Материал: Merdok_-_Sotsialnaya_struktura

355-358]77 почувствовал себя настолько уверенным в ее правильности, что сделал ее основой «исторической» интерпретации: «Первоначально коренные жители Америки были неэкзогамными, нетотемистическими, безродовыми. Первые экзогамные родовые группы развились на основе счета родства по мужской линии где-то в области Средней Америки и распространились вовне, хотя так и не достигли дальней периферии континента. Несколько позднее, возможно также в Средней Америке, вероятно в том же самом центре, институт претерпел трансформацию: счет происхождения стал матрилинейным. Этот новый тип организации также распространился в смежные области, но за свою более короткую историю он проделал более короткий путь и остался ограниченным только теми племенами, которые были наиболее активно связаны со Средней Америкой». Теория эта основывается на одной лишь только вере, поскольку в поддержку ее невозможно найти абсолютно никакой действительно исторической информации.

Наиболее серьезным козырем эволюционистской теории изначальной матрилинейности, на который более поздним антропологам оказалось сложнее всего ответить, послужило полное отсутствие исторически засвидетельствованных (или даже логически возможных) случаев прямого перехода от патрилинейности к матрилинейности (см.: [Kohler, 1897:62; Olson, 1933:410-411]). Ни одного подобного случая не обнаружилось в нашей выборке; более того, во всех этнографических описаниях, которые автору довелось читать, также не довелось обнаружичъ ни одного такого случая. Позднее мы покажем, что объяснение несложно. Ни одного случая подобной трансформации не известно просто потому, что она не может произойти в принципе. Все остальные крупные трансформации типа счета происхождения (билатерального в патрилинейный, патрилинейного в билатеральный, билатерального в матрилинейный, матрилинейного в билатеральный и матрилинейного в патрилинейный) возможны, и исторически засвидетельствованные случаи подобных трансформаций могут быть найдены в достаточно большом количестве. Невозможен только прямой переход от патрилинейности к матрилинейности. После установления этого факта последний бастион эволюционистской теории можно считать разрушенным, поскольку отсутствие случаев вышеуказанной трансформации уже не может больше рассматриваться в качестве доказательства первичности матрилинейности.

Так как американские исторические антропологи не знали о невозможности подобной трансформации, они предпринимали отчаянные попытки найти случаи перехода от патрилинейности к мат-

77 Креберовская модификация этой схемы принята Томпсоном [Thompson, 1933: 105] (примеч. авт.).

225

рилинейности и получить, таким образом, окончательный аргумент, опровергающий эволюционистскую теорию. Безуспешные в этих попытках, но уверенные в своей правоте, они снова позволили собственному рвению взять верх над строгой научностью. Воображение находило то, что не могло найти научное исследование. Среди кваки-ютлей (провинция Британская Колумбия, Канада) Боас нашел то, что показалось ему искомыми доказательствами, и это его открытие было широко разрекламировано в многочисленных последующих публикациях (см., например: [Boas, 1938: 425]). Боас настаивает, что патри-линейные (по его утверждениям) квакиютли позаимствовали элементы матрилинейного наследования у своих северных соседей. Фактическая сторона вопроса достаточно проста. Членство в билатеральной группе, обозначаемой как нумайн, вместе с некоторыми особыми привилегиями обычно передается среди квакиют-лей от родителя старшему ребенку любого пола, но они могут быть переданы и мужу дочери для того, чтобы он хранил их с тем, чтобы передать своему сыну. Поскольку при этом исключительном варианте наследование идет до некоторой степени через дочь, то утверждается, что здесь мы имеем дело в некоторым смысле с матрилиней-ным наследованием. Здесь, однако, не обращается внимания на два значимых момента. Во-первых, квакиутл, хотя среди них и наблюдаются некоторые зачаточные патрилинейные черты, имеют по сути своей билатеральную социальную структуру. Во-вторых, как хорошо известно, матрилинейные наследники мужчины включают в себя его сиблингов и детей его сестры, но никогда собственных детей или внуков. Таким образом, заимствование нематрилинейной черты непатрилинейным народом испытало на себе магию рационализации, претерпело метаморфозу и превратилось в критически важный случай трансформации патрилинейности в матрилинейность, который так долго искали и который был так необходим!

Курьезное увлечение перевернутым эволюционизмом, по всей видимости, помешало американским антропологам выдвинуть действительно исторические интерпретации развития социальной организации. Выдающееся исключение здесь представляет собой Олсон [Olson, 1933:351-422], попытавшийся вывести все унилиней-ные институты Северной и Южной Америки из единого источника, восходящего к первоначальному заселению Нового Света. Олсон [Olson, 1933: 411, 409] утверждает, что «унилатеральные институты, где бы мы их ни находили,

представляют собой девиации от ожидаемого, аномалии социальной структуры». Поэтому то, что они регулярно встречаются в комбинации с такими феноменами, как тотемизм, экзогамия, сопоставимые наименования сибов, кросс-ку-зенный брак и реципрокные функции, полагает Олсон, предположительно свидетельствует об их общем происхождении. В гл. 3 и в других разделах данной монографии мы показываем, чтоунилиней-

226

ный счет родсгва является скорее нормальным, чем «аномальным и искусственным», а феномены, ассоциированные с ним, не случайны, а ожидаемы и зачастую неизбежны. Если это верно, то все основание аргументации Олсона рассыпается.

