Материал: Merdok_-_Sotsialnaya_struktura

разных общественных классов, каст, рас или этнических групп, между которыми данная культура запрещает сексуальные отношения, то это может быть таъта мезальянсом. Если хотя бы один из сексуальных партнеров имеет социальный статус, требующий постоянного целомудрия (например, священник в нашем собственном обществе или вдова в некоторых других), то половой акт представляет собой наруше-

110 Применительно к регулированию брачных отношений Мертон различает «предписание, запрещение, предпочтение и разрешение->( см.: [Merton, 1941: 364]) (примеч. авт.).

340

ние статусного целомудрия. Если любой из сексуальных партнеров нарушает общественные нормы или культурные табу, например временный запрет на половую жизнь во время поста, в период менструации или беременности, то половая активность в этом случае может быть названа сексуальной невоздержанностью. В последнюю категорию, нейтральные, попадают все другие случаи половых актов, т.е. сексуальные отношения не считаются брачными, или адюльтером, или инцестом, или мезальянсом, или связанными с нарушением ритуальных и культурных запретов. В эту категорию попадают все сексуальные отношения, происходящие между лицами, не являющимися брачными партнерами, но не нарушающие никаких иных культурных норм.

Данная классификация обозначает фокальные точки сексуального регулирования — брачный статус, родство, социальная стратификация (включая сюда и стратификацию этническую), особые социальные статусы, особые события и обстоятельства и, наконец, секс в целом. В отношении любого из этих аспектов культурное регулирование может быть запрещающим, разрешающим или обязывающим; сексуальное поведение может быть запрещенным, разрешенным или предписанным. Кроме того, родство и социальная стратификация играют видную роль в регулировании брачных отношений, а правила, запрещающие инцест и мезальянс, применяются не только к сексуальным, но и к брачным союзам. В табл. 74 суммируются наиболее важные типы сексуального регулирования.

ТАБЛИЦА 74

Неотъемлемой частью нашей собственной культуры считается абсолютный запрет любых сексуальных отношений за пределами

341

брачного союза1 и. Следовательно, для членов нашего общества секс сам по себе стал очевидным объектом культурного регулирования. Не только обычные люди, но и большинство серьезных исследователей подсознательно уверены, что сексуальное регулирование в других обществах должно иметь аналогичное основание, и большинство публикаций на данную тему написано именно с этих позиций. В действительности легко показать, что допущение это неправильно. Для большинства народов мира начальной точкой регулирования сексуальных отношений становится не половой акт сам по себе, но другие социальные феномены, по отношению к которым секс играет важную роль, и в особенности брак, родство, социальный статус, демографическое воспроизводство и ритуал. Вместо генерализированного сексуального табу этнограф и историк обычно сталкиваются с серией сексуальных ограничений, дозволений и обязательств, имеющих отношение к вышеупомянутым социальным феноменам. Данные по выборке из 250 обществ мира относительно генерализированных

запретов всех сексуальных отношений за пределами брачного союза приводятся в табл. 75. ТАБЛИЦА 75

Имеются четкие данные об отсутствии генерализированных сексуальных запретов

Стоит напомнить читателю, что Дж. П. Мердок писал свою книгу в 40-е гг., задолго до сексуальной революции, произошедшей в США в 60-е гг. Между прочим, книга Мердока помогает понять, до какой степени оправданным является обозначение этой социокультурной трансформации именно как сексуальнойPFROлютгии —л if сексуальной РЕВОЛЮЦИИ. —А.К.

342

В нашей выборке к обществам с возможным существованием генерализированных сексуальных запретов наряду с янки Новой Англии относятся ашанти и тимне (Западная Африка), причем для последнего общества наша информация далеко не полна. Из 42 обществ, по которым мы не имеем адекватной информации, существование генерализированных сексуальных запретов достаточно вероятно для сиро-малабарцев (Индия) и тарахумара (Мексика) и до некоторой степени возможно в нескольких других случаях. Тем не менее на основании всех имеющихся в нашем распоряжении данных можно прийти к заключению, что генерализированный запрет на сексуальные отношения за пределами брака встречается не более чем у 5% всех народов мира.

