МГИМО (университет) МИД РФ
Актуализация концепта «война» в идиостиле У. Черчилля (на материале речей 1940 и 1949 гг.)
Знак Юлия Эдуардовна,
кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры английского языка №6
Аннотация
черчилль языковой английский война
Интерес к наследию политиков различных эпох в немалой степени связан с тем, что анализ глубинных текстопорождающих доминант и констант текстов того или иного политического деятеля прошлых веков позволяет выделить специфические черты дискурса, присущие определенным политическим режимам, историческим периодам, конкретному мироустройству. Изучение прошлого учит настоящее не повторять его ошибок в будущем. В статье представлен анализ наиболее частотных языковых средств, систематизированы доминанты и специфические признаки идиостиля У. Черчилля.
Материл исследования - две широко известные речи Уинстона Черчилля, относящиеся к 1940 и 1949 гг. Основной метод исследования - семантический, когнитивный и риторический анализ текста. Содержание концепта «война» рассматривается на основе «полевой модели» и с опорой на дефиниции толковых словарей английского языка, описываются его ядро и периферия. Детальный анализ показал, что У. Черчилль активно использует риторические тропы и фигуры, особенно метафору.
У. Черчилль ярко демонстрирует черты элитарной языковой личности, он свободно владеет кодифицированными языковыми, этическими, коммуникативно-прагматическими и риторическими нормами литературного языка, целесообразно и творчески использует возможности функциональных стилей, речевых жанров, специфических свойств устной и письменной форм речи.
Ключевые слова: идиостиль; концепты; война; национальная картина мира; языковая картина мира; концептуальная картина мира; языковая личность; лингвоперсонология; политические деятели; политическая риторика; политический дискурс; политические речи; английский язык.
Введение
Значительная часть исследований современного национального политического дискурса посвящена идиостилям, а также идиолектам ведущих политических лидеров как прошлого, так и современности.
Языковая личность политика попадает в сферу интересов современной российской лингвополитической персонологии, пограничной области языкознания, оформившейся на стыке политической лингвистики и лингвистической персонологии. Предметом тщательного анализа становятся стилистические особенности текстов, присущие политическому дискурсу последних десятилетий: как неудачные метафорические образы, лексико-грамматические ошибки политиков, так и, напротив, экспрессивность, яркие кричащие образы, которые свидетельствуют о кардинальном обновлении содержания и формы коммуникативной деятельности, стремлении к индивидуальному («фирменному») стилю [Чудинов 2001: 17]. Языковеды также обращаются к «речевым портретам»
ведущих политиков разных исторических эпох в сопоставлении с политическими портретами современных российских политических лидеров [Седых 2012 и др.], стремятся охарактеризовать роль идиостиля в формировании восприятия харизматического политика, обращаются к особенностям речи конкретных политических лидеров, анализируют приемы воздейственной речи [Седых 2012, 2016; Гаврилова 2012; Знак
2016: 20-25].
Большой интерес к наследию политиков различных эпох обусловлен целым рядом факторов, но в немалой степени он связан с тем, что анализ «глубинных текстопорождающих доминант и констант текстов» того или иного политического деятеля позволяет выделить специфические черты дискурса, присущие определенным политическим режимам, историческим периодам, конкретному мироустройству. Таким образом, можно выделить пропагандистский, милитаристский, партийный дискурс, терроризма, нового многополярного мира и т.п. [Будаев, Чудинов 2006: 24], отечественные ученые вслед за западными коллегами применяют термины «президентская риторика» и «президентский дискурс».
1. Дискуссия о термине «идиостиль»
В «Стилистическом энциклопедическом словаре русского языка» идиостиль определяется как совокупность всех языковых и стилистико-текстовых особенностей, свойственных речи индивида, при этом термин «идиолект» рассматривается как один из возможных его синонимов.
Эти понятия часто употребляются синонимично, но они скорее являются близкими друг другу понятиями, чем тождественными. В.П. Григорьев утверждал, что всякий идиостиль как факт современной литературы является в то же время идиолектом [цит. по: Абраменко, Григорьев 2017: 8]. Ю.В. Бори
сенко считает, что идиолект и идиостиль соотносятся между собой как соответственно поверхностная и глубинные структуры [Там же].
