monumental paintings (Pietro da Cortona), in decorative and applied art.
Keywords: allegories of virtues and vices in art; «Psychomachy» Prudentia, book miniature, personification of the triumph of virtues in art, allegories in European art of the XVII century, symbolism in Renaissance art, metaphors in memorial sculpture, visual rhetoric in Baroque art
Основная часть
«Психомахия» Аврелия Пруденция Клемента (348 - после 405 гг.). - сочинение, ставшее источником формирования визуальной интерпретации образов пороков и добродетелей в средневековом искусстве. Драматический пафос противостояния, отраженный в поэме, обретает воплощение в виде череды аллегорических фигур, представляющих положительные и отрицательные качества души человеческой в их борьбе. Прославленная поэма переписывается в монастырях и городских скрипториях, персонификации добродетелей и пороков появляются в скульптуре романских капителей и в рельефах фасадов готических храмов Франции, в витражах и монументальных росписях XIII-XV вв. Символико-метафорическая интерпретация темы соседствует с жанровой трактовкой образов, ориентированных на повествовательное начало, в жизненных ситуациях и бытовых перипетиях, отражающих добродетели и грехи. В XVI-XVII столетиях аллегорическое воплощение темы приобретает традиционный для позднего Ренессанса и эпохи барокко назидательный смысл, дидактическое начало господствует в графике, скульптура ориентирована на изображение олицетворений положительных и отрицательных качеств в мемориальной пластике и декоративных комплексах.
Изучение темы интерпретации аллегорий пороков и добродетелей в изобразительном искусстве Европы эпохи средневековья и раннего Нового времени позволяет проследить эволюцию в трактовке образов, ввести типологию на основании отношения указанных изображений к символическому или дидактическому воплощению темы, проследить характер влияния средневековой иконографии на искусство эпохи барокко, редким, если не уникальным случаем подобного воздействия и следует признать обращение к теме «Психомахии» в скульптуре XVII в. Научные труды, посвященные изучению эволюции закономерностей интерпретации образов пороков и добродетелей, немногочисленны. В 1939 г. Адольф Кацнелленбоген [1] опубликовал труд, посвященный развитию иконографии аллегорических фигур со времен Раннего христианства и до конца XIII в. Большинство общих трудов по проблемам символического языка изобразительного искусства затрагивает проблему трактовки образов добродетелей и пороков [2-7]. Эмиль Маль в иконографических исследованиях французской скульптуры упоминает об особенностях изображения «Психомахии» в романском и готическом искусстве [8-10]. Отдельные памятники проанализированы в специальной литературе [11-17], особое внимание уделено каролингским миниатюрам [18] романским росписям Тавана [19-21]. Интересным и актуальным с точки зрения вопросов интерпретации средневековых традиций в искусстве XVII столетия, важным для понимания особенностей барочного аллегоризма и закономерностей эволюции образного языка мастеров раннего Нового времени является изучение характера эволюции трактовки сюжета «Психомахии» и олицетворений пороков и добродетелей.
Парадоксальное в своем пафосе прославления сочинение Пруденция, отразившее в равной мере влияние эпической поэзии Рима и тенденции символической интерпретации эпохи Раннего христианства, посвящено описанию битвы добродетелей и пороков, в котором положительные качества одерживают победу над грехами. Возвеличивающий триумф сил добра гекзаметр изобилует многословными определениями и изящными аллегориями. Автор создает образы череды поединков, сходных с битвой, слагающейся из стычек отдельных рыцарей. Воинственный пафос повествования близкий миропониманию человека эпохи средневековья, бесспорный триумф сил добра, упоминание библейских персонажей и героев Вергилия, христианская риторика и аллегоризм языка, образная насыщенность повествования и концептуализм деталей привлекали внимание к сочинению Пруденция. «Слова неистовствуют в произведениях Пруденция. Он по ту сторону барокко» [22, р. 1], пышная образность его языка и условно-обобщенная система видения, дидактизм высказываний и спиритуалистическое начало, характерные для времен Раннего христианства, оказались созвучными средневековым персонификациям в скульптуре, антикизированным аллегорическим образам Ренессанса и барочным иносказаниям. Сочетание отвлеченного символизма и конкретности последовательного описания порождает характерные варианты интерпретации темы «Психомахии» в искусстве, в эпоху раннего средневековья складывается характерный тип изображения добродетелей в облике вооруженных дев, а пороков - в виде полуобнаженных демонических существ, на основе текста Пруденция появляется цикл битв, положительные и отрицательные качества предстают в облике библейских героев и исторических персонажей. Визуальное воплощение образов назидательно-аллегорического сочинения порождает формирование традиции, связавшей воедино эпоху средневековья, Ренессанса и барокко. Литературное начало, лежащее в основе зрительной трактовки, со временем отходит на второй план, формируя самостоятельное явление, в равной мере характерное для миропонимания человека как времен Каролингов, так и эпохи Возрождения.
