Материал: Merdok_-_Sotsialnaya_struktura

табуированными часто оказываются некоторые дальние родственники, в то время как противоинцестуозные запреты не распространяются на многих более близких родственников. Например, приблизительно в четверти культур нашей выборки брак с определенными троюродными сестрами жестко запрещен, а брак с некоторыми двоюродными разрешен или даже поощряется. Собственно говоря, очень часто противоинцестуозные запреты не распространяются на определенных близких кровных родственников, но применяются к свойственникам, приемным или церемониальным родственникам, по отношению к кому у эго не может быть прослежено никакого биологического родства. Споры о возможности женитьбы на сестре покойной жены, потрясшие викторианскую Англию, показывают, что подобные несообразности характерны отнюдь не для одних лишь первобытных культур. Проверим эмпирически правильность нашего заключения на примере норм, регулирующих заключение браков с двоюродными сестрами. Поскольку дочери брата отца, сестры отца, брата матери и сестры матери кровнородственно связаны с эго мужского пола в абсолютно одинаковой степени, все внутри-культурные различия в брачных нормах, применяющихся к нескольким типам двоюродных сестер, становятся отклонениями от биологически ожидаемого. Как показывают данные, обобщенные в табл. 81, подобные различия в высшей степени многочисленны. ТАБЛИЦА 81

Наше шестое заключение состоит в том, что противоинцестуозные табу тесно коррелируют с чисто условными группированиями родственников. Например, они имеют тенденцию применяться ко всем родственникам, обозначаемым классификационным термином для категории лиц, включающей в себя сексуально табуирован-ных первичных родственников. Анализ терминов, используемых для обозначения вторичных и третичных родственников нулевого поколения в 250 обществах нашей выборки, показывает, что в 441 случае они называются при помощи терминов, используемых также для

366

обозначения матери, сестры либо дочери, а в 971 — при помощи терминов, не обозначающих ни одну первичную родственницу. В первой группе противоинцестуозные запреты применяются к 417 родственницам и не применяются к 24; во второй группе они применяются к 351 родственнице и не применятся к 620. Корреляция между обозначением вторичных родственниц терминами «мать», «сестра» или «дочь» и сексуальным их табуированием может быть выражена при помощи коэффициента величиной +0,94, достоверного па максимальном уровне (а < 0,001). Противоинцестуозные запреты имеют также тенденцию коррелировать с членством в кровнородственных группах. Возьмем в качестве примера членство в сибах. Из 161 общества выборки, имеющего собственно сибы, проти-воинцестуозные табу распространены на всех членов сиба в 129 культурах, в 24 других существует тенденция к экзогамии; в шести обществах встречаются неэкзогамные сибы, по двум культурам в нашем распоряжении нет необходимых данных. В других разделах этой главы мы приведем большое количество дополнительных данных такого рода.

Наше седьмое заключение состоит в том, что противоинцестуозные табу и экзогамные ограничения в сопоставлении с другими сексуальными запретами характеризуются особой интенсивностью и эмоциональностью. Среди других сексуальных запретов только менструальныс табу демонстрируют достаточно часто, но универсально сходные характеристики. Мы полагаем, что ни в одном из проанализированных нами обществ запреты против адюльтера или добрачных связей не превышают по своей силе наиболее строгие из противоинцестуозных табу, господствующих в том же самом обществе; крайне редко (если вообще когда-либо) они равны или даже приближаются к ним по интенсивности. Приведенное выше утверждение, конечно, включает в себя качественную оценку, и его довольно сложно подвергнуть строгой проверке, но нам представляется, что любой беспристрастный человек,

