Еще одной экономической проблемой, с которой столкнулась администрация Но Му Хёна, было уменьшение корпоративных инвестиций. С повышением стоимости рабочей силы и забастовками со стороны профсоюзов бизнес-корпорации увеличили иностранные инвестиции за счет сокращения внутренних инвестиций. По данным Института экономических исследований компании «Самсунг», среднегодовой темп роста корпоративных инвестиций для оборудования составил 7,8% на 1990-1997 гг., но снизился до 1,15% в течение 2000-2005 гг. [9].
Тем не менее одним из успехов Но Му Хёна стало улучшение отношений с Китаем, который в 2003 г. потеснил США и стал крупнейшим рынком сбыта корейских товаров, а в 2004 г. - крупнейшим торговым партнером Южной Кореи [10]. Это, безусловно, вызывало опасения в США, что в скором будущем Сеул отдаст больше стратегических предпочтений Пекину, а не Вашингтону [11]. Прямые иностранные инвестиции стали возрастать с того времени, а роль Китая в региональной экономической интеграции делала отношения с Пекином стратегически важными.
В этот же период вопросы о необходимости поддержания альянса США-РК стали приобретать более широкую огласку. Некоторые считали, что Южная Корея уже достаточно самостоятельная, чтобы защитить себя, другие полагали, что сфер для потенциального сотрудничества Южной Кореи и США еще достаточно, и что альянс необходимо укреплять и препятствовать внезапному выводу американских вооруженных сил с территории РК [12].
Пожалуй, самым значимым для альянса РК-США событием стало заключение соглашения о свободной торговле в 2007 г. Первоначальной причиной переговоров по соглашению о свободной торговле с США были торговые разногласия между странами. В то время как у РК был стабильный активный торговый баланс, США были недовольны дефицитом и дискриминационной торговой политикой [5]. Учитывая, что между странами был альянс, Сеул и Вашингтон надеялись разрешить этот вопрос. Научно-исследовательские центры и государственные учреждения в обеих странах независимо друг от друга стали исследовать возможность заключения соглашения о свободной торговле между США и Южной Кореей. После продолжительного изучения экономических эффектов двустороннего соглашения результаты различных исследований в Южной Корее и США свидетельствовали о том, что соглашение будет выгодно обеим странам. Переговоры начались в феврале 2006 г.
Несмотря на позитивные прогнозы экономической эффективности для двух стран, напряженные дебаты по вопросу о данном соглашении велись с самого начала. Оппоненты этого процесса в Южной Корее начали кампанию против соглашения о свободной торговле между РК и США (KORUS FTA), оправдывая это тем, что в случае его принятия на южнокорейском рынке будет преобладать дешевая американская сельхозпродукция, в то время как южнокорейские фермеры будут нести убытки [Ibid.]. В результате многие фермеры забросят свое хозяйство, что серьезно отразится на окружающей среде, равно как и на экономике. В целом речь шла о том, что неконкурентоспособные секторы южнокорейской экономики обанкротятся, что приведет к росту безработицы в стране.
В свою очередь, сторонники создания американоюжнокорейского соглашения о свободной торговле рассматривали его как историческую возможность для Южной Кореи провести необходимые реформы по модернизации своей экономики и превратить страну в динамичный экономический центр Северо-Восточной Азии. Президент Но Му Хён со своей стороны однозначно поддерживал последних. Они заявляли, что негативные эффекты от заключенного в прошлом соглашения с Чили и Уругвайского раунда переговоров по Генеральному соглашению по тарифам и торговле (ГАТТ) были не такими существенными, как предполагалось. Например, сельскохозяйственный торговый дефицит составил $3,5 млрд в 2003 г., $7,2 млрд в 2006 г. и $8,5 млрд в 2007 г., что было намного меньше, чем предсказывал Корейский сельскохозяйственный экономический институт [13]. Более того, согласно отчету Конференции ООН по торговле и развитию прямые иностранные инвестиции от свободной торговли между РК и США обеспечат финансовые ресурсы для частных инвестиций с целью создания новых рабочих мест или расширения существующего бизнеса [14, 15].
В целом после заключения соглашения американские прогнозы предсказывали рост ВВП в США до $10-12 млрд, так как 95% торгуемых между двумя странами товаров становились беспошлинными, а оставшиеся тарифы должны были быть убраны в течение следующих 10 лет. Более того, другие преимущества для США также включали открытие корейских рынков для американских промышленных производителей, снижение тарифов на американские пассажирские автомобили на 8%, снятие тарифов более чем на половину сельхозпродукции единовременно, открытие финансовых рынков [16]. Последнее давало фирмам США право на открытие филиалов своих банков и страховых компаний в Южной Корее. Таким образом, для США это соглашение должно было стать крупнейшим за последние 16 лет.
Согласно данным Института развития Кореи (KDI) экономические выгоды для Южной Кореи в течение первых десяти лет должны были вырасти на $13,3 млрд, в то время как импорт из США сокращен до $8,6 млрд. То есть ежегодный рост активного торгового баланса должен был быть равен $4,6 млрд [17]. Экспортируемые товары, входящие в так называемый Топ-15, включая автомобили, электронику и текстиль, освобождались от торговых пошлин [18].
