открытое выражение этих импульсов как в самих себе, так и в своих детях. Более того, привязанность матери к своему сыну будет представлять собой угрозу (если не реальную, то, по крайней мере, символическую) отцу и его отношениям с ней. Таким образом, любое открытое проявление сексуального влечения будет представлять собой для него фрустрацию, провоцировать с его стороны агрессию в форме ревности (см.: (Vetter, 1928]), побуждать его предпринимать ответные репрессивные меры, подавляющие инцестуозные сексуальные импульсы как у матери, так и у сына. Сходным образом мать будет противодействовать любым слишком интимным отношениям между отцом и дочерью, пытаться пресечь их. Наряду с этим эротическое сближение сына и дочери будет угрожать подсознательной привязанности обоих родителей к своим детям противоположного пола и сходным образом провоцировать противодействие и карательное поведение. Короче говоря, сама структура семьи благоприятствует индивидуальному научению сексуальной сдержанности во всех первичных родственных отношениях (за исключением отношения «муж — жена») даже при отсутствии специальных культурных табу.
Более того, подобные тенденции, регулярно воспроизводимые в многочисленных индивидуальных случаях, обязательно должны получить общественные санкцию и поддержку. Здесь фрейдистская теория уже работать перестает, и мы должны обратиться за помощью к общественным наукам.
Существуют неоспоримые социологические причины, согласно которым человеческие общества всячески поддерживают соблюдение избегания инцеста внутри нуклеарной семьи и обучение этому избеганию, а также возводят эти тенденции в ранг культурных норм и поддерживают их при помощи социальных санкций. Наряду с тем что члены этих обществ сами прошли через процесс социализации и поэтому приобрели отвращение к инцестуозным связям и, следовательно, мотивированы к противодействию таким связям и наказанию за них, еще более важным представляется то обстоятельство, что противоинцестуозные запреты имеют несомненную социальную ценность.
Как мы видели это в гл. 1, семья удовлетворяет целый ряд важных социальных потребностей — в экономической кооперации, в обеспечении демографического воспроизводства, в обучении детей, в социализации, и ни одно общество не нашло более удачного средства для их удовлетворения. Все, что ослабляет семью, таким образом, ослабляет и
375
общество, подрывая кооперацию, снижая демографическое воспроизводство, увеличивая детскую смертность и удельный вес нетрудоспособных, недосоциализированных и криминальных членов общества. Конфликт внутри семьи становится источником ее слабости, как это убедительно демонстрируют на многочисленных примерах современные социологические исследования по проблемам семейной дезорганизации. Ни одна форма конфликта не оказывает столь разрушительного действия, как сексуальная конкуренция и ревность. Уменьшение сексуального соперничества между родителями и детьми, а также между сиблингами укрепляет семью как кооперативную социальную группу, увеличивает эффективность производства ею своих социальных услуг, а значит, и усиливает все общество в целом.
Более того, как отметила Бренда Селигмэн [Seligman, 1929: 243-245], сексуальные отношения между родителем и ребенком подрывали бы крайне необходимый авторитет первого как для поддержания социального порядка, так и для передачи культурной традиции из поколения в поколение. С другой стороны, отказ от инцеста делает возможным долгосрочную непрерывную кооперацию маленьких и взрослых детей с родителями и между собой, укрепляет социальное единство через устранение источников соперничества. Таким образом, социальные преимущества запрета инцеста дополняют заинтересованность в этом самих индивидов, служа гарантией того, что сексуальная сдержанность в пределах семьи станет культурной нормой и будет поддерживаться разнообразными механизмами социального контроля.