знакомясь с этнографическими описаниями, должен будет прийти к такому же заключению. Снова и снова он будет сталкиваться с ощущением чувства суеверного ужаса, что вызывает у представителей большинства народов мира од-па лишь мысль об инцесте. Он будет поражен, насколько часто единственным возможным наказанием за это нарушение моральных норм считается смерть и только смерть. Еще более убедительно то обстоятельство, что зачастую санкции за нарушение этой нормы вообще не предусмотрено; табу интернализировано настолько основательно, сама идея о возможности подобного нарушения загнана в подсознание столь глубоко, что соответствующее действие полагается просто немыслимым, а если оно и происходит, то приписывается вмешательству сверхъестественных сил, и его наказание оставляется на долю неумолимой судьбы или божественного отмщения. Эмоцио-

367

нальная окраска запрета добрачных или внебрачных половых связей обычно совершенно другая. Любой мужчина в нашем собственном обществе легко может почувствовать эту разницу сам, попробовав представить себе любовную интригу со своей секретаршей или женой коллеги по работе, с одной стороны, и половой акт со своей собственной матерью или сестрой, с другой стороны.

Наше восьмое (и последнее) эмпирическое заключение состоит в том, что нарушения противоинцестуозных табу все-таки происходят. Несмотря на всю силу культурных барьеров и их интер-нализацию сознанием индивидов, спорадические случаи инцестуозных половых связей все-таки засвидетельствованы в большинстве обществ нашей выборки, для которых этнографами был собран соответствующий материал по данному предмету. Конечно, существует также обильная клиническая и криминологическая информация о реальных случаях инцеста в нашем собственном и других совре-

менных индустриальных обществах (см.: [Bingham, 1923; Doshay, 1943: 77, 149; Kinsey et al, 1948: 558; Riemer, 1940: 566-575; Tomkins, 1940: 319]). Таким образом, ясно, что близкие родственники не имеют врожденного природного иммунитета от сексуального влечения друг к другу и что даже сильнейшие культурные ограничители не имеют здесь абсолютного успеха.

Никакая теория регулирования инцеста не может рассматриваться в качестве приемлемой, если противоречит хотя бы одному из вышеупомянутых эмпирических заключений или не объясняет хотя бы одно из них. Исходя из этого, проанализируем несколько наиболее распространенных теорий. Мы тем не менее отказываемся от серьезного рассмотрения большого числа заведомо неправдоподобных эксцентричных теоретических построений по этому вопросу'20.

Теория, обычно выдвигавшаяся ранними исследователями, приписывает разработку противоинцестуозных запретов осознанию первобытным человеком биологических опасностей близкородственного скрещивания. Однако этнографические материалы не дают оснований утверждать, что носители простых культур обладают точными знаниями о репродуктивных процессах или о принципах биологической наследственности. Например, особенно сложно понять, как народ, которому не известен сам факт физического отцовства (как это набчюдается, скажем, среди аранда или тробриандцев), мог бы развить противоинцестуозные запреты на такой основе. Более того, теория не объясняет особую интенсивность противоинцестуозных табу. Нарушение других запретов, направленных

120 Лорд Раглан, например, выводит все противоинцестуозные табу из «очень древнего магического верования, согласно которому опасно вступать в половую связь с женщиной, обитающей на том же берегу реки, что и ты» [Raglan, 1933:191] (примеч. авт.).

368

на биологическую защиту человеческого организма, обычно ассоциируется с чувством не ужаса, а обеспокоенности и боязни. Эта теория совершенно противоречит нашему пятому эмпирическому заключению. Если противоинцестуозные запреты развиваются на основе рациональных биологических знаний, почему они настолько плохо коррелируют с реальной родственной близостью? Собственно говоря, зачастую они не предотвращают близкородственного скрещивания, а прямо толкают к нему, например, когда ведут к предпочтительному браку с двоюродной сестрой. Когда это происходит (а такая ситуация наблюдается в 56 обществах нашей выборки), высочайшая степень близкородственного скрещивания может существовать рука об руку со строжайшими противоинцестуозными табу. Наконец, последние исследования в генетике ставят под серьезное сомнение само утверждение о биологическом вреде близкородственного скрещивания (инбридинга). Среди потомства близких родственников проявляются или усиливаются рецессивные черты. Если они неблагоприятны, то инбридинг биологически вреден. Однако если они благоприятны (что одинаково вероятно), инбридинг оказывается биологически полезным и поэтому, собственно говоря, часто используется на практике селекционерами в скотоводстве. По всей видимости, сам по себе инбридинг не хорош и не плох; его конкретные результаты зависят исключительно от конкретного сочетания наследственных характеристик в данной популяции. Если утверждение о биологической вредности инбридинга неправильно, то первобытные люди не имели шансов открыть то, чего просто не существует, и теория