Также ощутимый положительный эффект должен был произойти в росте промышленности в размере $5,5 млрд в год и ежегодном создании в среднем 33 600 рабочих мест. Рост конкуренции на рынке за счет устранения барьеров влиял на снижение цен и расширение выбора товаров. Прямые иностранные инвестиции США уже в 2005 г. составили $18,8 млрд, а согласно прогнозам должны были вырасти на $2,3-$3,2 млрд [19].
Также стоит отметить, что подписание соглашения способствовало росту корейского биржевого индекса KOSPI. Если до начала переговоров по соглашению о свободной торговле на 1 февраля 2007 г. он был равен 1367,07 [20], то после заключения соглашения индекс стал больше - 1 500, а суммарный капитал южнокорейского фондового рынка превысил $800 млрд [21].
Соглашение о свободной торговле стало самым большим торговым соглашением в США за последнее десятилетие. Республика Корея являлась седьмым торговым партнером США по величине товарооборота. В июле 2006 г. товарооборот двух стран составил более чем $45 млрд [4]. Соединенные Штаты являлись крупнейшим иностранным инвестором в Южной Корее, а количество корейских инвестиций в США быстро росло. Никогда прежде Республика Корея и США не вкладывали так много средств «друг в друга», не были столь экономически взаимосвязаны. США очень рассчитывали на то, что соглашение о свободной торговле будет способствовать дальнейшему укреплению этих экономических отношений, в результате чего выгоды для обеих стран обеспечат дополнительный стимул для альянса.
Переговоры по этому вопросу шли нелегко. Более того, соглашение еще было необходимо ратифицировать Конгрессу США и Национальному собранию Южной Кореи. Тем не менее в целом с обеих сторон был выраженный интерес, США пытались снизить тарифные и нетарифные барьеры, включая защищенные в высокой степени сельскохозяйственный рынок РК и автомобильный сектор. Опросы, проведенные в РК, показывали, что мнения корейцев по вопросу о необходимости заключать подобное соглашение разделились поровну [Ibid.]. В каком-то смысле это стало показателем отношения корейцев к альянсу и к месту Южной Кореи в мире. США на тот момент уже имели подобные соглашения с Австралией и Сингапуром и вели переговоры с правительством Таиланда и Малайзии. Более того, американское правительство надеялось стимулировать и Японию двигаться в этом направлении.
Кроме тесных связей в экономике, Южная Корея оставалась ключевым партнером США в ряде многосторонних усилий по преодолению вызовов XXI в. Например, РК была одной из стран - основателей Азиатско-Тихоокеанского партнерства по вопросам экологически чистого развития и климата. Также Южная Корея активно участвовала в ряде многосторонних усилий по разработке и внедрению трансформационных технологий, способных принять вызов по созданию отвечающих требованиям и доступных по цене поставок экологически чистой, устойчивой энергетики, которая принесет пользу окружающей среде и поможет сократить выбросы парниковых газов.
Однако, несмотря на культурно-образовательные связи между США и РК и статус Южной Кореи не только как седьмого по величине торгового партнера, но и одного из самых сильных военных союзников США, одного из главных источников туристов и иностранных студентов, третьей страны по величине военного вклада в операцию в Ираке и участника миротворческих операций в Афганистане, Восточном Тиморе
о
Африке, Южная Корея до сих пор сохраняла визовый режим с США [4].
Для принятия Кореи в программу безвизового режима существовал ряд требований, в том числе выпуск электронных паспортов, создание совместной с США программы для обеспечения эффективного сотрудничества в области безопасности границ и между правоохранительными органами и установление доли отказов в визе на уровне менее чем на 3%. Президенты Дж. Буш-младший и Но Му Хён работали вместе над решением этого вопроса. Позднее, с 17 ноября 2008 г. безвизовый режим для граждан Республики Корея все же вступил в силу [22].
Было много сомнений по поводу того, что в будущем торговля между США и РК будет эффективной, поскольку с 95% товаров были сняты пошлины [19]. Несмотря на это, из приведенной ниже таблицы видно, что торговый оборот товаров между странами вырос в раза, в то время как торговый оборот услуг удвоился [23].
Таким образом, на основе проведенного исследования можно сделать следующий вывод. В годы президентства Но Му Хёна перспектива сокращения численности войск США на полуострове внушала корейцам общее чувство беспокойства. Кроме того, эта проблема усугублялась еще и стремлением РК взять под контроль свою оборону и иметь более сильную позицию в формировании политики по отношению к Северной Корее. Военное партнерство РК и США перестало являться доминирующей чертой двусторонних взаимоотношений стран, но по-прежнему оставалось важным фундаментом. Президент Но Му Хён также стал первым из президентов, кто серьезно поднял вопрос о передаче операционного контроля в военное время от США к Южной Корее. В этой связи можно говорить о постепенной трансформации альянса в партнерство в области безопасности, в котором Южная Корея переставала является только объектом охраны и потребителем международных ресурсов безопасности.
