Одной из основных тенденций современного конституционного развития стало все более широкое внедрение идей и концепций философии права, без которых в полной мере нельзя оценить содержание конституционного права. Наиболее отчетливо это проявляется в таких конституционно-правовых конструкциях, как "верховенство права" и "правовое государство".
На русский язык термин "верховенство права" (rule of law) часто неправильно переводят как "правовое государство", что не отражает его содержания. Дело в том, что принцип верховенства права означает подчинение государства предписаниям права, прежде всего конституционного. В этом - его предназначение и суть.
Иной смысл вкладывается в понятие "правовое государство". В нем акцент сделан на соблюдении правовых норм, установленных самим государством.
Идеи правового государства одним из первых сформулировал знаменитый шотландский философ Дэвид Юм (1711 - 1776).
Д. Юм стал учителем Канта, который, в свою очередь, сформулировал доктрину правового государства. Важно отметить, что Д. Юм заложил базу для отраженного Кантом тезиса о равенстве государства и гражданского общества, скорее даже о подчиненности первого нуждам второго. Без этого великого положения вся конструкция доктрины правового государства остается непонятой, в том числе до наших дней. Конституция страны по Юму и за ним по Канту является главным правовым фундаментом правовой государственности.
Как отмечается в Оксфордском словаре, понятие "английская конституция" в его современном смысле окончательно сформировалось между 1689 и 1789 гг. Первая дата соответствует возвращению Джона Локка из голландской эмиграции и публикации в Лондоне в 1790 г. его великой конституционной книги "Два трактата о правлении". А к 1789 г. были приняты первые в современном значении этого слова писаные Конституции США и Франции, после чего английская конституционная мысль осознала в полной мере особенность своей неписаной конституции. Творчество Юма пришлось на период формирования современного содержания понятия английской конституции, и он внес в этот процесс существенный и мало пока оцененный даже его соотечественниками вклад. Вторая сторона его исторической роли в развитии философии права и конституционализма также не вполне осознана даже англо-американскими авторами, поскольку выразилась в его влиянии на Канта, а через того - уже на формирование континентальной доктрины правового государства.
В основе конституционно-правовой концепции Иммануила Канта (1723 - 1803) лежит утверждение, что история будущего созидается сегодня не на достигнутом опыте плачевных или положительных результатов предшествующей деятельности, а на основе некоего конституционного идеала, который может восприниматься аксиоматично, априори, ввиду его бесспорности (например, возможности мирного и благополучного существования всех людей под эгидой единой конституции).
Кант в "Критике чистого разума" вплотную подошел к вопросу о том, что понятие "счастье" должно найти юридическое определение, с тем чтобы право на счастье (или, как в Конституции РФ, - "благополучие и процветание") было рассмотрено как quid juris (вопрос о праве), а не с позиций "всеобщей снисходительности". Современному конституционному праву известен пример, когда Королевство Бутан провозгласило в начале XXI столетия счастье своих граждан главной конституционно-правовой ценностью государства и даже попыталось рассчитать "коэффициент счастья" на душу населения, осуществляя в какой-то мере идею Канта, предлагавшего перевести понятие "счастье" на язык конкретных правовых категорий, позволяющих контролировать применение государством своей же конституции.
Подробное теоретическое обоснование термина «верховенство права» одним из первых дал оксфордский профессор А. Дайси в книге "Введение в изучение права Конституции" (An Introduction to the Study of the Law of the Constitution), опубликованной в 1885 г.
Дайси выделил три момента в своей интерпретации нового термина:
1. К уголовной ответственности можно привлечь только в случае нарушения четко установленного правового правила и только в обычных (нечрезвычайных) судах.
2. Верховенство права означает, что никто не может быть выше права и что к ответственности в обычных судах могут быть привлечены любые лица независимо от их ранга.
3. Верховенство права употребляется в смысле "преобладания правовой духовности", характерной для Англии, где базисные принципы неписаной Конституции страны вытекают из судебных решений по конкретным делам в противоположность конституционной практике других государств.
Далеко не все разделяют вышеприведенное определение верховенства права. Так, Ян Стюарт в приведенной выше статье указывал, что определение Дайси не распространяется за пределы Англии и других стран общего права.