избегания инцеста, основанная на этом утверждении, никак не может считаться истинной121. Вторая теория, разделявшаяся какое-то время назад Лоуи [Lowie, 1920:15, Ю5]122, угверждает, что противоинцестуозные запреты основаны на врожденных инстинктах. Хотя, возможно, эта теория

неплохо согласуегся с универсальным применением противоинцестуозных табу в пределах нуклеарной семьи, и с уменьшением интенсивности противоинцестуозных запретов за ее пределами она не может объяснить другие эмпирические заключения (или даже просто быть согласованной с ними). Если бы речь действительно шла об инстинктах, то избегание инцеста происходило бы автоматически. Люди не испытывали бы ужаса при ощущении инцестуозных импульсов (просто не чувствуя их), неочкуда бы было появиться клиническим и криминологическим данным об инцестуозных желаниях и действиях (см.: [Fortune, 1932a: 620]). Разнообразие противоинцестуозных табу, отсут-

'-' См. [Sumner, Keller, 1927: V. 3. 1571-1594], где даны развернутая аргументация прогни этой теории сексуальных табу и ссылки на многочисленные источники (примеч. авт). ш В дальнейшем Лоуи от этой теории отказался [Lowie, 1933:67] (примеч. авт.).

369

ствие корреляции между ними и реальной кровнородственной близостью, их соответствие культурным категориям кажется невозможным объяснить одним лишь действием врожденных инстинктов, а если мы учтем другие факторы и постараемся объяснить эти феномены при их помощи, то выяснится, что никакой особой необходимости в обращении к инстинктивным факторам и нет. Необоснованность объяснения крайне вариативных социальных феноменов относительно стабильными биологическими факторами получила в настоящее время общее признание, и инстинктивистские интерпретации более не представляются приемлемыми в любых науках, изучающих человеческое поведение (ср.: [Bernard, 1924]) ш.

Вестермарк отвергает инстинктивистскую теорию и рассматривает противоинцестуозные запреты124 как привычки, формируемые в детстве; эта точка зрения хорошо согласуется с широкой вариацией применения противоинцестуозных табу и их культурным разнообразием. Однако он идет дальше, утверждая, что эти привычки избегания стали результатом притупления сексуального аппетита через продолжительное общение индивидов между собой с самого раннего детства [Westermarck, 1922: V. 2. 192] ш. Он утверждает, что индивид якобы не испытывает эротического влечения к лицу противоположного пола, с которым он рос с раннего детства в одном домохозяйстве. Эта теория не объясняет более дальнего расширения противоинцестуозных табу. Она противоречит нередким этнографическим случаям, когда брак между лицами, выросшими в одном доме, реально считается предпочтительным; например, среди ангмассалик «достаточно обычна ситуация, когда между собой женятся лица, выросшие вместе» [Holm, 1914: 65]. Она противоречит факту широкого распространения предпочтительных левиратных и сороратных брачных союзов, зачастую заключающихся между членами одной расширенной семьи. Она противоречит многолетней привязанности,

123Здесь обязательно необходимо учесть то обстоятельство, что книга Мер-дока писалась в годы пика антибиологической реакции в американских общественных науках, когда абсолютно подавляющее большинство американских исследователей, действительно, придерживались подобной точки зрения. В настоящее время это, конечно, уже не так. Например, еще в 60 — 70-е гг. XX в. было убедительно показано, что врожденные поведенческие предрасположенности, безусловно, сыграли определенную роль в развитии противоинцестуозных табу (в особенности, если речь идет об избегании инцеста с ближайшими биологическим родственниками) (подробнее об этом см., например, в: [Degler, 1991; Maryanski, 1998]). — А К.