Вне всякого сомнения, социальные преимущества противо-инцестуозных табу частично осознаются самими носителями культуры (подобно тому как современные европейцы осознают социальную опасность роста числа разводов и снижения рождаемости), и в степени, в какой эти преимущества осознаются, социальный контроль над соблюдением норм семейной морали (включая и противоинцестуозные запреты) может рассматриваться в качестве осознанного, рационального. Но вне зависимости от осознания социальные преимущества противоинцестуозных табу все равно будут сказываться. Общества, не способные при помощи системы иррациональных и рациональных представлений и практик снизить внутрисемейные конфликты до уровня, не препятствующего семье выполнять свои социальные функции, будут в тенденции приходить в упадок и в долгосрочной перспективе в конечном счете вымирать, не выдерживая конкуренции со стороны других обществ. По всей видимости, только общества, решившие эту проблему единственно очевидным и удовлетворительным путем, а именно при помощи противоинцестуозных табу, смогли дожить до настоящего времени и стать объектом изучения современных этнографов (ср.: [Seligman, 1929; 239]).
Вне зависимости от их возможной, но сомнительной биологической ценности противоинцестуозные запреты имеют соци-
376
альную ценность такой неоспоримой важности, что она может объяснить их присутствие среди всех известных культур и их санкционирование всеми известными обществами.
Существенное дополнительное преимущество противоинце-стуозных табу с точки зрения выживания общества несколько менее очевидно. Каждая семья представляет собой особую социальную группу и как таковая обладает собственной культурой (см.: [Roberts, ncl.]). Хотя коллективные привычки ее членов в основном аналогичны другим, члены каждой данной семьи всегда будут иметь хотя бы несколько привычек, характерных только для них. Даже в современной американской семье мы обычно найдем несколько особых рецептов домашнего лечения или кулинарных рецептов, мелких технических приемов, особых суеверий и других разного рода вариантов стандартизированного поведения, известных всем членам этой семьи, но уже не соседям. Небольшие изобретения часто получают свое первое социальное признание в пределах семьи. Противоинцестуозные табу, заставляя членов семьи заключать браки за ее пределами, автоматически приводят к диффузии подобных элементов культуры. Каждый ребенок растет в группе, объединяющей две семейные культуры — семьи ориентации отца и матери, создающей собственную семейную культуру через отбор наиболее удачных элементов из обоих источников, а также при помощи заимствования и собственного изобретения. Противоинцестуозные табу, таким образом, способствуют культурным процессам внутренней диффузии и селекции, а общество, обладающее такими табу, при прочих равных будет прогрессировать более быстро и окажется лучше адаптированным культурно, чем общество, подобных табу не выработавшее (ср.: [Sumner, Keller, 1927: V. 3. 1617-1620]).
В отсутствие противоинцестуозных табу многие браки (если даже не большинство браков) заключались бы между братьями и сестрами или между родителями и взрослыми детьми. В таких условиях межгрупповая диффузия протекала бы медленнее, а различие между семейными культурами усиливалось бы. Поскольку культурные различия способствуют развитию этноцентризма и подрывают социальную сплоченность, общества, практикующие инцестуозные браки, были бы менее других способны развивать сплоченность и кооперацию в кризисные моменты, а значит, они с большей вероятностью были бы уничтожены или абсорбированы соперничающими культурами. С другой стороны, заключение браков за пределами социальных групп способствует развитию социальной солидарности. Европейская история дает многочисленные примеры международных союзов, сцементированных династическими браками. То, что наблюдается в широком масштабе, происходит и в миниатюре. Посредством перекрестных браков семьи устанавливают новые родственные и кооперативные связи, увеличивающие сплоченность
377
и силу всего общества, ведя к дальнейшей диффузии адаптивных культурных характеристик и прогрессу.
Какова бы ни была их биологическая ценность, социальные преимущества противоинцестуозных табу колоссальны. Их достаточно для зафиксирования и увековечивания ограничения внутрисемейной сексуальности, где бы они ни возникали. Поскольку фрейдистские принципы гарантируют появление подобных запретов во всех обществах, противоинцестуозные табу оказываются универсальными. Общепризнанных принципов индивидуального поведения и культурных изменений оказывается вполне достаточно для объяснения этой универсальности без привлечения сомнительных новых гипотез первобытной рациональности, инстинктивного ужаса или развития социального безразличия в силу привыкания.