Разработка понятия «идиостиль» осуществляется в разных направлениях. Некоторые исследователи выделяют три основных подхода к его изучению: семантико-стилистический (В.В. Виноградов, Л.С. За-
хидов и др.), в рамках которого идиостиль рассматривается как система индивидуального подбора и использования экспрессивных средств языка, свойственных конкретному периоду развития художественной литературы; лингвопоэтический (В.П. Григорьев, Н.А. Фатеева и др.), приверженцы которого занимаются анализом форм организации языкового материала, в основном лексических, и выявляют общие закономерности в словоупотреблении авторов; коммуникативно-деятельностный (Ю.Н. Караулов, Н.С. Болотнова и др.), представители которого исследуют идиостиль с точки зрения того, как конкретная языковая личность - автор - взаимодействует с читателем, направляет его по определенному пути, обозначенному коммуникативной стратегией текста, его коммуникативным жанром и интенцией создателя.
В рамках нашего исследования мы будем опираться на концепцию идиостиля, предложенную Т.А. Чернышевой, которая считает, что идиостиль можно представить как иерархическую структуру, «цепочку зависимостей» на основе идиолектных особенностей. Среди определяющих основных характеристик идиостиля Т.А. Чернышева выделяет следующие: 1) отбор языковых средств индивидом и частотность их использования;
2) речетекстовые характеристики отдельной языковой личности, формирующиеся под воздействием всей экстралингвистической основы - как функционально-стилевой, жанрово-стилевой, так и индивидуальностилевой; 3) связь ментальных феноменов и способов их вербализации; 4) определяющие специфические признаки индивидуального стиля как существующего в рамках того или иного дискурса; 5) хронологическая последовательность текстов; 6) естественная тенденция существования нескольких стилей в одном тексте - конкретное преломление различных стилей в одном тексте, часто связанное с пересечением дискурсов в рамках текста.
Кроме того, Т.А. Чернышева предлагает описывать явление идиостиля при помощи осевой модели, где ось Х - отбор и частота использования языковых средств; ось Y - доминантно-функциональная структура идио - стиля, мотивация их использования на основании систематизации доминант и их функциональных полей, попытка поиска глубинных связей, определяющих конструирование идиостиля; ось Z - специфические признаки идиостиля, соотносится с понятием дискурса; именно здесь происходит «отклонение» от самой общей нормы первых двух координат и можно выделить индивидуальные особенности идиостиля [Чернышева 2010: 30-33].
2. Методика и материал исследования
Мы рассмотрим наиболее частотные языковые средства, попытаемся систематизировать доминанты и специфические признаки идиостиля У. Черчилля на материале избранных речей 1940 и 1949 гг. при помощи осевой модели Т.А. Чернышевой, а также проанализируем вопрос актуализации концепта «война» с опорой на «полевую» модель.
В последнее время особое значение придается изучению национальных картин мира (НКМ), что обусловлено происходящими в мире геополитическими процессами. Процесс глобализации укрепил интерес к национальным культурам, к чертам, которые в своей совокупности образуют мировоззрение, представление о мире, объединяющее членов того или иного лингвокультурного сообщества и выделяющее его среди других [Шурыгина 2014: 85]. Национальная картина мира, с одной стороны, некоторая абстракция, а с другой - когнитивно-психологическая реальность, обнаруживающаяся в мыслительной, познавательной деятельности народа, в его поведении - физическом и вербальном. НКМ отображает исторический опыт отдельно взятого народа, реализующийся в самобытности и национальнокультурном своеобразии мироощущения народа. В результате НКМ определяется как часть национального мировоззрения, представляющая целостный, систематизированный взгляд на мир представителей определенной национальной общности в диахронии. Как следует из определения, НКМ находит свое отражение в языковой картине мира (ЯКМ), как совокупности представлений народа о действительности на определенном этапе развития народа, зафиксированных в единицах языка [Попова, Стернин 2002: 3-4]. Как справедливо отмечает Н.Н. Болдырев, реализация антропоцентрической природы языка в его интерпретирующей функции в полной мере представлена в ЯКМ, в ее структуре и специфике передачи языкового опыта взаимодействия человека с окружающим миром и освоения знаний о нем в процессе познавательной деятельности [Болдырев 2015: 8].
Однако З. Д Попова и И.А. Стернин напоминают о том, что ЯКМ - ограниченная и к тому же «наивная» картина мира, она не передает полностью ту картину мира, которая есть в национальном сознании, поскольку язык называет и категоризует далеко не все, что есть в сознании народа, использующего язык [Попова, Стернин 2007: 39].
Более того, они подчеркивают, что ЯКМ не равна когнитивной, последняя неизмеримо шире, поскольку названо, «оязыковлено» далеко не все содержание концептосферы, далеко не все концепты имеют языковое выражение и становятся предметом коммуникации. Поэтому судить о когнитивной картине мира по языковой картине мира можно лишь в ограниченном масштабе, постоянно имея в виду, что в языке названо только то, что имело или имеет сейчас для народа коммуникативную значимость - об этом народ говорит или говорил [Попова, Стернин 2007: 39].