124Данная формулировка, безусловно, искажает смысл блестящей гипотезы Вестермарка. Правильнее было бы говорить здесь не о «противоинцестуозных запретах», а об «избегании инцестуозных связей». — А К.

125эту точку зрения принимает X. Эллис [Ellis, 1934:80] (примеч. авт.).

370

наблюдаемой в большинстве обществ между мужем и женой, ибо вместо этого мы должны ожидать развития между ними сексуального безразличия (а в конечном счете и отвращения) друг к другу в качестве нормального результата совместного брачного проживания. Но главным представляегся то обстоятельство, что эта теория ничтоже сум-няшеся игнорирует и даже переворачивает с ног на голову обширный корпус клинических данных, показывающих, что у членов нуклеар-ной семьи peiyrapno возникают инцестуозные желания, блокирующиеся только постоянным социальным контролем и индивидуальным их подавлением, загоняющими их глубоко в подсознание126.

126 Подчеркну, что исследования 60 — 80-х гг. XX в. подтвердили правильность гипотезы Вестермарка. Действительно, улиц разного пола, растущих вместе с самого раннего детства (даже если они не родственники), подавляется сексуальное влечение друг к другу. Общая картина здесь выглядит в настоящее время следующим образом. Несмотря на убежденность Мердока в противоположном, инбридинг все-таки имеет некоторые отрицательные биологические последствия, поэтому любая понеденческая предрасположенность, отвращающая индивида от сексуальных связей с близкими родственниками и толкающая его к регулярным сексуальным контактам с неродственниками, повышает вероятность его репродуктивного успеха. В естественных условиях вероятность того, что особь противоположного пола, с которой ты находишься в постоянном контакте с момента

появления на свет, является твоей родственницей, исключительно высока. Поэтому «вестермарковская» поведенческая предрасположенность действительно должна повышать вероятность репродуктивного успеха особи — ее носительницы. Соответственно и генный комплекс, детерминирующий развитие этой поведенческой предрасположенности, должен воспроизводиться расширенно и в конечном снеге оказаться у всех особей популяции. Конечно, гипотеза Вестермарка не объясняет всех противоинцестуозных табу, не объясняет она и культурных форм, развивающихся на основе вестермарковской поведенческой предрасположенности. Однако она позволяет многое понять в механизмах возникновения и развития противоинцестуозных запретов. Результатом наличия у i [редстанителей вида Homo Sapiens Sapiens (как, впрочем, и у большинства высших приматов, также избегающих половых контактов со своими ближайшими родственниками) иестермарковской поведенческой предрасположенности стало и наличие у подавляющего большинства людей отвращения к самой мысли о половом контакте со своими ближайшими родственниками. Вместе с тем эта генетически детерминированная поведенческая предрасположенность получает культурное I гереосмысление в виде разного рода табу, форма которых уже будет детерминироваться чисто культурными факторами (подробнее об этом см., например [Degler, 1991]). Гипотеза Вестермарка, конечно, прекрасно объясняет главный источник развития табу на половые связи с ближайшими родственниками; с pacripocrpai кинем этих табу на более дальних или даже искусственных родственников и свойственников все оказывается, конечно, несколько сложнее.

371

Единственная достойная рассмотрения теория происхождения противоинцестуозных табу, которую нам осталось проанализировать, — это гипотеза Фрейда127. Подобно Вестермарку, Фрейд полагает, что эти табу являются приобретенными, а не врожденными или инстинктивными. Развиваются они в универсальных условиях нуклеарной семьи — в эдиповской ситуации, пользуясь терминологией Фрейда. Детское сексуальное влечение ребенка к родителю противоположного пола ведет к фрустрациям и отпору со стороны родителей и конкурентов-сиблингов как неизбежному следствию условий семейной жизни. Генерируется амбивалентность, а импульс подавляется. Хотя импульс этот больше и не осознаегся, он ни в коем случае не исчезает, а его проявления должны теперь блокироваться подсознательными механизмами. Эмоциональная интенсивность противоинцестуозных табу и ужас, ассоциированный с мыслью об их нарушении, таким образом, интерпретируются как нормальные «системы реакций» подавленного импульса, как подсознательные линии защиты, сдерживающие подлинное искушение.

