Актуализация интертекстуальных связей в современной поэзии
Н. В. Беляева
Предметом анализа в статье является характеристика интертекстуальных связей в современной русской поэзии на примере одного из стихотворений Михаила Щербакова, которого сегодня считают представителем новой авторской песни. Важной чертой современной русской поэзии критики называют ее огромное многообразие и присущую многим произведениям интертекстуальность, отражающую диалогическое взаимодействие текстов в процессе их функционирования. Актуальной филологической проблемой является декодирование этих взаимоотношений, которое зависит от читательского опыта и широты литературного и культурного кругозора, но необходимо для выявления смыслообразующих элементов текста в процессе чтения и более глубокого понимания поэзии.
Методологической основой исследования стали теоретические работы, касающиеся категории «интертекст» в художественной литературе и раскрывающие межтекстовые связи при взаимодействии «своей» и «чужой» речи в авторском тексте, создающем уникальное интертекстуальное поле, а также многочисленные оценки творчества Михаила Щербакова в литературной критике.
В стихотворении «Волхонка» нашли отражение главные темы творчества поэта - любовь, смерть и смысл жизни, которые автор раскрывает в ироническом ключе. Выявление соотношений авторского текста и «чужого» слова проведено на основе исследования явных и скрытых цитат, реминисценций и аллюзий, которые связаны с русской и мировой литературой, современной авторской песней, библейскими и мифологическими образами, латинскими изречениями, а также с историко-культурными реалиями, отсылающими к московским образам и топонимам и биографии самого поэта.
Изучение интертекстуальных связей в поэзии М. Щербакова может стать полезным для развития качеств проницательного читателя, расширения культурного кругозора и приращения смысла в процессе восприятия, понимания и интерпретации лирики.
Ключевые слова: современная русская поэзия, интертекстуальность, цитата, аллюзия, реминисценция, Михаил Щербаков.
N. V. Belyaeva
The actualization of intertextual connections as a means of understanding of modern poetry
The article analyses the characteristic of intertextual connections in the modern Russian poetry. An example of such poems is Mikhail Shcherbakov's poem. He is regarded as an author's song representative. Critics consider great diversity and intertextuality a prominent feature of modern Russian poetry because it reflects the dialogical interaction of texts in the process of their functioning. The decoding of these relationships is an essential philological problem and depends on the reader's experience, the size of his/her literary and cultural horizons, yet such decoding is necessary to identify the meaning-forming elements of the text in the process of reading and understand poetry deeper.
The methodological basis of the research is the theoretical works dealing with the category «intertext» in fiction and revealing intertextual connections between the author's and borrowed words in the text that creates a unique intertextual field as well as numerous reviews of Mikhail Shcherbakov's works in literary criticism.
The poem «Volkhonka» reflects the main themes of the poet's works - love, death and the meaning of life, which the author treats a bit ironically. The author's text and the «borrowed» word correlations were studied on the basis of explicit and hidden quotations, reminiscences and allusions that were associated with Russian and world literature, modern author's song, biblical and mythological images, Latin sayings, as well as historical and cultural realities that refer to Moscow images and toponyms along with the poet's biography.
The study of intertextual connections in M. Shcherbakov's poetry can be useful for the development of the avid reader's qualities, expanding cultural horizons and growth of meaning in the process of perception, understanding and interpretation of lyrics.
Key words: modern Russian poetry, intertextuality, quotation, reminiscence, allusion, Mikhail Shcherbakov.
Современная русская поэзия похожа на лоскутное одеяло, составленное из разных тканей, т к. главной особенностью «является ее огромное многообразие» [Агеносов, 2006, с. 4], где сосуществуют «с одной стороны, реализм и романтизм,асдругой -особенно активизировавшиеся в последнее время авангард и постмодернизм» [Зайцев, 2009, с. 17]. Современных поэтов условно можно разделить на «традиционалистов», стремящихся к образцам классической лирики, и «авангардистов- экспериментаторов», отрицающих эти традиции в стремлении «отказаться от „учительской” роли литературы, ограничить ее чисто игровыми задачами» [Агеносов, 2006, с. 8]. Однако у «традиционалистов» заметны эксперименты в темах, интонациях, словесном материале, а у авангардистов - многочисленные отсылки к русской классической литературе. При этом важной чертой обоих направлений является интертекстуальность, т. е. «текстовая категория, отражающая соотнесенность одного текста с другими, диалогическое взаимодействие текстов в процессе их функционирования, обеспечивающее приращение смысла произведения» [Баженова, 2011, с. 104].
