Достаточно проблематичным представляется толкование Русской идеи как восточнославянской и, тем более, панславянской. Гипотеза Н. Я. Данилевского о формировании славянского культурно-исторического типа в какой-то мере нашла подтверждение в социалистическом содружестве, правда, оно сложилось не на культурно-этнической, а на политико-идеологической основе. Перспективы возобновления межславянской интеграции во многом зависят от того, насколько успешно Россия сможет решить свои внутренние проблемы. А для этого, как ни парадоксально, на наш взгляд, необходимо отказаться от трактовки Русской идеи как европейской и от геополитической ориентации на Европу, особенно Западную.
Речь идет не о самоизоляции и не о конфронтации с Европой или США. Просто надо освободиться от наивной установки: «Запад нам поможет», так как мы - европейская, «почти цивилизованная» страна, и ему выгоднее иметь дело с экономически сильной и стабильной Россией. Пока вся история свидетельствует об обратном. Наиболее реальная альтернатива европоцентристской ориентации - стратегический «разворот» на Восток, т. е. на освоение богатейших территорий Сибири и Дальнего Востока. Сегодня мы увлеченно занимаемся «евроремонтом» России и «прорубаем окно» в «общеевропейский дом», где нас никто не ждет. И пока через европейское «окно» идет взаимный поток русских долларов - на Запад и западных товаров - в Россию, наши восточные соседи - Китай (1 млрд населения) и Япония (130 млн) со все большим интересом присматриваются к забайкальским территориям, на которых проживает всего 10 млн чел.
Помимо геополитического, надо иметь в виду и культурный аспект обозначенной проблемы: продолжение ориентации на евро-американские ценности - это путь к потере самоидентификации. Быть может, пришло время понять, что мы не Европа, не Азия и не их синтез (Евразия), и осознать самоценность России? При этом стержнем Русской идеи мог бы стать патриотизм. Выводя его на первое место в ценностной иерархии, необходимо подумать о конкретном наполнении этого понятия, в частности, о гармонии традиций и новаций. Такой гармонии в известной степени удалось добиться Японии: опора на традиционные ценности в сочетании с открытостью новым идеям позволила ей (наряду с США) стать пионером информационного общества.
Без открытости Русская идея способна превратиться в догму. Без умения вести внешний (с другими цивилизациями) и внутренний диалог Россия обречена на застой. Под внутренним диалогом понимается умение выстраивать взаимовыгодные отношения между консерваторами, либералами, социалистами и другими политическими силами, между обществом и личностью, обществом и государством. Последний момент особенно важен. Не случайно В. С. Соловьев видел суть Русской идеи в «триединстве» церкви, государства и общества: «Восстановить на земле этот верный образ божественной Троицы - вот в чем русская идея».
Ссылка на В. С. Соловьева здесь - не реверанс и не просто обращение к авторитету. Патриотическое понимание Русской идеи в сегодняшней России (с минимальной ролью церкви, разобщенной интеллигенцией, зачаточным состоянием гражданского общества и мощными этатистскими традициями) вполне может обернуться деспотической «державностью» и вытекающими из нее бюрократией, властным самодурством, коррупцией и т. д. Поэтому нам представляется принципиально важным обращение к идеям русских религиозных философов, тем более что большинство проблем, обозначенных ими, до сих пор не разрешены, несмотря на свою актуальность.
Русская религиозная философия не случайно появляется на рубеже XIX-XX вв. Предпосылками ее формирования можно считать: предчувствие мировых катаклизмов и кризисных явлений XX в., связанных с научно-техническим прогрессом и обострением противоречий индустриального общества; потребность осмыслить рост геополитического потенциала Российской империи и внутренние противоречия ее развития; неудачу попыток их насильственного разрешения с помощью революционного террора и др. Критически переосмысливая опыт западной, российской и отчасти восточной философии, духовные, особенно православные традиции России, отечественные мыслители того времени старались найти путь мирного, эволюционного обновления страны, а возможно, и всего человечества.
Теоретически религиозная философия могла бы стать основой обновления государственной идеологии, однако, в силу сложности, разнообразия позиций, новизны и других причин, не смогла или не успела. Официальная церковь больше стремилась не к модернизации, а к сохранению канонов. Новые религиозно-философские идеи практически не были востребованы главными политическими силами: самодержавием, буржуазными либералами и (тем более) революционерами. Когда же первая мировая война властно подтолкнула Россию на путь радикальных политических преобразований, победила более наступательная и доступная для понимания широких масс большевистская идеология.
