Под «подростковым романом» понимается произведение, которое по определению М.С. Рога- чевской, «прокладывает невидимую тропу между юным и зрелым читателем, позволяя каждому увидеть в тексте, что соответствует возрасту, кругозору, насущным проблемам развития личности» [1, с.116]. В центре романа Эмези - нигерийская пятнадцатилетняя девочка Джем, изменившая пол и живущая в Люсиле, городе будущего, который в результате революции был освобождён ангелами от монстров. Люди в Люсиле живут с уверенностью, что монстры никогда не вернутся, однако Джем, случайно порезавшись бритвой, воткнутой в картину её матери, оживляет Пэта (Питомца). Он сообщает Джем, что монстр живёт в доме её лучшего друга Ридемпшена (Искупления). В библиотеке Джем и Ридемпшен попадается книга о жестоком обращении с детьми во время революции. Прочитав её Ридемпшен делает вывод, что его брат Мосс похож на ребёнка, подвергнутого сексуальному насилию. Выясняется, что в этом виноват дядя Гибискус. Джем уговаривает Пэта не убивать Гибискуса, а рассказать о его преступлении всему городу. Пэт оставляет Гибискуса в живых (поступает, как ангел), сжёгши ему глаза. Гибискуса отправляют на реабилитацию. Город Люсиль обрёл способность видеть скрытое (монстров). Пэт исчез.
С самого начала романа Эмези, центрируя образную систему на чёрной девочке, прошедшей через операцию по смене пола, опрокидывают не только стандартные для нигерийской традиции научно-фантастической литературы установки, но и классический для панъевропейского романа воспитания сюжет о юноше, который проходит сложный путь личностного становления. Заданные гендерная, расовая и возрастная идентичности Джем создают новый тип художественного субъекта. Всё ещё маргинализованный европейской и африканской фантастической традицией, у Эмези он с самого детства имеет доступ к хирургическим технологиям, легитимным в чёрном обществе, что считается сверхъестественным, то есть фантастическим. Джем не является ни учёной, ни инженером. Вместо этого её персонаж, скорее, отсылает к Аньянву - богине из мифологии игбо, символическому значению солнца, источнику знаний (благодаря Джем жители Люсиля узнали о существовании монстра), а Пэт (монстр, сошедший с картины матери Джем и оказавшийся ангелом) - к Амадиохе (Камале), духу справедливости юго-восточных игбо. Любопытно, что в мифологии игбо Аньянву и Амадиоха либо взаимосвязаны, либо рассматриваются как одни из ипостасей высшего существа Чукву.
В тексте Эмези нет ни одного персонажа-учёного. Образ библиотеки, куда Джем и Ридемпшен приходят, чтобы узнать, как выглядят монстры, считывается как анахронизм (фантастическое- наоборот): в художественном мире, где у всех людей вне зависимости от возраста и экономического положения есть доступ к новейшим медицинским технологиям, для получения информации, вероятно, достаточно зайти в интернет. Традиционная (европейская) взаимосвязь знания и прогресса в «Пэте» вытесняется мотивом незнания (не-узнавания). Так, родители Джем долго не знали, что она девочка; семья Ридемпшена не знала, что один из её членов, Гибискус, насиловал Мосса; жители Лю- силя не знали, что монстры всё ещё существуют и т.д. Незнание (и заблуждения жителей Люсиля) побеждается творческой чувствительностью ребёнка - то, что в исследовании восприятия йоруба нигерийского искусствоведа Б. Лаваля называется <^й okan» (мысленный взор), связанный с памятью, проницательностью, снами, эмпатией. Объединённый с экстрасенсорным, то есть колдовством, ojй okan образует iworan («отражающий взгляд») [5, с. 500] Таким образом, Джем, поверившая Пэту, который появился магическим образом, и позволившая ему начать поиск монстра в доме Ридемпшен, переходит в состояние взрослого человека.
Мотив перехода (изменения, до-воплощения, трансформации) - здесь нарративообразующий, реализуется на всех уровнях текста, формулируя как магическое, так и фантастическое повествование. Переходным оказывается город Люсиль, который в начале романа описывается как леворадикальная идиллия: «It was the angels who took apart the prisons and the police; who held councils prosecuting the former officers who'd shot children and murder people <.. .> In the meantime, the angels banned firearms, <.. .> tore down those horrible statues of rich men who'd owned people and fought to keep owing people» / «Ангелы распустили тюрьмы и полицию; организовали совет по преследованию бывших полицейских, стрелявших в детей и убивших людей <.> Вместе с тем ангелы запретили огнестрельное оружие, <.> снесли эти ужасные памятники богачам, которые владели людьми и даже боролись за это право» [3, с. 9]. Люсиль остаётся в состоянии перехода и в конце романа, когда весь город узнаёт о педофиле Гибискусе. Альтернативная африканская нация, столкнувшись с «unseen things» / «невидимыми вещами» (= монстрами), вынуждена отказаться от убеждения о безоговорочной безопасности города. Хронотоп, таким образом, несмотря на начальную фантастичность, оказывается цикличным.