Согласно классическому определению Р Барта, «каждый текст является интертекстом; другие тексты присутствуют в нем на разных уровнях в более или менее узнаваемых формах» [Барт, 1989, с. 418].В современной дефиниции интертекст - это «объективно-существующая информационнаяреальность, являющаяся продуктом творческой деятельности человека, способная самогенерироваться по стреле времени» [Кузьмина, 1999, с. 20]. Любое высказывание, по мнению М. М. Бахтина, - «только звено в цепи и вне этой цепи не может быть изучено» [Бахтин, 1986, с. 359], а межтекстовые связи рождает взаимодействие «своей» и «чужой» речи. Между новым произведением и претекстами возникает интертекстуальное поле, где отражается культурно-исторический опыт автора. Оно расшифровываетсячитателем,а интертекстуальность можно рассматривать как категорию «„разгерметизации” и открытости текста» [Чернявская, 2007, с. 12]. Отсылки к претекстам входят в новую поэтическую ткань в виде точных цитат или подтекстовой цитации, т.е. реминисценций, которые «могут включаться в произведение сознательно и целеустремленно либо возникать независимо от воли автора, непроизвольно»[Хализев,1999, с. 253]. интертекстуальная связь щербаков художественная литература
Поэтический текст наделен «прямыми контактами не только с предшествующей литературой, но и с „внехудодественной” реальностью» [Хализев, 1999, с. 258], что рождает аллюзии - намеки на социально-историческиереалииили биографическиефакты,способствующие «генерированию новых смыслов через взаимодействие с другими смысловыми системами» [Баженова, 2011, с. 108].
Проследим,какактуализация интертекстуальных связей становится средством понимания поэзии, на примере одного стихотворения Михаила Щербакова. Его считают представителем новой авторской песни, но его стихи «как всякая подлинная поэзия...
воспринимаются и вне сценического исполнения, будучи явлениями литературы» [Агеносов, 2006, с. 9]. Поэт окончил филологический факультет Московского государственного университета и его обширный филологический и культурный кругозор «проступает» в его стихах- песнях, но выявление в них интертекстуальных связей под силу лишь «проницательным» читателям.
Поэзия Щербакова высоко оценена в критике. На воображаемой золотой полке русской поэзии Ю. Ч. Кима, «наряду с такими именами, как Иосиф Бродский и Давид Самойлов, .располагается имя Михаила Щербакова» [Ким, 2004].Л.А.Аннинский обозначил художественный мир поэта как «отзвуки, отсветы, отсверки. Мозаика, калейдоскоп, цитатник, хрестоматия, камера кривых зеркал» [Аннинский, 2005, с. 142]. Сам Щербаков, называя свои произведения «просто песней», высказывал парадоксальную мысль, что он стремится изгнать из стихов всякий смысл. Д. Л. Быков уверен, что «Щербаков в это новое качество прорвался, вновь явив нам то „блаженное бессмысленное слово”, то ангельское щебетанье, неосмысленное чириканье, музыку сфер, о котором так мечтала русская поэзия начиная с Хлебникова и Мандельштама, когда безнадежно устала от смыслов, символов и камланий» [Быков, 2006, с. 165].
В статьях о поэзии М. К. Щербакова [МКЩ, 2008], отмечено, что главные ее темы - любовь, смерть и смысл жизни, что утверждает и сам поэт: Чего бояться нам - тюрьмы, тоски, ущерба очагу, вреда здоровью?..
Но это всё такие пустяки в сравнении со смертью и любовью.
[Щербаков, 1988, с. 122]
Поэтому изгнать всякий смысл из своей поэзии ему все же до конца не удается.
Попробуем определить, какие же интертекстуальные связи можно актуализировать в стихотворении «Волхонка»:
Душа в ухабах, денег ни гроша, в мозгу помехи и морзянка.
А по Волхонке марсианка проходит мимо не спеша.
Её осанка вся как нервный тик, её глаза как две напасти.
При ней болонка лунной масти и зонтик цвета электрик.
Танцует-пляшет зонтик за плечом. Каблук подбит подковкой звонкой.
И тучи реют над Волхонкой. Но марсианке нипочём.
Туда, где раньше был бассейн «Москва», она не смотрит и не слышит,
как всё вослед ей тяжко дышит. Включая дышащих едва.
Бушует ливень, мокнет стар и млад. С неё одной вода как с гуся.
Пойду в монахи постригуся. Не то влюблюся в этот ад.
На Марсе жизни нет и счастья нет. А если есть покой и воля,
То для чего я, чуть не воя, таращусь тоже ей вослед?
Махнуть бы двести, крылья обрести и полететь за ней, курлыча.
Спасти себя от паралича, неотвратимого почти.
Но ни гроша, ни спирта, вот беда. И как взлетишь, когда не птица?
Пойти в бассейне утопиться? Так он закопан навсегда!
Сидел бы дома, ел бы свой творог, с самим собой играл бы в нарды.
Но дёрнул чёрт за бакенбарды - и на Волхонку отволок.
Зачем не форвард я из ЦСКА? Зачем родился не в Гонконге?
Идёт вакханка по Волхонке. Уже Остоженка близка.
