Материал: Merdok_-_Sotsialnaya_struktura

При сравнении «жены брата» и «сестры жены» со всеми остальными свойственницами мы видим, что сексуальные отношения с первыми разрешены в среднем в 63% случаев, а со вторыми — только в 1 2%; брак с первыми разрешен в 83% случаев, а со вторыми — в 27%. Даже если мы сравним «жену брата» (сексуальные отношения с ней разрешаются несколько реже, чем с «сестрой жены»)

с«женой брата матери» (сексуальные отношения с ней разрешаются чаще, чем со всеми оставшимися свойственницами), разница между ними в пользу первой очень велика. Степень, с которой разрешительность ассоциируегся с «женой брата», а запретительность — с «женой брата

матери», может быть выражена статистически при помощи коэффициента корреляции +0,54 для внебрачных сексуальных отношений и +0,66 для брака115; все остальные сопоставления дали бы заметно более высокие коэффициенты. Частота разрешенных добрачных сексуальных отношений

с«женой брата» практически так же высока, как таковая с родственно несвязанной с эго незамужней девушкой (соответственно 60 и 62%), в то время как частота разрешенных внебрачных отношений с этой свойственницей несравненно выше, чем таковая с неродственницей (разрешено в 24 случаях, запрещено — в 124).

Вторичные браки в тенденции детерминируются унилиней-ными группированиями родственников. Так, вдова скорее всего

115 Данные коэффициенты статистически достоверны соответственно на уровне 0,05 и 0,001 (рассчитано при помощи методики, основанной на подсчете критерия х2 и описанной в гл. 7) (примеч. авт.).

349

выйдет замуж за сына своего мужа от другой жены или сына брата своего мужа там, где счет происхождения патрилинейный, и за сына сестры своего мужа — если счет родства матрилинейный. Сходным образом, если мужчина должен взять себе вторую жену из более молодого поколения, она, скорее всего, будет близкой унилинейной родственницей его первой жены, например его «дочерью брата жены» при патрилинейности и «дочерью сестры жены» — при матри-линейности. Данные представлены в табл. 77. Мы опирались здесь на те же самые статистические коэффициенты, что и в гл. 7; они подтверждают наши теоретические ожидания своими высокими и последовательно положительными величинами, а также показателями статистической достоверности, также удивительно высокими, особенно принимая в расчет небольшие размеры соответствующих выборок. ТАБЛИЦА 77

Можно сказать, что будущие браки как бы отбрасывают тень впереди себя. Если с родственником разрешено вступать в брак, то с ним скорее всего можно также иметь сексуальные отношения до брака, в то время как с родственником, с которым в брак вступать нельзя, скорее всего нельзя будет иметь и добрачных половых отношений. Данные по кросс-кузенам, обобщенные в табл. 78, подтверждают это умозаключение: коэффициенты корреляции здесь имеют максимально высокие положительные

значения, при этом они обладают высокой статистической достоверностью, хотя подсчет коэффициента х2 не дает адекватных результатов.

350

ТАБЛИЦА 78

Расширение сферы действия сексуальных привилегий с партнеров по браку i m других родственников/свойственников следует принципам, в тот юсги соответствующим тем, что управляют расширением сферы действия противоинцестуозных запретов с членов нуклеарной семьи па иных родственников. Поскольку они будут подробно рассмотрены и обоснованы в гл. 10, их нет необходимости разбирать сейчас. Тем не менее, выше мы привели некоторые из наиболее релевантных данных.

Особый аспект сексуального регулирования проявляется в формальных поведенческих паттернах, наблюдающихся в отношениях между разнополыми родственниками. Уже обращалось внимание [Eggan, 1937b: 76] на то обстоятельство, что подобные паттерны образуют континуум от полного избегания всяческой речевой и физической коммуникации на одном полюсе до предельной фамильярной вседозволенности или возведенных в обязанность подшучивания и заигрывания на другом полюсе. Целесообразно этот континуум разделить на пять сегментов:

1.От полного избегания до явно выраженной сдержанности в отношениях.

2.От выраженного уважения до умеренной сдержанности.

