Администрация Но Му Хёна: новый взгляд на развитие альянса РК-США В 2003-2008 гг.
М.В. Бочарникова
В статье рассматривается процесс трансформации политических и экономических отношений Республики Корея и США в период 2003-2008 гг. Автор решает задачу об определении эффективности американо-южнокорейского партнерства на данном этапе развития двусторонних отношений. В качестве источников в работе использованы исследования американских и южнокорейских корееведов; статистические данные Института национальных стратегических исследований, Конференции ООН по торговле и развитию, Торгового представительства США; документы Конгресса США и Бюро переписи населения США, а также материалы южнокорейских СМИ. В статье делается вывод о результатах политики администрации президента Республики Корея Но Му Хёна в отношении США и в целом об эффективности альянса РК-США в указанный период.
Ключевые слова: Республика Корея; США, политика, экономика; торговля; KORUS FTA.
южнокорейский политический президент
Marta М. Bocharnikova. National Research Tomsk State University (Tomsk, Russia).
ROH MOO-HYUN ADMINISTRATION: A NEW LOOK AT THE DEVELOPMENT OF THE ROK-U.S. ALLIANCE IN 2003-2008
Keywords: Republic of Korea; the USA; politics; economy; trade; KORUS FTA.
The scientific article aims to examine the process of transformation of political and economic relations between the Republic of Korea and the United States during the period 2003-2008. Key changes are highlighted and the effectiveness of the ROK-U.S. alliance is being analyzed. While the main goal of the alliance was to contain North Korea, the perception of the threat both in the United States and in the Republic of Korea has changed since the late 1990s, when the DPRK withdrew from the Non-Proliferation Treaty. Thus, the key issue facing the alliance at the beginning of the 21st century was the strategic dissonance towards the DPRK. The ROK and the United States had different views on the policy that had be pursued towards North Korea. Nevertheless, the common goal within the framework of the ROK-U.S. alliance was understanding of the importance of denuclearization.
At the same time, the alliance faced other problems, such as China's economic growth, threats to the international order emanating from terrorists, the proliferation of weapons of mass destruction, as well as the need to restructure the alliance to meet the changing international and domestic realities in both countries. To deal with these acute problems, the coordination of actions within the ROK-U.S. alliance played an important role. The military partnership between the Republic of Korea and the United States has ceased to be the dominant feature of the bilateral relations, but it remained an important foundation. It is confirmed by the fact that during the Roh Moo-hyun administration, when South Korea and the USA were distancing from each other, the alliance itself has survived and the countries have even strengthened and prospectively reconfigured their relations.
In the economic sphere during 2003-2008, one of the most important changes in the history of the ROK-U.S. alliance took place, namely, both countries began active negotiations about bilateral free trade agreement, known as KORUS FTA. In 2004, the situation changed dramatically when China became South Korea's largest trading partner, and the USA was forced to look for the ways to counterbalance Beijing in its active policy in Seoul. South Korea in its turn, planned to modernize its economy and opened up ample opportunities in the American market. That is why, both ROK and the USA found mutual benefits in striking the KORUS FTA.
The article concludes what the results of Roh Moo-hyun policy towards the USA were, and generalizes about the effectiveness of the ROK-U.S. alliance in 2003-2008. This article employs the following sources of information: studies and researches of the American and South Korean historians; statistical data of the Institute for National Strategic Studies, the United Nations Conference on Trade and Development (UNCTAD), the Office of the United States Trade Representative; documents of the U.S. Congress and the U.S. Census Bureau, as well as materials from South Korean media.
25 февраля 2003 г. с перевесом в 500 тыс. голосов [1] пост президента Республики Корея занял Но Му Хён, представитель Демократической партии нового тысячелетия. Действуя в качестве идейного «наследника» Ким Дэ Чжуна, Но Му Хён апеллировал к острой необходимости синтеза восточной (во многом конфуцианской) и западной цивилизаций во имя торжества истинного народовластия. Вызовы глобализации породили в южнокорейском обществе повышенный интерес к демократии и либеральным процессам, происходившим в странах Запада. Отвечая на запросы самого общества, Но Му Хён проводил предельно четкий водораздел между авторитаризмом и демократией.
2002 г. был периодом, когда у многих жителей Южной Кореи изменилось мнение о том, какое место должна занимать Республика Корея в отношениях с Соединенными Штатами и Северной Кореей. Оправдание в военном суде США двух американских солдат, которые случайно сбили насмерть двух корейских девушек на военном автомобиле, привело к бесчисленным бурным демонстрациям корейских граждан перед зданием посольства США в течение всего года. Жесткая линия администрации Буша-младшего в отношении Северной Кореи в рамках программы «Ось зла», требующая полного, доступного проверке и не подлежащего отмене разоружения, также усугубила дискуссии среди южнокорейцев по вопросам Северной Кореи. Многие жители РК считали, что политика администрации Буша-младшего в отношении Северной Кореи не только подорвала достигнутые предыдущим президентом Ким Дэ Чжуном положительные результаты в рамках политики «Солнечного тепла», но также излишне обострила напряженность на Корейском полуострове.