Тенденциозность, задаваемая нашей собственной в высокой степени аномальной сексуальной моралью, не только исказила анализ сексуальных ограничений, но и привела к тому, что целое поколение исследователей исходило из постулата, утверждающего, что для первобытных людей антитезой нашему собственному регулированию сексуальных отношений служила общая сексуальная вседозволенность, обозначаемая как «гетеризм», «первобытный промискуитет» или «сексуальный коммунизм» (см.: [Bachofen, 1861; Briffault, 1927: V. 1. 614-781; Frazer, 19Ю: V. 4. 151; Kohler, 1884: 336; Lubbock, 1892: 86-98; Morgan, 1877:416; Rivers, 1924: 80; Sumner, Keller, 1927: V. 3- 1547; Ward, 1921: 340-341]). Эмпирические доказательства данного утверждения совершенно не убедительны. Только два общества нашей выборки, кайнганг (Бразилия) и тода (Южная Индия), имеют столь слабые сексуальные ограничения, что до некоторой степени дают возможность говорить о существовании у них промискуитета. Однако и у них нельзя говорить о полном отсутствии регулирования сексуальных отношений. Например, тода соблюдают противоинце-стуозные запреты, экзогамию сибов и эндогамию родовых половин, несмотря на их безразличное отношение к внебрачным связям своих брачных партнеров.

Генерализованные предписывающие нормы, такие, как одалживание жен и сексуальное гостеприимство112, также исключительно редки. В нашей выборке мы находим только двенадцать таких случаев, и при этом почти у всех соответствующих народов эти практики имеют крайне ограниченный характер. Таким образом, мы приходим к выводу, что объектом сексуального регулирования секс сам по себе бывает редко. Очень небольшое количество народов рассматривает секс в качестве зла, хотя и необходимого, которое должно быть ограничено исключительно рамками одного социального отношения, отвечающего за демографическое воспроизводство.

112 Иллюстрирующие эти практики случаи см. в следующих книгах: [Briffault, 1927: V. 1.635-640; Westermarck, 1922: V. 1. 225-230].

343

Брачное отношение становится основным фокусом сексуального регулирования. В рамках этого отношения секс обычно не просто разрешен, но и обязателен. Запреты адюльтера крайне распростране-

ны. Они встречаются в 120 из 148 обществ нашей выборки, по которым в нашем распоряжении имеются необходимые данные. В 4 из 28 оставшихся обществ адюльтер социально не одобряется, но и не запрещается строго; он условно разрешен в 19 обществах, а в 5 — разрешен без ограничений. Необходимо, однако, указать, что эти цифры относятся только к сексуальным отношениям с лицами, родственно не связанными с эго, или с дальними родственниками. Вместе с тем, как будет показано ниже, заметное большинство всех обществ дозволяет внебрачные сексуальные отношения с определенными категориями свойственников.

Добрачная сексуальная свобода согласуется с обстоятельством, что главным фокусом сексуального регулирования служит брачное отношение. Среди обществ нашей выборки, по которым мы имеем соответствующую информацию, неинцестуозные добрачные сексуальные отношения полностью разрешены в 65 случаях, условно одобряются в 43, умеренно осуждаются в 6, а запрещены только в 44. Другими словами, добрачная сексуальная свобода той или иной степени наблюдается в 70% обществ нашей выборки. В остальных запрет распространяется прежде всего на девушек, и в большинстве соответствующих обществ он представляет собой скорее предосторожность, направленную на предотвращение добрачной беременности (см.: [Webster, 1942:146-148]), чем моральное требование. Этническая и социальная стратификация часто представляет собой одну из основ сексуального регулирования. Большинство обществ ограничивают круг сексуальных и брачных отношений социальными границами, определенными правилами эндогамии. Иногда эндогамность свойственна локальной общине, иногда — племени или этнической группе, иногда представителям одной расы. Куи-нолт (побережье штата Вашингтон, США) уникальны среди обществ нашей выборки в том отношении, что реально предпочитают жениться на представительницах других племен. Многие первобытные народы с достаточно высоким уровнем сексуальной свободы в сильной степени табуируют сексуальные связи с европейцами, что служит точной параллелью этноцентрической тенденции белых запрещать браки и не одобрять внебрачные сексуальные связи с представителями более темнокожих рас. Лишь меньшинство человеческих обществ не имеет подобных ограничений. Если общество стратифицировано на социальные классы или касты, культурные различия и «социальная дистанция»113, обычно характерные для географически разделенных групп, проявляют себя