Доктрины верховенства права и правового государства сейчас, в начале XXI в., постоянно обновляются под воздействием международных стандартов прав человека и в значительной мере сливаются с конституционализмом, ставшим, в свою очередь, базой для философии права.
Формирующиеся доктрины верховенства права и правового государства оказывают влияние и на другие явления современного конституционного развития.
Отчетливо наблюдается эволюция права собственности. Она все чаще воспринимается как объект не только прав, но и обязанностей владельцев собственности. Все большую роль играют вопросы социального развития. Немалое значение придается проблемам межнациональных отношений. В последние годы накал борьбы "социалистической" и "капиталистической" идеологий снижается, но вместе с тем усиливается конфронтация публичных и частных интересов во многих сферах политической, экономической и социальной жизни. Все большее влияние на конституционное развитие оказывают технологические, информационные и экологические факторы. Претерпевает изменения и территориально-политическое устройство государств мира: во многих федерациях наблюдается тенденция к унитаризации, а в значительной части унитарных государств (Великобритании, Испании, Италии, Финляндии) - к приданию административно-территориальным единицам элементов правового положения, характерных для субъектов федерации. Такое заимствование унитарными государствами приемов, форм и методов, свойственных федерациям, представляется важной тенденцией конституционного развития. Еще одна тенденция, наблюдаемая как в унитарных, так и в федеративных государствах, - усиление полномочий органов местного самоуправления.
Многие из этих процессов вызваны к жизни развитием гражданского общества и разработкой механизмов согласования интересов различных социальных, национальных, языковых, этнокультурных, религиозных и иных групп.
В начале XXI в. набирают силу две новые тенденции. Одна из них связана с широко распространенной после трагических событий 11 сентября 2001 г. позицией о необходимости ограничения прав и конституционных свобод как меры, необходимой для борьбы с мировым терроризмом. Бывший премьер-министр Италии Сильвио Берлускони даже заявлял о том, что нельзя воздействовать с помощью цивилизованных мер на людей, находящихся на уровне средневековых понятий добра и зла. Конечно, были и другие оценки. Так, член Верховного суда США Сандра О'Коннор высказала обоснованные сомнения в том, что ограничение основных конституционных свобод может оказаться правильным решением даже во имя борьбы с самым разнузданным терроризмом. Например, конституционный принцип равенства перед законом не дает возможности отделить террориста от обычного уголовного правонарушителя. Впрочем, преобладающим остается стремление к применению решительных мер противодействия терроризму, которые далеко не всегда соответствуют общепризнанным принципам права.
В современном конституционном праве большое значение имеет научное направление, называемое "конституционной экономикой". Это направление, появившееся в последние десятилетия, развивается в основном в рамках экономической науки. Однако совместное исследование проблем конституционной экономики имеет большое практическое значение не только для экономистов, но и для юристов (прежде всего специалистов по конституционному праву).
В науке конституционного права понятие "конституция" имеет два значения. В формальном смысле - это юридическая конституция, т.е. основной закон государства, закрепляющий правовое положение личности, а также общественно-экономический строй, форму правления и форму государственного устройства. Юридическая конституция представляет собой документ, предписывающий то, что должно быть. Однако в ходе практического применения предписаний юридической конституции обстановка меняется: появляются новые учреждения, выносятся решения судов, принимаются конституционные, органические и обычные законы, существенно изменяющие и дополняющие нормы юридической конституции. Иными словами, на практике складывается такой порядок осуществления государственной власти, который может существенно отличаться от порядка, предписанного юридической конституцией. Этот реальный порядок осуществления государственной власти называется фактической конституцией, или конституцией в материальном смысле слова. Фактическая конституция есть везде, а юридической конституции в государстве может и не быть; такая ситуация обычно возникает тогда, когда все, что необходимо, урегулировано, но конституционного текста нет.
Конституции подразделяются на две группы - писаные и неписаные.
Писаные конституции составлены в виде единого документа, построенного по определенной системе.
Обычно писаная конституция состоит из (структура) преамбулы, основного текста и переходных положений или сопроводительных приложений.