В этих условиях старшее поколение времен Корейской войны относилось весьма подозрительно к реальным намерениям Северной Кореи и явно поддерживало сохранение традиционного военного союза с США. Проигравший в президентской гонке Ли Хве Чхан постоянно заявлял, что политику в отношении КНДР надо проводить на основе «взаимности» и призывал к прекращению денежной помощи стране, которая может направлять полученные средства на финансирование своих ядерных программ [2]. Безусловно, Ли Хве Чхан пользовался широкой поддержкой среди старшего поколения. С другой стороны, Но Му Хён выступал за продолжение сотрудничества с КНДР для предотвращения повышения напряженности на Корейском полуострове. Кроме того, он занял достаточно сильную позицию по отношению к Соединенным Штатам. Как президент РК он подчеркивал, что установит равные отношения между США и Южной Кореей [Ibid.]. Его независимая позиция была чрезвычайно популярна среди молодого послевоенного поколения.
В начале 2004 г. в одном из главных опросов общественного мнения, проведенном в Южной Корее, США рассматривались как большая угроза для безопасности Республики Корея по сравнению с Северной Кореей
. Основная причина заключалась в опасении, что США, преследуя свои цели в области ядерного нераспространения, могут начать атаку против КНДР, что втянет весь полуостров в войну. Это тревожное подозрение было усилено приверженностью администрации Джорджа Буша-младшего к политике обороны, включающей упреждающие военные действия в качестве одного из своих принципов в обстановке после теракта 11 сентября 2001 г.
В 2006 г. в США на слушаниях перед Комитетом по международным отношениям Палаты представителей 109-го Конгресса председатель Генри Гайд подчеркивал, что альянс США-РК в настоящее время сталкивается с новыми вызовами, такими как поддержание мира на Корейском полуострове, проблема прав человека и распространение оружия массового уничтожения в КНДР и т.д., в связи с чем союз США-РК должен стать более зрелым и равноправным [4].
Особый акцент в докладе был сделан на то, что Конгресс, безусловно, предпринимает конкретные шаги для повышения эффективности этого союза. Они включают ратификацию соглашения о свободной торговле с Сеулом, которое способствует свободным и справедливым сделкам. Кроме того, члены Конгресса призывали Госдеп США и Департамент по национальной безопасности включить Южную Корею в безвизовую программу при условии соблюдения Сеулом всех законодательных требований. В целом в Конгрессе США в то время считали, что если Вашингтон и Сеул не могут больше быть «лучшими друзьями», то, по крайней мере, их объединяет круг общих интересов, куда входят вопросы экономического, политического характера и связи в сфере безопасности [Ibid.].
Действительно, в период администрации Но Му Хёна гораздо больше было того, что объединяло страны, чем разделяло. Прежде всего, речь идет о взаимном стремлении к свободе и демократии. Южная Корея стала одним из самых крупных торговых партнеров США, и обе страны продолжали исследовать другие области для еще большего экономического сотрудничества. Немаловажно и то, что РК направила свои войска в Ирак, несмотря на протесты общественности. Также десятки тысяч американских солдат находились в Южной Корее, чтобы защитить корейский народ в случае кризиса. Кроме того, Соединенные Штаты и Южная Корея разделяли общую цель по денуклеаризации Северной Кореи. Однако если США отдавали большее предпочтение дипломатии в сочетании с сильным давлением на КНДР, то Правительство РК имело принципиально иное видение и делало акцент на более либеральный подход, включающий экономические дивиденды для Северной Кореи.
Однако, несмотря на различия в подходах, администрация Дж. Буша-младшего старалась приложить все усилия, в том числе и на самом высоком уровне, чтобы проводить скоординированные инициативы со своими партнерами по шестисторонним переговорам. США опасались, что в противном случае их ключевые союзники обвинят американцев в провале на переговорах по ядерной проблеме КНДР.
Поскольку ядерные испытания Северной Кореи прошли относительно недавно, в октябре 2006 г., в Вашингтоне отчетливо понимали, что это наилучший момент, чтобы продемонстрировать Сеулу, Токио, Пекину и Москве тот факт, что с США можно сотрудничать в этом вопросе. В Совете Безопасности ООН (СБ ООН) США удалось добиться принятия достаточно жесткой резолюции, решительно осуждающей ракетные испытания Северной Кореи. Тем не менее это влекло за собой нежелательные для американцев последствия, а именно отказ КНДР возвращаться к шестисторонним переговорам. Это перемещало акцент с дестабилизирующих мировое сообщество ракетных тестов на односторонние санкции со стороны США, что еще больше осложняло и без того трудные переговоры с ключевыми союзниками в регионе, в частности с Республикой Корея и Японией.