И с магическим, и с фантастическим в романе связаны не образ города и функции технологий, как это чаще всего бывает в афрофутуристической литературе, а характеристики персонажей. Афри- канфутуристический проект Эмези можно назвать антропоцентричным. Джем говорит на трёх языках: 1) вербальный язык (используется в коммуникации с родителями), 2) язык жестов (используется в коммуникации с Ридемпшеном), 3) язык мыслей (телепатическая коммуникация Джем и Пэта, сверхъестественная способность). Происхождение Пэта, наука, с помощью которой его можно было бы создать в реальном мире, или альтернативный мир, из которого он мог бы попасть на картину Биттер (мать Джем), в тексте не артикулируются. Географическое положение города Люсиля остаётся загадкой, хотя его населяют как минимум нигерийцы, тринибагцы и африкано-американцы (это следует из речевых характеристик персонажей и соответствует установке африканфутуризма изображать будущее панафриканских локаций), а бабушка Джем приехала «с островов». Отсутствие информации о природе магического и фантастического в «Пэте» (невозможно даже точно установить, является ли Джем глухой, слабослышащей или позднооглохшей) было бы верно интерпретировать как результат постапокалипсиса (апокалипсисом для африканцев стала колонизация), а не как апеллирование к коллективной травме рабства африкано-американцев, что отражено в афрофутуризме.
Таким образом, африканфутуристические маркеры в романе А. Эмези «Пэт» наиболее явно заметны на уровнях характеристик персонажей и хронтопа. Наделение действующих лиц множественными идентичностями (от сексуальных до речевых) позволяет Эмези, с одной стороны, демаргинали- зировать самые уязвимые сообщества африканцев, а с другой стороны, расширить художественные возможности нарратива о будущем людей Африки. Отказываясь от образа учёного-жертвы/учёного- мученика и противопоставляя колониальной диаде «знание - прогресс» африканскую чувствительность, Эмези в своём африканфутуристическом романе предостерегает африканцев будущего от пассивности, которая может уничтожить желанную утопию.
Список источников и литературы
1. Рогачевская М.С. Волшебный свет детской литературы // Детское чтение в контексте мировой культуры (коллективная монография). Прага, Karolinum, 2019. С. 116-140.
2. Dery M. Black to the Future: Interviews with Samuel D. Delany, Greg Tate, and Tricia Rose. Durham, Duke University Press, 1994, 222 p.
3. Emezi. A. Pet. New York City: Make Me a World, Penguin Random House, 2019, 208 p.
4. Haynes R.D. Whatever happened to the `mad, bad' scientist? Overturning the stereotype // Public Understanding of Science. Sydney, University of South Wales, Vol. 25/1, 2014, P. 31-44.
5. Lawal, B. “Aworan: Representing the Self and its Metaphysical Other in Yoruba Art // The Art Bulletin. Los Angeles, Vol. 83/3, 2001. P. 498-526.
6. Levontin P. Scientists in Nigerian Science Fiction [Электронный ресурс] RPubs: Boston, 2009-2022.
7. Moshigo M. Intruders. South Africa: Picador Africa, 2018. 200 p.
8. Nama A. Brave Black Worlds: Black Superheroes as Science Fiction Cipher // Pan African Studies, Northridge, 2019. P. 133-144.
9. Womack Y. Afrofuturism: The World of Black Sci-Fi and Fantasy Culture. Chicago, Chicago Review, 2013, 224 p.
10. Yaszek L. Race in Science Fiction: The Case of Afrofuturism and New Hollywood / Georgia Institute of Technology, 2013, 3-15 p.
References
1. Rogachevskaya M.S. Volshebnyi svet detskoy literatury // Detskoe chtenie v kontekste mirovoy kultury (kollektivnaya monografiya) Prague, Karolinum, 2019. 116-140 p. (In Russian).
2. Dery M. Black to the Future: Interviews with Samuel D. Delany, Greg Tate, and Tricia Rose. Durham, Duke University Press, 1994, 222 p. (In English).
3. Emezi. A. Pet. New York City: Make Me a World, Penguin Random House, 2019, 208 p. (In English).
4. Haynes R.D. Whatever happened to the `mad, bad' scientist? Overturning the stereotype / Public Understanding of Science. Sydney, University of South Wales, Vol. 25/1, 2014, 31-44 p. (In English).
5. Lawal, B. “Aworan: Representing the Self and its Metaphysical Other in Yoruba Art // The Art Bulletin. Los Angeles, Vol. 83/3, 2001. 498-526 p. (In English).
6. Levontin P. Scientists in Nigerian Science Fiction [Электронный ресурс] RPubs: Boston, 2009-2022.
7. Moshigo M. Intruders. South Africa: Picador Africa, 2018. 200 p. (In English).
8. Nama A. Brave Black Worlds: Black Superheroes as Science Fiction Cipher // Pan African Studies, Northridge, 2019, 133-144 p. (In English).
9. Womack Y. Afrofuturism: The World of Black Sci-Fi and Fantasy Culture. Chicago, Chicago Review, 2013, 224 p. (In English).
10. Yaszek L. Race in Science Fiction: The Case of Afrofuturism and New Hollywood // Georgia Institute of Technology, 2013, 3-15 p. (In English).