Вон Юго-Запад с горки подмигнул, Gaudeamus, alma mater, где столько раз, ища фарватер, я заблуждался и тонул...
А каблучок подковкой - звяк-звяк-звяк. Волхонка в двух вершках от ада.
Болонка держится как надо. А марсианка ещё как!
Одна надежда, что вот-вот с высот, разрезав чёрный свод небесный,
в неё ударит свет отвесный. И содрогнётся чёрный свод.
Вот-вот.
2001 [Щербаков, 2007]
Слово «Волхонка», являющееся названием стихотворения и одной из центральных улиц Москвы, возникло в конце XVIII в. по владению князей Волконских, где размещался питейный дом «Волхонка». Этот московский топоним ассоциируется также с главным зданием Государственногомузеяизобразительных
искусств имени А. С. Пушкина (Волхонка, 12) и Институтом русского языка имени В. В. Виноградова РАН (Волхонка, 18), что указывает на культуроведческие основания художественного мира поэта.
Называя героиню стихотворения марсианкой, поэт намекает на роман А. Н. Толстого «Аэлита». Образам стихотворения (ливень, электрик - голубовато-синий цвет зонтика, свет отвесный) созвучны реалии, окружающие Аэлиту в романе: она была«бело -голубоватая»[Толстой,
1958, с. 587], над ее волосами танцевали пылинки «в луче, упавшем, как меч» [Толстой, 1958, с. 591], ей снились «дожди, - потоки воды» [Толстой, 1958, с. 597] (курсив автора статьи). «Болонка лунной масти» рядом с марсианкой ассоциируется с чеховской «Дамой с собачкой», однако в рассказе была не болонка, а «белый шпиц», что рождает иронический подтекст. Выражение «тучи реют» связано не только с «Песней о Буревестнике» М. Горького, но и с песней «Тучи над городом встали.» (сл. и муз. П. Арманда) из кинофильма «Человек с ружьем», а также с концептом «тучи» в стихах А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова.
Интересны ассоциации с реалией «бассейн „Москва”». Известно, что бассейн был построен в 1958-60 гг. на месте воздвигнутого в честь победы над Наполеоном и взорванного в 1931 году Храма Христа Спасителя. На этом месте планировалось возвести Дворец Советов, высота которого вместе с венчающей его стометровой статуей В. И. Ленина по проекту составляла 415 м. Однако до Великой Отечественной войны заложен был только фундамент, а в послевоенные годы проект был закрыт и построен бассейн, закопанный в 1994 году. Дорога по Волхонке от Кремля, по которой идет героиня, ведет к восстановленному Храму Христа Спасителя, что актуализирует пространственный смысл стихотворения.
Выражения «бушует ливень», «махнуть бы двести», «но ни гроша, ни спирта» связывает то, что все они встречаются в песне А. М. Городницкого:
Бушует ливень проливной. Гремит волна во мгле.
Давайте выпьем по одной, за тех, кто на земле.
Дымится разведённый спирт в химическом стекле.
Мы будем пить за тех, кто спит сегодня на земле [Городницкий, 2016, с. 22].
Ассоциации с поэзией А. М. Городницкого вызывают и такие строки, как «в мозгу помехи и морзянка» и «каблук подбит подковкой звонкой» (ср. «Усталым радистам уснуть не дает/ Прерывистый свист морзянки». «Песенка радиста» [Городницкий, 2005]; «И ты звенишь в асфальты каблучками». «Полночное солнце» [Городницкий, 2016, с. 26]).
В строках «Пойду в монахи постригуся. Не то влюблюся в этот ад»; «Волхонка в двух вершках от ада» и «в неё ударит свет отвесный» читается религиозный подтекст. Здесь не только говорится о постриге как полном отречении от мира, но и снимается противоречие в словах «влюблюся» и «ад». Согласно учению об аде и рае в изложении преподобного Исаака Сирина, «Рай - это любовь Божия» [Иерофей, 2013, с. 200], где отсутствуют человеческие страсти и земная любовь, а в ад попадают те, кто не очистился в земной жизни от этих страстей. Но он говорит, что «ад - это бич любви» [Иерофей, 2013, с. 201], т е. мучение от воздействия любви Божией. И далее: «Та же самая благодать Божия, которая сначала очищает человека как огонь, начинает созерцаться как свет, когда он достигнет великой степени покаяния и очищения» [Иерофей, 2013, с. 207], т е. герой стихотворения так поглощен своей страстью, что его может спасти только «отвесный свет» Божией любви. Этот образ также имеет библейский подтекст:«В конечном счете Бог есть свет
(Ин. 1:5; Откр.21:23) и Отец светов (Иак. 1:17). В каком же виде свет может быть более грозным и страшным, чем в самом мощном, необузданном и ослепительном своем проявлении - молнии?» [Словарь ..., 2005].