С другой стороны, в рамках политики по отношению к КНДР в годы администрации Дж. Буша- младшего Вашингтон обвинял Сеул в оказании незначительной помощи и поддержки. Ранее на войну в Ирак Южная Корея отправила 3 200 военнослужащих в поддержку США, однако с позиции президента Буша- младшего эта помощь была минимальна и ожидаема. В Сеуле данное решение вызвало острые дискуссии, но более того, в своей инаугурационной речи 2004 г. президент Дж. Буш-младший не упомянул РК в списке тех государств, которые помогали США в Ираке [5].
В качестве положительных результатов совместной политической деятельности РК и США можно выделить, во-первых, предоставление полигона для обучения американских летчиков ВВС, дислоцированных в Республике Корее. Если раньше им приходилось лететь для обучения в Таиланд в связи с отсутствием полигона в Южной Корее, то к 2006 г. президент Но Му Хён решил эту проблему. Также из США в Южную Корею были перенесены миссии по обороне с применением обычного вооружения и повышены военный потенциал и потенциал средств сдерживания.
Во-вторых, в РК стало прослеживаться явное стремление взять на себя ответственность за собственную оборону в военное время, что, безусловно, было поддержано США [4]. Такое желание корейцев было связано с тем, что молодое поколение стремилось к большему равноправию в отношениях с США. Вопросы, входящие в сферу интересов альянса, стали приобретать больше политического контекста, чем в предыдущие годы. В Конгрессе США это не рассматривали как новый виток антиамериканских настроений или призыв к упразднению альянса, поскольку считали, что молодое поколение корейцев просто не связано с воспоминаниями о Корейской войне и о той помощи, которую американцы оказывали РК в то время [Ibid.].
Однако согласно исследованиям американских институтов молодое поколение корейцев раздражали, в частности, требования США оказать военную поддержку американцам за пределами региона, например в Ираке и Афганистане [3]. Здесь необходимо отметить, что в ответ на серьезную трансформацию глобальной среды безопасности после террористических атак 11 сентября 2001 г. администрация Буша-младшего уменьшила военный контингент США в РК с 37 до 25 тыс. военнослужащих и передислоцировала оставшиеся войска США из демилитаризованной зоны в район к югу от Сеула [5]. Это означало, что военный контингент США освободит 59 военных баз, общая площадь которых составляла 36 тыс. акров. Взамен
Вашингтон обещал выплатить $11 млрд на модернизацию оставшегося контингента, в том числе и на ракетные батареи [5]. Эта передислокация была подвергнута критике как одностороннее отступление США, которое может поставить под угрозу безопасность РК [4]. И, несмотря на согласие и поддержку губернатора провинции Кенги в вопросе о передислокации военного контингента США в РК в эту провинцию, вопросы совместного несения расходов и завершение этой кампании к концу 2007 г. оставались по-прежнему невыясненными.
В сфере экономики отношения между РК и США развивались по другому сценарию и с другой скоростью. С точки зрения экономической эффективности экономика Южной Кореи восстановилась после финансового кризиса 1997 г. и программы антикризисных мер Международного валютного фонда раньше, чем ожидалось. Извлекая уроки из данного опыта, южнокорейское правительство значительно увеличило свои валютные резервы с $20,4 млрд в 1997 г. до $206,1 млрд в 2006 г., занимая пятое место в мире [6].
Несмотря на быстрое восстановление после кризиса, экономика РК выявила потенциальные проблемы из-за политики администрации Ким Дэ Чжуна по ее стимулированию. Одной из главных проблем была задолженность по кредитным картам. Для повышения потребительских расходов с целью укрепления экономики администрация Ким Дэ Чжуна настоятельно рекомендовала использование кредитных карт. Эта политика была успешна в краткосрочной перспективе, однако позднее проявились негативные последствия, так как экономический рост был в значительной степени связан с растущей кредитной задолженностью. Чрезмерное использование кредитных карт привело к тому, что более чем 3,2 млн корейцев имели «плохой» рейтинг кредитоспособности. Этот показатель, в свою очередь, привел к снижению потребительских расходов в 2003 и 2004 гг. [7]. Другими словами, кампания администрации Ким Дэ Чжуна по увеличению потребительских расходов с использованием кредитных карт была недальновидной. Причина для принятия такого рода политики заключается в президентской системе Южной Кореи. Поскольку президент избирается на один срок длительностью пять лет и не может быть переизбран повторно, политическая ответственность становится незначительной. Таким образом, президенты, как правило, проводят политику, успешную в краткосрочной перспективе [8].