1 li Этот удачный термин предложен социологом Е С Богардусом (примеч. авт.).

344

среди групп, разделенных лишь социально и иерархически. Эндогамные предпочтения, таким образом, становятся свойственны кастам и классам. Большинство обществ нашей выборки, обладающих сложной социальной сгратификацией, демонстрируют строгую либо предпочтительную кастовую и классовую эндогамию. В некоторых случаях, однако, сексуальные и брачные союзы между представителями разных социальных слоев не рассматриваются в качестве мезальянсов, а в небольшом числе случаев наблюдаются предписывающие кастовую или классовую экзогамию нормы, т.е. гипергамия. Например, среди натче-зов (низовья Миссисипи) от женщин всех трех знатных страт — «солнц», «знатных» и «благородных» — требовалось выходить замуж за простых общинников, представителей страты «подлых».

Сексуальное регулирование может распространяться не только на социальные классы, но и на особые социальные статусы. Наиболее распространенной запрещающей нормой этого типа считается требование целибата, а зачастую также и целомудрия от жрецов и иных религиозных функционеров (см.: [Main, 1913]). В некоторых обществах сходное табу распространяется на вдов. Особый социальный статус может быть связан и с разрешающими нормами. Одна из наиболее известных таких норм — «право первой ночи» (см.: [Schmidt, 1881; Westermarck, 1922:V. 1.166-196]), право феодального сеньора, жреца или другого высокостатусного мужчины вступить в половую связь с невестой в брачную ночь до разрешения доступа к ней ее мужу. Другой случай — особая прерогатива нарушать обычные противоинцестуозные запреты, некоторыми обществами предоставляемая лицам с исключительно высоким статусом. Наиболее известны в данном смысле браки между родными братьями и сестрами, не просто допускаемые, но даже предпочитаемые в царских семьях инков и птолемеевского Египта. Наша собственная выборка содержит три случая такого рода санкционированного несоблюдения первичных противоинцестуозных табу: прав некоторых представителей высшей аристократии азанде жениться на собственных дочерях, а также предпочтительный брак между родными братьями и сестрами среди древней гавайской аристократии и в царской семье инков. Статусные прерогативы незаметно переходят в особые сексуальные обязанности, когда, например, «право первой ночи» из привилегии превращается в обязанность.

Фазы репродуктивного цикла у очень многих народов связываются с определенными сексуальными ограничениями. Большинство обществ запрещают половые контакты с женщинами во время менструации, по крайней мере в последние месяцы беременности и в период после рождения ребенка (см.: [Ford, 1945:12,48-49,67]). Многие народы распространяют действие этого табу практически на весь пе-

риод лактации [Ford, 1945:80-81]. Вне всякого сомнения, они вносят значимый вклад в развитие широко распространенных представле-

345

ний о нечистоте женщин (см.: [Webster, 1942: 110-121]). Но иногда (например, среди азанде и кивай) регулярные половые контакты с беременной женщиной вменяются в обязанность ее мужу, так как считается, что они необходимы для нормального развития плода.

