Начнём с признания справедливости тезиса о включённости медиа в повседневную реальность, в которой «многие социальные процессы уже невозможно рассматривать без медиальной компоненты» [16, с. 203204]. В современном мире медийная среда выступает, прежде всего, в цифровом воплощении, усложнившем понимание её онтологии. В этом контексте императив «увидеть цифру не как побочный эффект культуры, а как условие нового мира» [8, с. 109], весьма своевременный. Философы, культурологи ставят вопрос о смыслах включения человека в цифровой формат и подчёркивают, что «смысл всегда на пересечении творца и реципиента, это всегда диалог; и успех такого взаимодействия зависит от способности понять собеседника, а это возможно, как правило, только при сопоставимой культурной и интеллектуальной базе» [17, с. 9]. Так что смыслы включения человека в «цифру» и сказанного им в новейшей среде возникают исключительно в режиме пересечений интеллекта с интеллектом.
Однако правила жизни в медиа не постоянны, отчего любой автор медийного выступления «должен всё время адаптироваться под условия очередной медиаплатформы» Нигматуллина К., Корнев М., Пуля В. Тренды но-вых медиа-2020 // Журналист. - 2020. -№ 1. - С. 16.. Впрочем правила медиаповедения не сводятся к формальным предписаниям, нейтральным по отношению к идеологии текста. Они непосредственно влияют на содержание текстов, на систему ценностей их авторов, и потому «в рамках аксиологической проблематики вопрос формирования ценностных смыслов является первостепенным» [18, с. 259]. Добавим, что реалии информационной эпохи спутали ценности взаимодействия интеллектов в цифровых медиакоммуникациях. Что, если субъект взаимодействия не человек, а робот, «не является ли нейромаркетинг вмешательством в частное психическое пространство?» Нигматуллина К. Требуются сверхчеловеки // Журналист. - 2020. - № 2. - С. 25.
Сомнения вполне справедливы, и к ним резонно прибавить такие же, но уже возникшие на почве пристрастий части общества к компьютерным играм. Всё это побуждает задуматься о «формировании цифровых прав человека, обеспечивающих его свободу, приватность и деятельность» [19, с. 66], иначе говоря, задаться вопросом, что делать с «цифровым» правом личности - включать ли в него как неизбежность XXI столетия взаимодействие с искусственным интеллектом?
Среди исследователей и журналистов нет единства в оценках системы «человек - робот». Журналисты тревожатся не столько о растущем для редакций значении программистов, сколько о результатах их работы, когда техника определяет, «кто есть “хороший” журналист в современной редакции»1. В настоящее время работник СМИ отчётливо понимает, что искусственный интеллект агрегатора может предложить аудитории газеты/онлайн-издания такие медийные тексты, которые отличаются удобным для неё форматом и привлекательным содержанием, тогда как журналист по старинке забывает, что «в условиях бесконечного выбора и диктатуры соцсетей и агрегаторов люди просто не будут тратить время на темы и истории, которые считают важными только журналисты» Довбыш О. Незваный гость хуже робота: авто-матизированная журналистика глазами академических исследователей // Журналист. - 2020. - № 9. - С. 26. Пуля Вс. Как вовлечь невовлекуемое // Журна-лист. - 2020. - № 7. - С. 49..
Вопрос о ценностной подоплёке авторства медийного текста - человека или робота - злободневен. Настала пора разработки новой этики, «напрямую связанной с коммуникацией и взаимодействием между новыми и традиционными медиапрофессионалами. Нейросеть пишет разработчик, но редакционные ценности формирует по-прежнему редактор» Довбыш О. Незваный гость хуже робота: авто-матизированная журналистика глазами академических исследователей // Журналист. - 2020. - № 9. - С. 27.. Согласимся, что ценностные установки всё ещё задаёт человек - журналист, редактор, владелец издания, но время формирует новый тип идентичности актора медиа. В его основе «игра на видимость/невидимость», которая является «фундаментальным аспектом онлайн-существования и ставит перед пользователем неудобную дилемму: быть увиденным и, следовательно, быть или не быть увиденным и, следовательно, не быть» [Там же, с. 64-65]. Так цифровая среда возвращает нас к извечной дилемме «Быть или не быть?». Другой исследователь, констатируя, что «цифровые инновации в той или иной мере сегодня касаются жизни большинства», определил относящиеся к ним проблемы как «проблемы связанности и эффективности. Быть на связи - значит быть эффективным, а быть эффективным - значит быть на связи» [20, с. 19]. В ситуации неопределённости любой ответ на вопрос о медийной идентичности личности не очевиден. Поэтому в цифровой ситуации дилемма «быть или не быть?» означает совсем не то же, что 100 лет назад. Это не отказ от разумного бытия человека, это нечто большее - отказ от признания разумного бытия ценностью, как если бы эта ценность была агрегирована искусственным интеллектом. Это не просто замена одной реальности на другую, а ценностная перемена внутри наблюдателя, для которого уже нет верифицируемого мира, зато есть цифровая псевдосреда, которая «замещает реальную действительность, беря на себя функции единственного источника знаний и представлений об окружающем» [12, с. 127]. Псевдосреда и ситуация неопределённости в вопросах идентичности выступают как актуальные проблемные поля аксиологии массмедиа.