Хотя психоаналитическая и социологическая теории, взятые вместе, удовлетворительно объясняют универсальное распространение тенденций к избеганию инцеста и их закрепление в качестве социально санкционированных табу для всех членов нуклеарной семьи во всех известных обществах, они не объясняют, почему противоинцестуозные табу так часто распространяются на вторичных и более дальних родственников или почему круг табуированных родственников так сильно различается в различных обществах. Для объяснения причин расширения противоинцестуозных табу нам необходимо обратиться к другим направлениям обществознания.
Тенденция к расширению противоинцестуозных табу за пределы нуклеарной семьи может быть объяснена при помощи принципа «генерализации стимула», открытого бихевиористской психологией (см.: [Hull, 1943: 183-203]). Согласно этому принципу любая привычная реакция, усвоенная в связи с одним стимулом или ситуационной конфигурацией, будет в тенденции вызываться иными сходными стимулами и ситуациями; и чем выше сходство стимула, тем выше вероятность появления реакции. Таким образом, если вторичный или более дальний родственник обладает неким сущностным сходством с сексуально табуированным членом нуклеарной семьи, избегающее поведение будет в
тенденции распространяться и на него. Например, сестра матери, скорее всего, во многих отношениях будет напоминать мать. Они принадлежат к одному поколению и, будучи полными сиблингами, скорее всего, должны иметь сходную внешность. Они обычно принадлежат к одним и тем же социальным группам. Обе они имеют одну и ту же семью ориентации и принадлежат к одной и той же кровнородственной группе, идет ли речь о билатеральной родне, линидже, сибе или родовой половине. При мат-рилокальном брачном поселении и сороральной полигинии они с высокой вероятностью будут жить в одном домохозяйстве как члены одной семейной группы. Там, где преобладает сорорат, сестра матери может в любой момент начать играть реальную роль матери. Как мы
378
уже видели, для обозначения этих двух женщин используется один и тот же термин родства, по отношению к ним обеим наблюдается сходное стереотипизированное поведение. Ввиду такого далеко идущего сходства никак не может вызвать удивления то, что противоин-цестуозное табу, универсально ассоциированное с родной матерью мужчины, крайне часто распространяется и на ее сестру.
Однако психологическая бихевиористская теория объясняет только тенденцию противоинцестуозных табу к генерализации на родственников за пределами нуклеарной семьи, но не описывает механизма, посредством которого такое расширение происходит. Она не может объяснить, почему расширение происходит в одних случаях и не происходит в других и почему в некоторых обществах оно не происходит вообще. Для решения этой задачи нам нужно обратиться к анализу социальной структуры, проведенному несколькими поколениями культурных антропологов. Только антропология может выявить дифференциальные условия, при которых происходит или не происходит расширение противоинцестуозных табу. Только она может показать, какие социальные практики и конфигурации создают степень сходства между первичными и иными родственниками, оказывающейся достаточной для генерализации противоинцестуозных табу с первых на последних, показать, какие другие социальные практики и формы создают различия, достаточные для блокирования генерализации. Антропологические принципы, необходимые для дополнения психологической теории и объяснения дифференциальных условий, при которых оперируют механизмы обучения, уже были изложены в гл. 7.
Полного объяснения у нас до сих пор еще нет. Даже учитывая существование психологической тенденции к генерализации и культурных условий, способное содействовать ее реализации, нельзя не отметить, что генерализированные поведенческие реакции трансформируются в социальные нормы только при получении социальной поддержки и санкции. Если эти реакции не окажутся полезными или адаптивными, произойдет «дискриминация» (см.: [Hull, 1943: 266]); реакции окажутся подавленными или ликвидированными и будут замещены поведением другого типа. Короче говоря, хотя внутрисемейные противоинцестуозные табу и могут демонстрировать начальную тенденцию к расширению на вторичных и более дальних родственников, существенно напоминающих какого-либо члена нуклеарной семьи, эта тенденция не будет заблокирована и реализуется в актуальное расширение противоинцестуозных табу или экзогамные нормы, только если последние окажутся хоть в какой-то степени социально полезными.