3.От неформальности до интимности отношений.

4.От фамильярности до необязательного подшучивания.

5.От обязательного подшучивания до предельной фамильярной вседозволенности. Стерсотипизированные отношения между однополыми родственниками распадаются на те же самые категории. Тем не менее, за возможным исключением промежуточной категории неформальных отношений, фактор секса, по всей видимости, всегда оказывается тем или иным образом вовлеченным во взаимоотношения разнополых родственников.

Нормативному избеганию часто приписывалась функция поддержания действия противоинцестуозных запретов [Frazer, 1922: V. 3-85-86, п. 6; Rivers, 1915:706]. Если бы это объяснение было достаточным,

избегание должно было бы особенно сильно коррелировать с отноше-

351

ниями, дня которых противоинцестуозные табу обычно наиболее сильные; речь идет прежде всего об отношениях эго мужского пола с его матерью, сестрами и дочерьми, но в действительности данный обычай чаще всего наблюдается по отношению к таким вторичным и третичным родственницам/свойственницам, как «мать жены», «жена сына» и «жена брата жены». Тем не менее данное соображение не лишено все-таки определенного смысла. После нашего изучения этнографических описаний обществ всего мира у нас сложилось отчетливое впечатление, что эти общества распадаются на две группы согласно способам, какими они решают проблемы, связанные с противоинцестуозными и иными сексуальными табу. Общества одной из этих групп полагаются прежде всего на глубокую интернализацию сексуальных запретов в процессе социализации. Табу внушаются посредством системы наставлений и санкций настолько основательно, что становятся как бы «второй природой». Одна только мысль об их нарушении порождает в социализированном индивиде чувство вины; в результате общество может позволить себе решать проблему предотвращения отклоняющегося поведения, опираясь прежде всего на совесть своих членов. Другая группа обществ, по всей видимости, не добивается такого большого успеха в интернали-зации запрещающих норм сексуального поведения. В результате они не могут полагаться на индивидуальную совесть как достаточный гарант соблюдения табу и вынуждены вырабатывать дополнительные гарантии их соблюдения в виде разного рода механизмов внешнего контроля над поведением индивидов, например норм избегания.

Наше собственное общество со всей очевидностью принадлежит к первой категории. Мы настолько

глубоко внушаем нормы нашей сексуальной морали социализирующимся индивидам, что чувствуем, что вполне можем доверять нашему внутреннему самоконтролю. Мы позволяем брату и сестре свободно общаться друг с другом, даже жить в одной комнате, прикасаться друг к другу и т.д., не опасаясь, что подобные условия потенциально сексуальной стимуляции могут привести к нарушению наших противоинцестуозных табу. Сходным образом мы предоставляем женщинам максимальную личную свободу, зная, что интернализированной этики добрачной целомудренности и брачной верности обычно будет достаточно для предотвращения злоупотребления этой свободой — добрачных половых связей и адюльтера, даже если для этого имеются благоприятные условия'1б. Общества другого типа обычно пытаются предотвратить инцестуозные связи посредством норм избегания, обеспечивающих отсутствие сексуально провоцирую-

116 Стоит напомнить читателю еще раз, что Дж. П. Мердок писал свою книгу в 40-е гг., задолго до сексуальной революции, произошедшей в США в 60-е гг. Между прочим, книга Мердока помогает понять, до какой степени оправданным является обозначение этой социокультурной трансформации именно как сексуальной РЕВОЛЮЦИИ. —А. К.

352

щих контактов между братом и сестрой. Они пытаются обеспечить добрачное целомудрие затворничеством незамужних девушек или сопровождением их гувернантками или иными сопровождающими лицами ьсякий раз, когда они выходят из дома, а для предотвращения адюльтера прибегают к таким внешним практикам, как укрывание женщины чадрой, затворничество в гаремах или постоянный надзор.