Другое проблемное поле составили размышления авторов научных публикаций о феномене человека в «цифровой реальности», так как побочным эффектом «цифровых» технологий явилось формирование индивида нового типа, склонного жить в медийном пространстве, то в этой ситуации надо задуматься о том, что «инструменты, которые создаются людьми, быстро опережают их умственные способности» [22, с. 222]. Вряд ли получим однозначный ответ, потому как противоречив сам аксиологический подход к оценке действительности. «Проблема ценностей неизбежно возникала в эпохи обесценивания культурной традиции и дискредитации идеологических устоев общества» [Там же, с. 265]. Если ширятся практики провокации кризисов, криминализации общества, то ясно, что «у определённых субъектов в обществе существуют особые цели и ценности (как анти-ценности по отношению к целостной социосистеме)» [23, с. 57]. Распад ценностной системы общества - основная внутренняя угроза для любого государства, как высказался на встрече с молодёжью министр обороны России Сергей Шойгу: «Всё это связано с тем, что постепенно разлагается общество» Шойгу назвал главную внутреннюю угрозу для любой страны. - Текст: электронный // РИА Ново-сти. - 2021. - 10 авг. - URL: https://www.rbc.ru/rbcfree news/611291069a794726b7e9687d (дата обращения: 04.06.2021).. Индивид «цифровой реальности» не живёт изолированно. И какие бы усилия ни прилагала власть, возможности полностью оградить граждан страны от деструктивных идей у неё нет. Поэтому для поддержания целостности социума «критическое значение имеет самостоятельное определение ценностей», так как «попытки улучшения системы путём заимствования ценностей из других систем ...могут на деле вести к деградации» [24, с. 11]. Об угрозах нигилизма говорится немало. Отмечается, что особую «опасность представляет “инфицирование” нигилизмом в медийном пространстве, предрасположенном к нему своим массовым характером» [25, с. 48]. Вряд ли угроза коренится исключительно в деструктивном функционировании массмедиа.
Цифровая среда - это совокупность действий/результатов действий многих акторов, приведения ими в рабочее состояние сложных информационных агрегатов. «Механизмы проникновения малоизученных и потенциально вредоносных движений и идей находятся в постоянном развитии, эффективно адаптируясь под условно безопасные и “привычные” для обывателя механизмы и инструменты социальной коммуникации, тем самым усиливая вероятность создания идеологических рисков и их последствий» [21, с. 158].
Таким образом, угрозы ценностной системе общества, идущие со стороны цифрового пространства, медийных агрессий и деструкций по отношению к духовной жизни социума, рассматриваются нами в качестве актуального проблемного поля построения аксиологии массмедиа. И на этом поле важнейшим объектом внимания видится личность человека, потому что, как однажды высказался известный журналист Василий Песков, «только у человека есть “болезнь совести”» Семина Л. Песков, который всегда говорил прав-ду // Журналист. - 2020. - № 2. - С. 57.. Современный исследователь выводит правдивость в качестве главнейшей ценностной характеристики личности, которая «утверждает себя в противостоянии неправде, в борьбе с ней, в противодействии всевозможным формам неподлинности и убожества» [26, с. 18-20]. Тем самым намечается важная линия демаркации с искусственным интеллектом. С ним можно увязать ценность точности/безошибочности, и в таком узком значении слова - даже ценность истинности, но не правдивости. Правдивость, веками находившаяся в тени истинности, в «цифровой реальности» оказалась наиболее близка человеку. В современном мире нужны аксиологические и этические подходы к пониманию медийного взаимодействия живого разума с искусственным интеллектом.
Анализ научных публикаций подкрепляет основания не столько актуальности разработки прикладных аспектов теории ценностей в сфере массмедиа, сколько целесообразности аксиологического анализа негативной стороны проблематики - наиболее опасных деструкций медиамира XXI в. Исследование медийных деструкций - это не только своевременный ответ на запросы социальной практики, но и способ/путь к накоплению и систематизации материала как научной базы новой дисциплины.
В аксиологии ценности рассматриваются как важнейший элемент мотивации, обеспечивающий свободу выбора поведенческих реакций индивида на испытываемые влечения. Философы выделяют три уровня ценностной мотивации:
1) базисные «ценности как цели»,
2) исторически изменчивые «ценности по выбору» и
3) исторически вариативные «ценности как средства» [27, с. 25]. Обозначенные уровни можно также воспринимать как уровни ценностной мотивации медиаповедения индивидов.
Но в понимании уровней ценностной мотивации поведения индивида в оффлайне и его медиаповедения, то есть в онлайне, нет тождества. Медиаповедение является особым объектом ценностного анализа, следовательно, частью исследований в области аксиологии массмедиа.