Тот факт, что расширенные противоинцестуозные табу в действительности обычно обладают реальной социальной полезностью, был признан как антропологами (см.: [Seligman, 1929: 271-272;
379
Tylor, 1889: 267-268]), так и социологами (см.: [Sumner, Keller, 1927: V. 3. 1617-1621]). Эта социальная полезность во многом сходна с социальной полезностью внутрисемейных противоинцестуозных табу. Подобно тому как последние блокируют сексуальное соперничество и ревность внутри семьи, расширенные табу достигают того же в рамках билатеральной родни, линиджа, сиба, расширенной семьи, клана или общины. Таким образом, укрепляется единство или социальная солидарность этих групп, облегчается кооперация их членов в выполнении других функций. В дополнение к этому, заключение брака за пределами социальной группы делает возможным установление дружеских отношений между группами и помогает связать их в более крупные объединения, что дает соответствующим обществам заметные преимущества в конкуренции с другими обществами, не развившими внутригрупповых или межгрупповых связей этого типа. Наконец, заключение брака за пределами социальной группы и вытекающие из этого мирные отношения между группами способствуют взаимному заимствованию культурных характеристик, «взаимообогащению культур», ускоряют социальную адаптацию и культурный прогресс. Этих преимуществ кажется достаточно для объяснения фиксации расширенных противоинцестуозных табу в качестве групповых норм в заметном проценте случаев, когда социальная структура способствует психологической генерализации.
Таким образом, полное научное объяснение противоинцестуозных табу и экзогамных норм оказывается возможным через синтез теорий четырех различных научных дисциплин, занимающихся изучением человеческого поведения. Психоаналитическая теория объясняет особую эмоциональную
насыщенность подобных табу, наличие их нарушений (их не может объяснить ни инстинктивистская гипотеза, ни теория Вестермарка о приобретенном сексуальном отвращении128), уменьшающуюся интенсивность табу за пределами
128 Необходимо отметить, что объяснение этих нарушений для данной теории в ее современном виде (см. мои предыдущие примечания) не представляет никаких проблем. Напомню, что по современным представлениям речь идет о наличии у людей (как, впрочем, и у многих других млекопитающих) врожденной поведенческой ПРЕДРАСПОЛОЖЕННОСТИ избегать сексуального контакта с особями противоположного пола, находившимися в регулярном контакте с данной особью с самого раннего детства. Подчеркну, что речь идет именно о предрасположенности, как и все остальные поведенческие предрасположенности, реализующейся отнюдь не всегда. У людей есть, скажем, врожденная поведенческая предрасположенность избегать контактов со змеями, однако многим людям ее удается преодолеть. Кроме того, заметная часть исключений из «правила Вестермарка» относится именно к разряду, только подтверждающему правило. Например, большая часть случаев инцестуозных связей между отцом и дочерью происходит при обстоятельствах, когда отец
380
нуклеарной семьи и универсальную распространенность тенденций избегания инцеста, служащих основой для развития социально санкционированных запретов129. Социологическая теория демонстрирует социальную полезность как внутрисемейных, так и расширенных противоинцестуозных табу и таким образом объясняет их универсальность. Психологическая бихевиористская теория раскрывает механизм, посредсгвом которого происходит расширение, и социальная полезность транслируется в обычай, объясняя, таким образом, существенную часть причин как универсальности расширенных табу, так и их вариативности. Наконец, культурная антропология вносит свой вклад в наше объяснение, демонстрируя разнообразные условия социальной структуры и социального функционирования, задающие направления генерализации или ведущие к дискриминации, таким образом объясняя разнообразие экзогамных правил и расширенных противоинцестуозных табу, их корреляцию с условными группированиями родственников и отсутствие соответствия реальной биологической родственной близости.