В годы его администрации северокорейский ядерный кризис стал важной вехой в отношениях РК-США. Администрация Но Му Хёна в каком-то смысле продолжила курс предыдущего президента Ким Дэ Чжуна. Учитывая тот факт, что политика американского президента Дж. Буша-младшего имела прямо противоположные цели в силу резкой смены политического курса после теракта 11 сентября 2001 г., РК и США дистанцировались друг от друга, в частности, в области политики. Несмотря на попытки администраций обеих стран держать отношения под контролем, со времени усиления ядерной проблемы КНДР в период 20032008 гг. США и Южной Корее стало крайне сложно координировать свои общие интересы. С другой стороны, именно альянс США-РК помогал сдерживать Северную Корею и сохранять свободное и открытое общество на юге Корейского полуострова. Более того, именно такой курс администрации Но Му Хёна позволил так или иначе наладить отношения с КНДР и даже провести серию шестисторонних переговоров, хотя, возможно, и не очень удачных.
В сфере экономики в качестве главного итога стоит отметить интенсивное начало переговорного процесса по соглашению о свободной торговле РК с США (KORUS FTA). За исследуемый период Но Му Хёном были инициированы переговоры по соглашениям о свободной торговле не только с США, но и с Европейским Союзом и Китаем. Все это закладывало прочный фундамент для будущего сотрудничества южнокорейских производителей с заграничными рынками. Для Южной Кореи соглашение KORUS FTA открывало большие возможности для модернизации своей экономики, а для США оно являлось важным плацдармом для азиатского рынка, который создавал баланс растущим торговым связям Южной Кореи с Китаем [24]. Таким образом, США возвращали себе позиции ведущего торгового партнера РК, демонстрируя тем самым приверженность Азии и в частности альянсу США-РК, который уже выходил за военные рамки, что подчеркивало эффективность развития двусторонних отношений.Литература
Торкунов А.В. Корейский полуостров: метаморфозы послевоенной истории. URL: https://history.wikireading.ru/325542 (дата обращения:
11.02.2017).
Hee Min Kim. Korean Democracy in Transition : A Rational Blueprint for Developing Societies. Lexington : The University Press of Kentuchy, 2011.
INSS Special Report. Moving the U.S.-ROK Alliance into the 21st Century. URL: https://www.files.ethz.ch/isn/113990/2007-09_SR.pdf (accessed:
February 2017).
United States-Republic of Korea Alliance: An Alliance at Risk? Hearing Before the Committee on International Relations House of Representatives
One Hundred Ninth Congress Second Session. URL:https://www.webharvest.gov/congress110th/20081217015258/http://www.foreign-
affairs.house.gov/archives/109/30142.pdf (accessed: February 2017).
Uk Heo, Terence Roehrig. South Korea since 1980. NY, USA : Cambridge University Press, 2010. P. 170-171.
Mun-il Bak. “Jipyoro bon Oehanwigi 10 nyфn” (economic indexes of 10 years after foreign exchange crisis) // Seoul Sinmun. 2007. November 21.
P. 18.
Sung Deuk Hahm, Dong Seong Lee. Consolidation of Democracy in South Korea: Evaluation of the Roh Moo Hyun Administration, 2003-2008 //
Presented at the annual meeting of the American Political Science Association. 2007. Chicago, Aug. 30-Sep. 2. P. 17.
Uk Heo. The political economy of South Korea: economic growth, democratization, and financial crisis. URL: http://digitalcommons.law. umary-
land.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1192&context=mscas (accessed: February 2017).
Yoo-young Kim. “Oehanwigi 10 nyцn. Kumnyung-kiфp, фdьnkфtgwa Irьnkфt” (10 years after foreign exchange crisis. What we lost and got in finance
and businesses) // Donga Ilbo. November 15. P. 10.
Паксэчжон. Дэми-дэчжун муекбичжун 10 ненманэ 'ванчжонкече'. (The USA - `perfect replacement' in foreign trade with China in a decade). URL: http://www.dt.co.kr/contents.htmUarticle_mF2011081702019957661002 (accessed: February 2017).
Snyder S. China's Rise and the Two Koreas: Politics, Economics, Security. Boulder, Colo. : Lynne Rienner, 2009.
Chae H., Kim S. Conservatives and progressives in South Korea // Washington Quaterly 31. Autumn 2008. № 4. Р. 86-6.
Joongang Ilbo, April 4, 2007, and Kyungnam Development Institute, “Agflation and Response of Agriculture and Diary Industries,” Issue Analysis (2008): 5.
World investment Report 1999. Geneva, Switzerland : UNCTAD, 1999.
Hahm S., Heo U. The economic Effects of U.S. and Japanese Foreign Direct Investment in East Asia: A Comparative Analysis // Policy Studies Journal. 2008. № 36. Р. 385-402.