Правда, некоторые исследователи склонны считать, что религиозная философия и большевистский вариант марксизма - антиподы лишь по форме. По мировоззренческим универсалиям, общественному идеалу, его структуре и функциям и путям достижения они очень близки. Думается, это верно лишь отчасти. Отличия бросаются в глаза: отношение к Богу, к России, несопоставимость интеллектуальных потенциалов обоих учений и др. Но дело даже не в этом. В то время как большевики и другие партии путь к свободе искали в революции или политических и экономических реформах, философы делали это в духовной сфере. «Мы освободимся от внешнего гнета лишь тогда, когда освободимся от внутреннего рабства, т. е. возложим на себя ответственность и перестанем во всем винить внешние силы», - писал в известном сборнике «Вехи» Н. А. Бердяев.
Русские философы были против революции, но не против реформ. Однако они справедливо полагали, что любые социальные преобразования должны носить не разрушительный, а созидательный характер, быть морально обоснованы и направлены на достижение определенных позитивных нравственных идеалов, сопровождаться духовным ростом людей. Без этого реформы теряют смысл и способны принести больше вреда, чем пользы. С учетом этого принципы современного реформирования можно сформулировать так: его осуществляет государство в интересах общества (а не какой-то социальной группы); осознать свои интересы обществу помогает интеллигенция, для этого она должна быть нравственно развита и духовно свободна. Пока, к сожалению, эти ценностные ориентиры не нашли реализации в Русской идее.
Литература
история фактор концепция чижевский
1. Выжлецов Г. П. Аксиология культуры. СПб., 1996. С. 12-15.
2. Бессмертный Ю. Л. Споры о главном// Новая и новейшая история. 1990. № 6.
3. Неретина С. С. История с методологией истории// Вопр. философии. 1990. № 9; Шурбованый Г. П. Обсуждение некоторых проблем методологии истории// Вопр. истории. 1971. № 10; Кертман Л. Е. Законы исторических ситуаций // Вопр. истории. 1971. № 1.
4. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 13. С. 6-8: Т. 25. Ч. 2. С, 337, 382; Т. 37. С. 371. и др.; Маркс - историк. М., 1968. С. 155-157.
5. Черных Ю. А., Черных В. Ю. Философия истории: новые подходы. Пермь. 1997. С. 5, 6, 11, 26-32.
6. Выжлецов Г. П. Аксиология культуры. С. 34-37.
7. Маркарян Э. С. Теория культуры и современная науки (логико-методологический анализ). М., 1483. С. 98.
8. Блок А. Апология истории, или ремесло историка. 2-е та. М., 1986. С. 104-107.
9. Гринин Л. Е. Формации и цивилизации // Философия и общество. 1998. № 2.
10. Характерный пример последнего - подход В. М. Кандыбы. См.: Кандыба В. М., Золин П. М Реальная история России: традиции обороны и геополитики, истоки духовности. СПб., 1997. С. 390 и др.
11. Соловьев В. С. Русская идея (1888) // В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией. М., 1997. С. 334.
12. Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1989. С. 756-757.
13. Ключевский В.О. Сочинения: В 9 т. М., 1988. Т. 2. С. 119.
14. Послания старца Филофея // Памятники литературы Древней Руси. Коней XV - первая половина XVI века. М., 1984. Вып. 6.
15. Олейников Ю. В. Природный фактор геополитической стратегии России // Философия и общество. 1997. № 6. С. 128-129.
16. Серафим (Соболев), архиеп. Русская идеология. 3-е изд. СПб., 1992. С. 82-97.
17. Учебники дореволюционной России по истории. М., 1993. С. 133.
18. Струве П. Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России. СПб., 1894. С. 288.
19. Гайдар Е. Т. Государство и эволюция. М., 1995. С. 202.
20. Климишин И. А. Календарь и хронология. М. 1985. С. 45-46.
21. Волновые процессы в общественном развитии. Новосибирск, 1992.
22. Несбит Д., Эбурдин П. Что нас ждет в 90-е годы. Мегатенденции: Год 2000. Десять новых направлений на 90-е годы. М., 1992. С. 136.
23. Гараджа В. И. Социология религии. М., 1996. С. 223-226.
24. Соловьев В. С. Русская идея // В поисках своего пути... С. 337.
25. Измоденова Н. Н. Русский религиозная философия и большевизм: опыт сравнительного анализа социальных доктрин. Пермь. 1995.
26. Вехи: Сб. статей о русской интеллигенции. М., 1990. С. 22. (Репринт, воспроизв. изд. 1909 г.).