Без любой из этих четырех систем обществознания адекватное объяснение было бы невозможным. Все предшествующие гипотезы происхождения противоинцестуозных табу опирались на одну, максимум две из релевантных научных дисциплин, а поэтому им не удавалось объяснить многие значимые сегменты наблюдаемых фактов. Таким образом, достаточно полная интерпретация стала возможной только тогда, когда междисциплинарные знания и исследования достигли точки, где оказалось возможно задействовать интеллектуальный инструментарий четырех разных научных дисциплин для решения одной проблемы человеческого поведения. Если нам удалось добиться в этом успеха, то имеются основания надеяться на то, что до сих пор неразрешимые проблемы общество-знания Moiyr быть теперь решены в результате сопоставимой совместной междисциплинарной атаки.
Часть нашей комплексной гипотезы, объясняющая причины универсалы юсш внутрисемейных противоинцестуозных табу, не мо-жег быть подверп гута независимой проверке ни одним из имеющихся в нашем распоряжении методов, поскольку сама универсальность как этих табу, так и семейной организации, ассоциируемых с нею, ли-inaer нас независимых переменных, которые можно было бы прокор-релировать. Таким образом, достоверность этой части нашей интерне находился с дочерью в постоянном контакте с раннего детства (типичные случаи выглядят следующим образом: отец попадает в тюрьму еще до рожде-11ия дочери на 15 лет, отбыв срок, возвращается домой и вступает в инцесту-озную связь с пей) (подробнее см.: [Degler, 1991]). —ЛК. '•ч Подчеркну, что гипотеза Вестермарка объясняет все эти моменты замет-i ю более убедительно. — А К.
381
претации доказывается только данными, приводимыми психоаналитиками и социологами, на чьи теории мы опирались. Вместе с тем часть нашей гипотезы, рассматривающая распространение противоинцестуозных табу на родственников за пределами нуклеарной семьи, может быть проверена по данным для наших 250 обществ, так как и расширения табу, и условия, ведущие к их развитию и фиксации, представляют собой переменные величины.
Анализ принципов расширения действия противоинцестуозных запретов за пределы нуклеарной семьи следует начать с кровных родственников. Здесь причинные факторы достаточно просты и их легко продемонстрировать. Однако в случае со свойственниками в действие вступают дополнительные факторы, поэтому их рассмотрение мы пока отложим.
Расширенные противоинцестуозные табу (или, как их часто называют, экзогамные нормы) обычно распространяются и на добрачные сексуальные отношения, и на внебрачные половые связи, и на брачные отношения. Лишь в совершенно считанном числе обществ нашей выборки наблюдается сколько-нибудь существенная разница по характеристикам данных трех типов поведения. В нескольких случаях с некоторыми категориями родственников разрешаются добрачные, но не внебрачные отношения, несколько чаще разрешается заключение брака при запрете добрачных и
внебрачных связей. Однако совпадение всех трех норм столь общее, что немногочисленные исключения можно спокойно оставить в статистических тестах без рассмотрения. Это существенно облегчает нашу задачу, так как позволяет нам использовать данные по запретам на заключение брака (рассматриваемые в этнографических описаниях почти в три раза чаще) как репрезентативные для всех видов сексуальных запретов. Поэтому, за несколькими исключениями, ниже мы будем приводить данные только о запретах на заключение браков.
Почти во всех обществах нашей выборки предпочтительным считается заключение брака между лицами, принадлежащими к одному поколению. Конечно же, вторичные браки часто заключаются между представителями разных поколений, а у некоторого числа народов даже и первичные браки.