В дополнение к объяснению эмоциональных свойств противоинцестуозных табу теория Фрейда раскрывает причины универсальности избегания инцеста, связывая их с универсальным условием общественной жизни человека, нуклеарной семьей. Она, однако, не объясняет ни расширения подобных табу за пределы нуклеарной семьи, ни их разного применения в различных обществах. Она даже

Как уже было сказано выше, она не может объяснить всех случаен этих табу, но большинство из них она все-таки объясняет, и материалы, приводимые выше Мердоком, только подтверждают это. Возьмем, например, матрилинейное мат-рилокальное общество. С какими родственницами в нем будут табуированы отношения? Практически наверняка с матрилинейными родственницами матери, но не отца (так что, скажем, дочь сестры матери будет для эго объектом строжайшего табу, а дочь сестры отца очень даже может быть предпочтительным брачным партнером). Но с кем будет в таком контексте расти вместе эго? Именно с матрилинейными родственницами матери (в том числе и вместе с дочерью сестры своей матери — но не с дочерью сестры отца!). Так что, как мы видим, все получается вполне по Вестермарку. Подведем итоги. Конечно, гипотезу Вестермар-ка нельзя считать всеобъемлющей теорией возникновения и развития противоинцестуозных табу (на что, кстати, не претендовал и сам выдающийся финский антрополог). Однако без ее учета создать подобную теорию абсолютно невозможно. Итак, приходится с сожалением констатировать, что чрезмерный «антибиологический» настрой Мердока (напомню, свойственный практически всем американским обществоведам 40-х гг. прошлого века), как, впрочем, и недостаток гениальной вестермарковской интуиции, помешал ему понять глубокий смысл гипотезы Вестермарка, что закрыло ему путь к созданию действительно адекватной теории возникновения и развития противоинцестуозных табу. — ЛК 127 Ее развернутое изложение см. в: [Freud, 1938:186-187,291 - 296] (примеч.

авт.).

372

не пытается объяснить, почему они так часто оказываются частью культуры. Mногие (если даже не большинство) из фрейдовских механизмов (например, регрессия, вытеснение агрессии, проекция, садистское поведение) обычно встречают противодействие со стороны культуры или едва терпимы ею. С другой стороны, избегание инцеста универсально получает общественное одобрение и повсеместно прямо инкорпорируется в число санкционированных культурных норм. Хотя теория Фрейда и вносит определенный вклад в понимание вопроса, одной лишь ее оказывается никак недостаточно дая объяснени ия собранных этнографами фактов. Более того, ни в малейшей степени не отрицая необычайной интуиции Фрейда, позволившей ему так глубоко проникнуть в индивидуальную психологию человека и сделать революционный вклад в развитие своего направления, мы должны признать, что его попытки создать новую теорию культуры дали результаты, не очень далекие от фантазий.

По всей видимости, никакая единственная теория противоинцестуозных табу не в состоянии объяснить все аспекты феномена противоинцестуозных запретов. Для удовлетворительной интерпретации необходимо использовать научные достижения нескольких дисциплин, изучающих человеческое поведение. Действительно, полное объ-ясне! ше требуег синтеза результатов как минимум четырех различных направлений научного исследования, а именно: психоанализа, социологии, культурной антропологии и психологии поведения. Только когда конкретные разработки всех дисциплин будут собраны вместе, мо-жег появиться полная адекватная теория. Однако при отсутствии хотя бы одного из четырех основных элементов феномен будет оставаться загадочным и необъясненным. Другими словами, удовлетворительная теория противоинцестуозных табу не могла появиться на свет до того, как недавнее развитие междисциплинарных интегративных исследо-ваний, охватывающих несколько наук о человеческом поведении, дало свои первые конкретные результаты.