Визуальная история образов «Психомахии» позволяет на примере целостного материала проанализировать как закономерности эволюции методов интерпретации вербальных систем в изобразительных рядах и художественного языка европейского искусства, так и формы преемственности, породившие возможность обращения к единому корпусу тем в рамках широкого исторического периода. Сюжеты и образы «Психомахии» Пруденция - источник широкого иконографического корпуса аллегорий в искусстве раннего средневековья, романского и готического периодов, эпох Ренессанса и барокко. Эволюция принципов изображения «Психомахии» в европейском искусстве состоит в изменении подходов к интерпретации вербального источника: от подробного последовательного визуального воплощения сражения к отдельным сценам, к аллегориям с определенными атрибутами, к жанровым мотивам и использованию образов добродетелей и грехов в назидательно-дидактических и мемориальных композициях.
В манускриптах IX-XII вв. тема «Психомахии» представлена в виде череды отдельных изображений, сохранилось не менее 19 кодексов, изученных и классифицированных на основе стилистической близости к нескольких прототипам Хелен Вудрафф 18]. Визуальное воплощение темы противостояния добродетелей и пороков приобретает в них характерную интерпретацию: девы-воительницы в доспехах и длинных одеяниях сражаются с дикими полуобнаженными злобными существами с взлохмаченной шевелюрой. Изобразительный ряд вторит тексту Пруденция, четко следуя за ходом повествования, выработанные иконографические схемы и характер трактовки каждого персонажа повторяются с незначительными вариациями внутри каждой группы. Динамика сложных движений, уравновешенные симметричные композиции отдельных миниатюр, исполненный упругой пластичной линией контур, сдержанная цветовая гамма и удлиненные пропорции фигур роднят миниатюры «Психомахии» с памятниками каролингской эпохи, связанными со школой Реймса.
В скульптурном декоре романских капителей образы сочинения Пруденция появляются как в виде аллегорических персонажей, воплощающих положительные и отрицательные качества, так и в виде сцен противоборства сил добра и зла. На ктиторской капители церкви Нотр-Дам-дю-Пор в Клермоне представлена сцена, восхваляющая щедрость дарителя, презревшего жадность и стяжание во имя милосердия и любви [23]. Строительство восточной части здания храма с деамбулаторием, колонны которого украшают повествовательные капители, приходится на период после 1185 г., когда епископ Понс де Полиньяк призвал благочестивых прихожан пожертвовать на возведение незавершенной церкви. Тема скульптурного рельефа - аллегория щедрости и нестяжания - представлена в виде сражения добродетелей и пороков, источником формирования иконографии отдельных образов и сцен могут быть признаны текст сочинения Пруденция и миниатюры «Психомахии»: Великодушие (Largitas) и Любовь (Caritas) поражают пиками покоренную и связанную Скупость (Avaritia), Гнев (Ira) пронзает себя кинжалом, Милосердие (Miserecordia) и Жадность (Avaritia) столкнулись на поле битвы, донатор Стефан торжествует над попранным грехом, ангел указывает на кодекс, строки которого гласят: «In honore S[anctae] Maria[e] Stefanus me fieri iussit» [11, р. 342]. Иконография сцены основания храма и водружения первой колонны, ставшая не только традиционным ритуалом закладки храма (как значится в хрониках Льва Остийского) [5, р. 78-86], но и характерным сюжетом романской скульптуры Оверни, встречается в Вольвике, Туре, Бульно, Триза [14, р. 253].