Если эта гипотеза правильна, общества должны в тенденции сходно относиться ко всем табуированным первичным родственникам, дозволяя относительно неформальные отношения и с матерью, и с сестрой, и с дочерью либо настаивая на избегании или выраженном унижении по отношению ко всем трем. Конечно же, отношение с матерью несколько отличается от отношений с дочерью и сестрой. Оно практически с необходимостью интимно или характеризуется минимальной сдержанностью вследствие близкого физического контакта, существующего между матерью и сыном в период кормления грудью, и того, что имс! н ю мать в первую очередь кормит его и заботится о нем в период, непосредственно следующий за отниманием от груди. Поэтому неудивительно, что в нашей выборке нет ни одного случая, когда отношение «сын — мать» характеризовалось бы большей сдержанностью, чем одновременно и отношение «брат — сестра», и отношение «отец — дочь», и только четыре случая, когда первое отношение характеризуется большей сдержанностью, чем либо второе, либо третье отношение. Таким образом, отношение «отец — дочь» более сопоставимо с отноше-! шем «брат — сестра», чем любое из них — с отношением «мать — сын», хотя наши данные показывают, что последнее почти всегда согласуется с первыми двумя. Поэтому в статистических тестах мы будем пользоваться данными только по первым двум отношениям.

Поведение по отношению как к сестре, так и к дочери характеризуется избеганием или выраженной сдержанностью в 16 обществах нашей выборки: среди ао, батаков, чирикауа, фиджийцев, фокс, хайда, джукун, кайова-апачей, минангкабау, навахо, оджибве, сиро-ма-лабарцев, тода, тонганцев, трукцев и винту. Неформальное либо лишь умеренно сдержанное поведение по отношению к обеим родственницам преобладает в 8 обществах: среди ашанти, кабабйш, квома, лам-ба, манус, шиллуков, тикопийцев и янки. Сдержанное, уважительное отношение к сестре сочетается с неформальными отношениями с дочерью в 6 случаях: среди арапахо, чейеннов, куртачи, лепча, лесу и синкаиегк. Неформальные отношения с сестрой в сочетании со сдержанными отношениями с дочерью наблюдаются в двух обществах: среди чироки и дагомейцев. Таким образом, речь идет о корреляции с силой +0,84, достоверной на уровне 0,1, что подтверждает нашу гипотезу о том, что некоторые общества в целом зависят от интернализа-ции сексуальных табу, в то время как другие находят необходимым поддерживать действие этих табу при помощи сдерживающих институтов. Тем 11C менее, прежде чем это утверждение можно будет считать

353

окончательно доказанным, необходимо собрать дополнительную информацию и провести дополнительные статистические тесты.

Лоуи [Lowie, 1920: 104-105] отрицает то, что обычаи избегания имеют какое бы то ни было отношение к предотвращению инцестуоз-ных сексуальных связей. Он утверждает, что все культуры делят людей противоположного пола на две группы: тех, с которыми сексуальные отношения разрешены, и тех, с которыми они запрещены. На основании этой дихотомии развиваются отношения, «которые в одном случае могут дойти до фамильярной вседозволенности, а в другом — до гротескной осмотрительности, выраженной в обычаях избегания». Если бы это было истинно, распределение поведенческих пэттернов среди различных родственников должно было бы быть совершенно случайным; между тем, данные нашей сводки однозначно показывают, что ситуация обстоит совершенно иначе. В некоторых

случаях гипотеза Лоуи не работает особенно откровенным образом. Почему, например, по отношению к матери, всегда табуированной в качестве сексуального объекта, никогда не наблюдается обычаев избегания? А почему отношения подшучивания наблюдаются чаще всего между внуками и бабками, а также дедами и внучками, ведь бабки и внучки представляют собой наименее привлекательных и доступных родственниц?