Как уже упоминалось выше, теория Фрейда дает единственное имеющееся в нашем распоряжении объяснение особой эмоциональной интенсивности противоинцестуозных табу. Кроме того, исходя из универсальных условий, т.е. характерных для нук-леарпой семьи, она объясняет присутствие во всех обществах таких тенденций индивидуального поведения, которые культуры могут использовать и институционализировать. Хотя эта теория не помогает понять, почему эта институционализация произошла повсеместно, она дает основание предполагать, что все народы обладают базовыми поведенческими ингредиентами для формирования табу. Без учета работ Фрейда универсальность противоинце-стуозных запретов невозможно было бы понять. Если бы развитие подобных табу зависело от случайного появления определенных поведенческих комбинаций или местных условий, то они не име-

373

ли бы более широкого распространения, чем, скажем, каннибализм, потлач или кувада. Объяснение должно начинаться с условий нуклеарной семьи, генерирующих привычки избегания

инцеста у социализируемого ребенка. Эти привычки должны рассматриваться поначалу как результаты исключительно индивидуального научения, еще социально не санкционированные и не структурированные. Каковы же обстоятельства, заставляющие взрослеющего ребенка заблокировать прямое выражение сексуального влечения внутри семьи?

Любой нормальный младенец неизбежно рано или поздно разовьет определенные тенденции телесного контакта со своими родителями и старшими сиблингами вследствие процессов кормления, ухода и множества других операций, совершаемых этими ближайшими его родственниками. Даже если мы откажемся согласиться полностью с представлениями Фрейда о детской сексуальности, мы все-таки должны будем согласиться с тем, что многие из контактных реакций, вырабатывающихся у ребенка по отношению к родителю или сиблингу противоположного пола, будут (случайным ли образом или через имитацию) напоминать сексуальные реакции и интерпретироваться взрослыми именно таким образом. По мере общего и полового созревания ребенка эти реакции будут становиться все более и более специфически сексуальными и начнут укрепляться через генерализацию иных поведенческих реакций. Если их не ликвидировать или не подавить, они подготовят ребенка с завершением его полового созревания к полному генитальному инцесгуозному половому акту. Тем не менее сексуальные реакции детей неизбежно встречают отпор внутри семьи. То, что родители заняты друг другом, другими детьми, разнообразной деятельностью взрослых, с неизбежностью ведет к тому, что реакции на протосексуальные попытки ребенка получают резкий отпор, и эти фрустрации все более учащаются по мере взросления ребенка и роста его самодостаточности. Более того, сдерживание, которому ребенок научился при обучении его чистоплотности, выдержке и другим культурным ограничителям, вне всякого сомнения, генерализируется до некоторой степени и на сексуальный импульс. Однако наиболее важными здесь представляются наказания, получаемые ребенком от других членов семьи, а позднее и от членов его общины, когда он совершает те или иные поведенческие акты по отношению к родителю или сиблингу противоположного пола, интерпретируемые окружающими как имеющие сексуальную окраску. Вследствие частых случаев встреченного ребенком отпора, фрустраций и наказаний он обучается подавлять свои инцестуозные желания, загонять их в подсознание, подвергать их сильнейшему внутреннему ограничению.

Решающим фактором развития избегания инцеста у ребенка становится неодобряющее отношение и карательное поведение роди-

374

телей. Отец, как сексуально опытный взрослый, будет чувствовать влечение к своей дочери, в котором с необходимостью будет присутствовать специфически эротический компонент, скорее не осознаваемый, а подавленный, подсознательный; мать же будет чувствовать сходное влечение к своему сыну. Как социализированные индивиды с развитыми внутренними ограничителями, оба родителя будут испытывать беспокойство от этих ощущений и, следовательно, постараются подавить любое