Заключение
Анализ современных теоретических источников по вопросам философской теории ценностей показывает, что прикладное значение аксиологии возрастает, прежде всего, в исследованиях, затрагивающих представления о статусе личности человека в меняющемся «цифровом» мире, в связи с чем усиливается внимание к медийным аспектам бытия, что, в свою очередь, актуализирует вопрос о ценностном анализе массмедиа. Таким образом, в повестку дня включаются углубление теоретических аспектов и расширение проблемных полей аксиологии журналистики, которая в результате должна преобразоваться в новую отрасль знания - аксиологию массмедиа.
Новая дисциплина - прикладная по отношению к философской теории ценностей и развитию аксиологии журналистики. Радикальные перемены в современном информационном мире расширяют предмет изучения, включая в него важнейшие для современности вопросы соотношения социальной реальности и «цифрового мира», включения человека в цифровой формат.
Философский дискурс по ценностной проблематике даёт понять, что потребность в рассмотрении вопросов «цифровой реальности» назрела, необходимы так называемые гибридные теории. Гибридизация начинается с оценки соответствия рефлексии теоретиков цифровому преображению мира в целом, медиа в частности, и саморефлек- сии журналистов - акторов цифрового пространства.
Разбор журналистами-практиками фактов «цифровой реальности» по-своему смыкается с философским анализом цифрового формата действительности. И в том и в другом случае на обсуждение выносится злободневная проблема взаимодействия в системе «человек - робот». Значение такого взаимодействия следует рассматривать как в узком, так и в широком смыслах, когда и тот и другой непосредственно касаются аксиологии массмедиа.
В узком смысле взаимодействие с искусственным интеллектом затрагивает, прежде всего, профессиональные аспекты журналистики. Это ценностный анализ текстов с точки зрения их истинности, точности, правдивости. Анализируемые в настоящее время тексты создаются в традиционных СМИ и интернет-изданиях как журналистами, так и агрегатами, которые управляются искусственным интеллектом роботов. В широком смысле значения проблема касается всей совокупности фактов взаимодействия аудитории медиа с информационной продукцией искусственного интеллекта. Тем самым, изучается соотношение разных по авторству - человек или робот - медийных картин мира, значимость дилеммы «быть или не быть» в современном цифровом мире, который до сих пор ещё не осмыслен - то ли новая социальная реальность, то ли псевдосреда.
Для аксиологии массмедиа особую актуальность приобретает анализ медийных деструкций в духовной жизни общества. Деструкция духовных ценностей оборачивается разрушением культуры социума. Медийные формы действий и выражаемых ими событий знаменуют состояние общества «цифровой» вербализации социальных связей всех уровней. Идентификация индивида, трудовой процесс, его результаты закрепляются в электронной форме, приобретают свойства текучей медийности. В политике и культуре факты и события подвержены медиатизации, так как индивид соприкасается только с медиафактами и медиасобытиями. Медиатизация - процесс, медийность - результат преображения действительности, знаменующий собой «цифровое отчуждение» человека, уравнивающий подлинное и мнимое, красоту и безобразие, добро и зло. Таким образом, в медийности обнаруживается потенциал деструкций духовных ценностей общества. И это понимается как важнейшее проблемное поле аксиологии массмедиа.
Список литературы
1. Каган М. С. Философская теория ценности. СПб.: Петрополис, 1997. 205 с.
2. Ларионова И. С. Здоровье как социальная ценность: автореф. дис. ... д-ра филос. наук: 09.00.11. М., 2004. 38 с.
3. Выжлецов Г П. Аксиология культуры. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1996. 152 с.
4. Багдасарян В. Э., Сулакшин С. С. Высшие ценности Российского государства. М.: Научный эксперт, 2012. 624 с.
5. Steensen S., Ahva L. Theories of journalism in a digital age: An exploration and introduction // Journalism Practice. 2015. Vol. 9. Pp. 1-18.
6. Steensen S., Gr0ndahl Larsen A., Benestad Hagvar Y, Kjos Fonn В. What Does Digital Journalism Studies Look Like? // Digital Journalism. 2019. Vol. 7. Pp. 320-342.
7. Шиповалова Л. В. О субъекте научной деятельности в цифровую эпоху // Социальные и цифровые исследования науки / науч. ред. и сост А. А. Аргамакова [и др.]. М.: Русское общество истории и философии наук, 2019. С. 23-37.
8. Очеретяный К. А. Компьютерные игры: эпистемический ресурс цифровой культуры // Социальные и цифровые исследования науки / науч. ред. и сост. А. А. Аргамакова [и др.]. М.: Русское общество истории и философии наук, 2019. С. 108-123.
9. Аргамакова А. А. Предисловие // Социальные и цифровые исследования науки / науч. ред. и сост. А. А. Аргамаковой [и др.]. М.: Русское общество истории и философии наук, 2019. С. 5-9.
10. Казимирчик Л. В. Феномен медиатизации публичной политики: теоретико-методологический аспект // Теория и практика общественного развития. 2014. № 11. С. 99-103.
11. Ерофеева И. В. Аксиология медиатекста в российской культуре (репрезентация ценностей в журналистике начала XXI века): автореф. дис. ... д-ра филол. наук: 10.01.10. СПб., 2010. 51 с.
12. Володенков С. В. Медиатизация и виртуализация современного пространства публичной политики // Коммуникология - Communicology. 2016. № 4. С. 125-136.