Британские диффузионисты выводят матрилинейность из единого источника в Древнем Египте [Perry, 1923: 252,406,428] на основании данных, столь неудовлетворительных, что эта теория к настоящему времени дискредитирована повсеместно. Опираясь на заметно более основательную исследовательскую базу, немецкие и австрийские исторические антропологи ассоциируют унилинейные институты с несколькими большими культурными комплексами, или «культурными кругами» (Kulturkreise), согласно их утверждениям, распространившимися по всему миру, — речь идет, например, о «патрилинейно-домохо-зяйственном», «экзогамно-патрилинейном», «экзогамно- матрилиней-ном», «свободном матрилинейном», «тотеместически-матрилинейном» и «свободном патрилинейном» комплексах (см.: [Schmidt, Koppers, 1924: 194-351; Schmidt, 1931: 240-241]). Хотя сами методики, применяемые несколькими историческими школами, могут быть подвергнуты критике, необходимо рассмотреть только общий вопрос о том, в какой степени формы социальной организации могут изучаться исключительно историческими методами анализа.

Исследования пространственного распределения культурных черт скрупулезно работающими историческими антропологами бесспорно показали, что общие культурные черты и их комплексы имеют тенденцию обнаруживаться у соседствующих или исторически связанных народов. Подобные комплексы обычно встречаются в кластере племен одного культурного ареала или в нескольких смежных, а не разбросаны случайным образом по всему миру. Если же они встречаются в более чем одном континентальном или островном ареале, это имеет смысл связать с диффузией в случае, когда в нашем распоряжении есть исторические, географические или лингвистические данные о предшествовавших миграциях или иных контактах; если же мы имеем основания утверждать, что никаких связей между соответствующими ареалами не было, то наличие в них общих культурных феноменов следует объяснять самостоятельным изобретением или диффузией из двух или более обособленных центров. Распределения культурных феноменов, соответствующие подобным историческим гипотезам, были установлены для некоторых сложных артефактов (например, для ткацкого станка, аутриггерного каноэ, копьеметалки, трубки для стрельбы отравленными стрелами, колеса), для сельскохозяйственных культур (маиса, маниоки, пшеницы, риса, таро), для ритуалов (для обрезания, кувады, обрядов плодородия, потлача, солнечного танца) и для многих других аспектов культуры. То, что во всех подобных случаях мы имеем дело с нормальными явлениями культурной истории, уже не может оспариваться.

227

Один из наиболее неожиданных выводов данного исследования заключается в том, что параметры социальной организации не демонстрируют практически никакой тенденции к появлению такого рода пространственных распределений. Сходство между различными близко расположенными этническими группами, конечно же, наблюдается, но в рамках крайне ограниченных ареалов, где исторические связи между культурами несомненны; однако это сходство очень редко распространяется на весь культурный ареал или всю языковую семью. Нельзя не отметить, что та или иная характеристика социальной организации распределяется по нескольким изолированным ареалам, как это обычно наблюдается в случае нескольких самостоятельных изобретений культурного феномена. Наоборот, формы социальной организации имеют тенденцию встречаться во всех концах земли во многих не связанных между собой регионах, почти как если бы их распределение было результатом чистой случайности78. Это необычайно разбросанное распределение показано в табл. 57, показывающей встречаемость наиболее важных форм социальной организации в каждом из пяти этнографических макрорегионов мира. ТАБЛИЦА 57

78 Необходимо подчеркнуть, что данный вывод Мердока откровенно неправилен. Более того, он полностью противоречит приводимым им же самим данным (табл. 57). Здесь, конечно, злую шутку с Мердоком сыграло уже упоминавшееся крайне плохое знание им прикладной математической статистики. Собственно говоря, табл. 57 он явно оценивал «на глазок», даже не пытаясь подвергнуть ее хоть какому-то статистическому анализу. А ведь самый элементарный ее статистический анализ (например, при помощи критерия х2) показал бы, что распределение форм социальной организации по земному шару абсолютно не случайно, что между основными этнографическими макрорегионами мира имеются несомненные статистически значимые различия по всем основным параметрам социальной организации. —АК.

228

Наиболее неоспоримо свидетельствует об исторической связи двух племен между собой тот факт, что их члены говорят на родственных языках. Однако наша сводка показывает, что общества, говорящие на языках одной лингвистической семьи, различаются между собой в не меньшей степени, чем культуры с неродственными языками. Достаточно лишь несколько примеров. Мандан, омаха и тетоны Великих Равнин говорят на языках группы сиу и к тому же обитают на смежных территориях; вместе с тем они имеют разные типы счета родства (матрилинейный, патрилинейный и билатеральный) и терминологии родства (кроу, омаха и ирокезскую). Из трех практически смежных суданских племен Северной Нигерии бачама патрилинейны и патрилокальны, джукун — билатеральны и амбилокальны, а лонгуда

— матрилинейны и авункулокальны. Наша выборка включает в себя три малайско-полинезийских народа Суматры: патрилинейных батаков, билатеральных ментавейцев и ма-трилинейных минангкабау. Практически безграничная вариабельность социальных форм среди народов со сходным историческим происхождением эффектно иллюстрируется носителями малайско-полинезийских языков, населяющими большую часть Океании (кроме Новой Гвинеи и Австралии). Представители этой языковой семьи в нашей выборке демонстрируют все возможные типы брачного поселения, а также, как показывает табл. 59, большинство из возможных комбинаций типов счета происхождения и номенклатур родства.

231

ТАБЛИЦА 59

Чрезвычайно разбросанное и почти случайное распределение характеристик социальной организации, в равной степени характерное как для удаленных друг от друга и не связанных между собой народов, так и для культур, смежных или исторически между собой связанных, делает практически бесполезными все исторические интерпретации, основанные на предположениях о диффузии этих характеристик. Культурное сходство обнаруживается там, где его не следовало бы ожидать исходя из постулатов исторической теории, а различия — именно там, где их менее всего можно было бы ожидать. Собственно говоря, формы социальной организации, по всей видимости, крайне плохо поддаются