Эгган [Eggan, 1937b: 77-81] рассматривает избегание и фамильярную вседозволенность в качестве альтернатив проблемы предотвращения потенциально серьезных конфликтов между родственниками, при этом, согласно Эггану, первая из них особенно характерна по отношению к родственникам разных поколений, а вторая — к родственникам одного поколения. Он полагает, что уважение и умеренное подшучивание приходят на смену соответственно избеганию и фамильярной вседозволенности при снижении потенциала конфликта. Интерпретация обладает тем достоинством, что при анализе стереотипизирован-ного поведения учитывает психологические факторы, такие, как амбивалентность. С нашей точки зрения, здесь мы имеем дело с одним из таких аспектов социальной организации, где психоаналитическая теория, несмотря на столь свойственный ей прискорбный недостаток точности, может внести особенно важный вклад. С другой стороны, гипотеза Эггана обладает и целым рядом недостатков. Хотя ее и нельзя считать чрезмерным упрощением, ее, конечно же, трудно подвергнуть объективной проверке; к тому же автор чрезмерно злоупотребляет словесными формулировками рэдклифф-браунского типа, в данном случае, например, говоря о «социальной необходимости избежать или минимизировать конфликт, потребной для того, чтобы организация домохозяйства нормально функционировала».

Целый ряд авторитетных антропологов [Chappie, Coon, 1942: 312-313; Lowie, 1920:104;Radcliffe-Brown, 1940:195-210] выдвигает гипотезу (для нее Бранту [Brant, 1948:161] удалось найти и существенное фактическое подтверждение), согласно которой «отношения подшучивания

354

имеют тенденцию складываться между родственниками, находящимися потенциалы ю в сексуальных отношениях друг с другом». Хотя теорию эту и нельзя считать завершенной, наши собственные данные подтверждают ее правильность. Однако прежде чем мы предпримем попытку сформулировать более широкую интерпретацию, имеет смысл суммировать даные по 250 обществам нашей выборки. Табл. 79 дает картину распреде-ле! 1ия стерсотипизированного поведения эго мужского пола и всеми родственницами, для которых в нашем распоряжении имеется информация хотя бы по 10 культурам; список родственниц организован таким образом, что родственницы, по отношению к которым обычай избегания наблюдается реже, в общем и целом упоминаются ниже по списку.

ТАБЛИЦА 79

Широкий спектр вариации в распределении поведенческих пэттернов в отношениях между различными родственниками, демонстрируемый табл. 79, заставляет предполагать, что ни одна простая гипотеза не в состоянии объяснить все случаи. Для разных родственников, видимо, могут потребоваться разные объяснения. Поэтому мы будем рассматривать по отдельности группы родственных категорий, значимо различающиеся друг от друга по нормам поведения, а следовательно, видимо, и по интерпретациям, требующимся для объяснения соответствующих норм. Мы приведем определенные данные, подтверждающие правильность наших умозаключений, но необходимо честно сказать, что анализ наш носит скорее предварительный, чем окончательный характер.

Принимая во внимание универсальность внутрисемейных проти-воинцестуозных табу, объясняемую в следующей главе, стереотипизиро-ванное поведение по отношению к матери, сестре и дочери может быть интерпретировано при помощи уже упоминавшейся выше гипотезы, согласно которой противоинцестуозные запреты требуют внешней поддержки при помощи норм избегания или подчеркнуто выраженного уважения только в некоторых обществах, в то время как в других культурах, где подобные запреты глубоко интернализированны и внедрены в индивидуальную совесть каждого из членов общества, такая необходимость отсутствует. Различия в социальных условиях, обычно влияющие на трех соответствующих родственниц, могут объяснить уменьшающуюся частоту встречаемости норм избегания и выраженного уважения вдоль оси «сестра — дочь — мать». Распределение норм стереотипизированного поведения по отношению к «дочери отца», «дочери матери», «дочери брата отца» и «дочери сестры матери» близко напоминает таковое по отношению к «сестре»; распределение норм стереотипизированного поведения по отношению к «дочери брата» и «дочери сестры жены» похоже на

356

таковое по OTI юшению к «сестре»; распределение норм стереотипизиро-ванного поведения по отношению к «сестре матери», «жене отца» и «жене брата отца» практически идентично таковому по отношению к «матери». Во всех этих случаях социальные характеристики и классификация вышеупомянугых вторичных и третичных родственниц обычно очень сходны с таковыми для соответствующего первичного родственника. Таким образом, подобно тому как термины родства и противоинцесту-озные запреты, ассоциированные с первичной родственницей, систематически генерализируются и распространяются на вторичных и третичных родственников, то же самое