Сексуальное регулирование часто связано с событиями, имеющими общественную и ритуальную значимость. Многие общества нашей выборки требуют строгого полового воздержания до, во время и непосредственно после военного похода, сбора урожая, охоты, рыбной ловли, похода за съедобными растениями или определенных ремесленных производственных процессов (см. также: [Ford, 1945: 2829]). Воздержание от секса, а также еды и работы служит обычной составляющей ритуального поста и проведения определенных религиозных ритуалов. Многие общества требуют от молодоженов воздерживаться от секса в первую брачную ночь или даже несколько дольше после заключения брака (см.: [Webster, 1942: 155-157]). Ритуальное регулирование секса может иметь и разрешительный характер. Так, некоторые общества санкционируют общую сексуальную вседозволенность либо существенное ослабление обычных сексуальных ограничений во время проведения свадеб, похорон,

карнавалов или религиозных ритуалов (см.: [Sumner, Keller, 1927: V. 3. 1550-1553; V. 4. 852-858]).

Обязывающее сексуальное регулирование ритуального характера можно проиллюстрировать на примере оргиастических обрядов плодородия.

Хотя многие из упомянутых выше запретов, разрешений и обязательств достаточно распространены, единственным по-настоящему универсальным типом сексуального урегулирования можно считать регулирование сексуальных отношений между родственниками. Запрещающие нормы этого типа распадаются на две основные категории: противоинцестуозные табу и экзогамные ограничения. Противо-инцестуозные табу запрещают сексуальные или брачные связи между близкими родственниками (не имеет значения, действительно ли они родственно близки биологически или родственная связь между ними условна). Примечательно, что практически все общества налагают противоинцестуозные запреты на сексуальные связи между такими искусственными родственниками, как приемные родители и приемные дети, отчим и падчерица, мачеха и пасынок, крестные родители и крестные дети, лица, становящиеся братом и сестрой через обряды кровного побратимства. Экзогамные ограничения, по всей видимости, служат просто еще одним случаем расширения сферы действия противоинцесту-озных табу (см.: [Seligman, 1929:253]) - обычно на весь линидж, сиб или иную кровнородственную группу, но иногда и на общину или иную локальную группу. В обоих случаях в основе табу лежит вера в то, что все члены группы слишком близко родственно связаны друг с другом, чтобы можно было допустить сексуальные связи или браки между ними. Противоинцестуозные табу и их расширения объясняются в гл. 9.

346

Основанные на родстве обязывающие нормы относятся почти исключительно к браку, а не к сексуальным отношениям. Наиболее обычным типом этих норм становятся предпочтительные браки (см.: [Lowic, 1920: 26-38]) или культурная предпочтительность брака между лицами, находящимися в определенной родственной связи друг с другом, например кросс-кузенами или разнополыми свойственниками одного поколения. Связанные с родством разрешительные нормы попадают в основном в категорию привилегированных отношений, в рамках которых сексуальные отношения разрешаются до заключения брака, а зачастую и вне брака после его заключения. Привилегированные отношения обычно демонстрируют близкую связь с предпочтительными браками. Так, из тех народов нашей выборки, для которых в нашем распоряжении имеется необходимая информация, 11 разрешают добрачные половые отношения с «дочерью сестры отца», а 14 — с «дочерью брата матери», что можно сопоставить с 38 случаями запретов для первого отношения и 37 — для второго.

Однако наиболее показательны привилегированные отношения между разнополыми свойственниками одного поколения, конечно же, часто потенциальных брачных партнеров в рамках обычаев сорората и левирата. Почти две трети обществ нашей выборки, по которым в нашем распоряжении имеются необходимые данные, разрешают после заключения брака половые связи эго с невесткой/женой брата и свояченицей.

Факты такого рода были зачастую неправильно интерпретированы как свидетельство группового брака, или полиандрия (см. гл. 2). Однако в действительности они представляют собой всего лишь один из аспектов того факта, что подавляющее большинство человеческих обществ не предпринимает попыток ограничения сексуальных отношений исключительно брачной связью с помощью генерализированных сексуальных запретов. Добрачная половая свобода и привилегированные отношения наиболее обычные, но ни в коем случае не единственные культурные меры, обеспечивающие pacпространение сексуальных прав за пределы брачного союза. Подобно полигинии