В то же время связь сознания с окружающим миром и концептами, характеризующими само это сознание, устанавливается только через процессы концептуализации, категоризации и репрезентации, значительная роль в которых отводится именно языку [Болдырев 2019: 23]. Языковая картина мира лишь частично отражает концептосферу и лишь фрагментарно позволяет судить о кон - цептосфере, хотя более удобного доступа к концептосфере, чем через язык, видимо, нет [Попова, Стернин 2007: 40].
Следует отметить, что картина мира представляет собой тем или иным образом оформленную систематизацию плана содержания языка. Традиционно в отечественном и зарубежном языкознании принято считать, что язык выполняет две основные функции - познавательную (когнитивную) и коммуникативную (общения). Н.Н. Болдырев также справедливо утверждает, что дополнительные функции языка, которые выделяют ученые (эмотивно-экспрессивная, фатиче - ская, метаязыковая, воздействия и др.), связаны с языковой интерпретацией и реинтерпретацией мира и знаний о мире, которая, в свою очередь, дает основание говорить о том, что язык выполняет не две, а три главные функции: когнитивную, коммуникативную и интерпретирующую. Языковые выражения приобретают конкретное значение и смысл только в рамках определенной концептуальной системы, т.е. являются результатом интерпретирующей деятельности человека [Болдырев 2019: 40]. Таким образом, под концептом мы понимаем «единицу осмысленного (осознанного) знания о предмете или событии, их отдельных свойствах, характеристиках, взаимосвязях с другими предметами и событиями, которой оперирует человек в процессе речемыслительной деятельности» [Болдырев 2019: 48].
Познание мира всегда предполагает его членение на конкретные объекты, события, выделение различных характеристик, свойств, закономерностей. Концепты и есть те единицы знания, в которых осознаются и репрезентируются результаты познания «с целью последующей их передачи в языковой форме или дальнейшего накопления» [Болдырев 2019: 62].
3. Репрезентация концепта «война»
Для репрезентации содержания концепта «война» нам необходимо проанализировать дефиниции, закрепленные в словарях. В толковых словарях английского языка основное имя данного концепта - war - объясняется таким образом: 1. Fighting between two or more countries that involves the use of armed forces and usually continues for a long time; 2. Fighting between opposing groups within one country; 3. Particular period of fighting
between countries or groups of people; 4. A struggle for a particular purpose; 5. Economics:
A situation in which countries, organizations, or businesses compete with each other to gain economic power or control; 6. Often humorous a situation in which two people or groups fight, argue, or are extremely unpleasant to each other. В качестве родового признака присутствует идея вооруженной борьбы, понятийный компонент может быть представлен в виде следующего набора признаков: 1) вооруженное столкновение между противоборствующими сторонами внутри страны; 2) противостояние; 3) борьба с чем-либо; 4) конкурентная борьба; 5) неприязнь.
В своем анализе мы будем опираться на «полевую модель» концепта, к ядру будут относиться прототипические слои с наибольшей чувственно-наглядной конкретностью, первичные наиболее яркие образы; более абстрактные признаки составят периферию концепта [Попова, Стернин 2002: 24]. Ядро концепта «война» составляют такие понятия, как 1) вооруженная борьба / вести борьбу - «You ask, what is our Policy? I say it is to wage war by land, sea, and air. War with all our might and with all the strength God has given us, to wage war against a monstrous tyranny never surpassed in the dark and lamentable catalogue of human crime…»; 2) победа как оппозиция «войны» - «You ask, what is our aim? I can answer in one word. It is victory. Victory at all costs - victory in spite of all terrors - victory, however long and hard the road may be, for without victory there is no survival»; 3) враг как чудовищная тирания - «a monstrous tyranny»; 4) террор - «in spite of all terrors» [Speeches 2010: 94].
Ближняя периферия концепта - более абстрактные слои, отражающие некий этап осмысления бытийных признаков и относящиеся к рефлективному слою сознания, выражена такими понятиями, как 1) противостояние - «We have before us many, many months of struggle»; 2) сплоченное сопротивление - «Come then, let us go forward together with our united strength» [Speeches 2010: 94].
Дальняя периферия возникает на основе индивидуального знания, коннотаций и ассоциаций. Представлена такими понятиями, как 1) кровь, тяжелый труд, слезы и пот - «I have nothing to offer but blood, toil, tears and sweat»; 2) страдания - «We have before us many, many months of suffering»; 3) преступление против человечности - «human crime»; 4) отсутствие спасения - «no survival for the British Empire»; 5) просьба о помощи ко всем - «to claim the aid of all» и др. [Speeches 2010: 94].