Скульптурное убранство фасадов храмов Сентонжа и Пуату отличается богатым пластическим решением порталов, обрамленных сложной системой архивольтов. В Ольней фигуры дев-воительниц в кольчугах, вооруженные щитами и копьями - символы добродетелей, - поражают распростертых у их ног демонических существ, воплощающих грехи, композиции обрамляют арки над входом в храм. Четкий единый ритм выстроившихся цепью фигур, сложное пластическое решение драпировок и одеяний и равномерная метрическая композиционная структура отражают характерное для романского стиля понимание синтеза декоративного и повествовательного начала. «Психомахия» воплощает общую идейную концепцию программы скульптурного оформления фасада и включается в его художественное решение. Образы триумфа добродетелей встречаются на архивольтах западной Франции в Сиврэ, Аржанто, Бласимоне. На арках портала храма Сент-Круа в Бордо «Психомахия» представлена как череда повторяющихся мотивов - образы грехов (сладострастие, жадность) по сторонам сопоставлены с апокалиптическим видением.
Образы добродетелей в романском искусстве ориентированы на единый тип изображения, персонификации пороков приобретают остро характерный узнаваемый вид, кроме традиционного воплощения греха в виде демонического существа с взлохмаченной шевелюрой, гнев, отчаяние, сладострастие, жадность могут быть представлены с более конкретными узнаваемыми характеристиками. На портале храма монастыря аббатства Сен-Пьер в Муассаке (1132 г.) по сторонам от сцены «Христос во славе» представлены история злого богача и бедного Лазаря и христологический цикл («Принесение во храм», «Бегство в Египет». Под изображением евангельской притчи - вытянутые тощие фигуры пороков - скупости (существо с тяжелой мошной на шее), похоти (женщина, увитая змеями), гордыни (персонаж с демоном на плечах). Пластика волнообразных пульсирующих линий, динамичное скульптурное решение, выразительность деталей и поз, характерные атрибуты и акцентировка темы отверженности и неприятия выделяют сцены в рамках эсхатологической проблематики комплекса, указывая на место греха в мире. Близкие по иконографии рельефы украшают фасад храма в Болье-сюрДордонь (Коррез).
Скульптура капителей бургундских храмов интересна необычным решением иконографии, разнообразием существующих типов изображений и включением «Психомахии» в единую концепцию программ художественного оформления. Среди сохранившихся восьми капителей Клюни (Клюни, Мучной склад, музей аббатства), связанных с символикой числа четыре, одна посвящена образам добродетелей, на которых персонажи представлены в виде дев, одеяния и атрибуты которых позволяют определить, какое из качеств изображено. В Сен-Лазар (Отен) аллегория триумфа сил добра представлена в виде персонажей, попирающих пороки в образе демонов, появляется и тема сладострастия - юноша, увлекаемый красавицей, чьими движениями руководит демон. На капителях Сент-Мадлен в Везле изображены персонификации отчаяния и похоти, «Психомахия» отражена в рельефе «Жадность и Клевета», сладострастие представлено и в виде аллегории демонической «музыки». Тема порицания греховного корыстолюбия отражена в сюжете «Наказание процентщика» в романской скульптуре Оверни - в НотрДам-дю-Пор в Клермон-Ферране, Вьеннне, Мэле (Пюи-де-Дом), Эннезе, Люшо, Бриуде, Орсивале, Сен-Нектер, Ланобре, Париз-леШатель. Отличительной чертой сформировавшейся иконографии остается традиционный атрибут - тяжелый кошель на шее и демоны, окружившие ростовщика. В Анзиле-Дюк сцена драки воплощает аллегорию Ярости.