Однако только среди лесу первичные браки систематически относятся именно к этому типу, поскольку в качестве предпочтительного брачного партнера эго мужского пола у них рассматривается дочь кросскузины. Факт общего предпочтения брака между представителями одного поколения упрощает проблему анализа и демонстрации данных, делая возможной адекватную проверку гипотез при помощи материалов по двоюродным сиблингам.
Отчасти ввиду вышеописанного предпочтения, а отчасти по причине их близкого родства с членами нуклеарной семьи эго и тесной ассоциации с ними, вторичные кровные родственницы (такие, как тетки, племянницы, единокровные и единоутробные сестры)
382
редко рассматриваются в качестве легитимных брачных партнеров. Во всей нашей выборке брак с «сестрой отца» разрешен только в пяти обществах, с «сестрой матери» — в трех, с «дочерью брата» — в четырех, с «дочерью сестры» — в восьми, с «дочерью отца» и с «дочерью матери» — только в трех. Добрачные или внебрачные отношения с этими родственницами разрешены, самое большое, в двух обществах. Значимые различия между обществами с точки зрения расширения противоинцестуозных табу начинаются, таким образом, с двоюродных братьев и сестер.
За пределами круга вторичных родственников расширение первичных противоинцестуозных табу различается в разных обществах в двух отношениях — в направлении и в дистанции расширения. С точки зрения направления расширение может пойти одним из трех различных путей, тесно коррелирующих с тремя основными типами счета происхождения. Запреты могут распространяться симметрично, на равные дистанции по всем линиям родства, т.е. билатерально, но они могут распространяться и асимметрично, на разные дистанции, т.е. матрилинейно или патрилинейно, по линиям родства, прослеживаемым через лиц одного пола. Во всей нашей выборке из 250 обществ нам не попалось ни одного случая такого типа распространения табу на двоюродных братьев и сестер, который не был бы симметрично билатеральным, асимметрично патрилиней-ным, асимметрично матрилинейным или комбинацией двух из этих трех вариантов. Отклонения здесь редки и обычно имеют компромиссный характер, как это наблюдается там, где какая-то определенная кроссили ортокузина ассимилируется с одной из представительниц противоположного, а не собственного типа. Что касается дистанции распространения каждого из этих типов, то здесь существуют бесчисленные градации; тем не менее анализ позволяет выделить четыре модальные дистанции для каждого типа. Сочетание трех направлений с четырьмя модальными дистанциями даег двенадцать классов расширения, которые могут быть пронумерованы, обозначены и определены следующим образом:
81.Билатеральное нерасширение — отсутствие какого бы то ни было расширения брачных запретов за пределы круга вторичных родственников; брак полностью разрешен с некоторыми или всеми двоюродными сестрами.
82.Минимальное билатеральное расширение — запрещается или не одобряется заключение брака со всеми двоюродными сестрами, но разрешается жениться хотя бы на некоторых троюродных сестрах.
83.Нормальное билатеральное расширение — запрещается или не одобряется заключение брака со всеми троюродными сестрами, но разрешается жениться хотя бы на некоторых четве-
383
роюродных (и т.д.) сестрах, с которыми невозможно проследить реальную генеалогическую связь. В4. Максимальное билатеральное расширение — запрещается заключение брака со всеми сколь угодно дальними родственниками, с которыми любым возможным путем может быть прослежена реальная генеалогическая связь.
Н\.Матрилинейное нерасширение — отсутствие какой бы то ни было тенденции расширения брачных запретов по матрили-нии в большей степени, чем по любой другой. Ж1.Минимальное матрилинейноерасширение — брачные запреты расширяются по матрилинии в большей степени, чем по крайней мере по некоторым другим направлениям, но не далее, чем реальная генеалогическая связь может быть прослежена. №Ъ.Нормальноематрилинейноерасширение — брачные запреты расширяются по матрилинии на всех сородичей или других лиц, с которыми эго считается находящимся в матрилиней-ном родстве, даже если эта родственная связь и не может быть прослежена