Преамбула обычно содержит в себе торжественную формулу провозглашения конституции, цели принятия конституции, отсылки к прежней конституции и некоторые другие положения. Преамбула является интегральной частью конституционного текста. И хотя она не носит нормативный характер, но может использоваться для толкования конституции судами (прежде всего, для выявления намерений авторов основного закона). В основном положения преамбулы считаются декларативными, за исключением тех, которые являются отсылочными нормами (преамбулы к конституциям Франции, Республики Кот-д'Ивуар). Многие современные конституции (Австрии, Бельгии, Греции, Дании, Исландии, Италии, Нидерландов, большинства стран Латинской Америки) не имеют преамбулы, но общая тенденция сводится к тому, что новые и новейшие конституции (Испании, Франции, ФРГ, Швейцарии и др.) предваряются преамбулой.
Основной конституционный текст обычно подразделяется на части, главы, разделы, статьи. Например, Конституция Франции 1958 г. состоит из преамбулы и 18 разделов, которые делятся на статьи. Схожую структуру имеют Конституции Индии, Малайзии, ФРГ, Швейцарии, Японии и некоторых других стран. Обычно наиболее крупные структурные подразделения текста имеют названия, но их может и не быть (США). Некоторые конституции (Индии, Бангладеш) сопровождаются приложениями, в которых конкретизируются и уточняются общие положения по определенным вопросам. В отдельные конституции включаются переходные положения (Италия).
Писаная конституция в принципе представляет собой единый документ, который, по образному американскому выражению, "можно положить в карман". В некоторых случаях писаная конституция может состоять из нескольких документов, сведенных в определенную систему (Израиль, Швеция).
Своеобразную структуру имеет Конституция Канады, которая согласно Акту о Британской Северной Америке 1867 г. (ныне - Конституционный акт 1867 г.), принятому британским Парламентом, получила статус доминиона. Этот акт был впоследствии дополнен почти тридцатью другими британскими законами и приказами короля в Совете. В 1982 г. вступили в силу принятые британским Парламентом по просьбе Парламента Канады Акт о Канаде и Конституционный акт, которым учредительные права были переданы Канаде. С этого момента британский Парламент утратил полномочия принимать законы для Канады. Конституционный акт, содержащий Канадскую хартию прав и свобод и ряд других положений, не отменил Акт о Британской Северной Америке 1867 г. и другие источники канадской Конституции. Вместе с Конституционным актом 1982 г. они составили систему юридических источников, которые в совокупности своей составляют Конституцию Канады.
Неписаные конституции представляют собой редкое исключение. В настоящее время они применяются в Бутане, Великобритании, Саудовской Аравии и Новой Зеландии.
Неписаная конституция имеет те же предметы правового регулирования, что и писаная. Иными словами, неписаная конституция закрепляет форму правления, форму государственного устройства, структуру высших органов государственной власти, правовое положение личности и т.д., но ее предписания содержатся не в едином документе, а в некотором числе источников права. Классический пример – конституция Великобритании.
В литературе, посвященной вопросам организации основных систем и разновидностей специализированного контроля и конституционного правосудия, сформировавшихся в рамках децентрализованной, "американской", и централизованной, "европейской", моделей конституционной юстиции, при анализе статуса и направлений деятельности судебных и квазисудебных институтов, осуществляющих соответствующие полномочия, преобладает несколько концептуальных подходов.
Одно из наиболее точных определений судебного конституционного контроля принадлежит профессору Хельмуту Штайнбергеру. По мнению ученого-компаративиста, под конституционной юстицией "следует понимать законодательно институционализированную систему принятия общеобязательных решений по конституционно-правовым вопросам или спорам".
В действительности при всем многообразии особенностей систем, сложившихся и действующих в отдельных странах, можно выделить всего лишь две основные (по степени распространения) модели конституционного контроля и конституционного правосудия.
В рамках первой - "американской" - модели рассмотрение дел конституционно-правового характера относится к компетенции верховного органа судебной власти ревизионной (надзорной) или апелляционной инстанции, венчающего иерархически выстроенную судебную систему государства и, следовательно, одновременно выступающего высшей инстанцией для судов общей юрисдикции по так называемым обычным делам, то есть не относящимся к предмету конституционного права.
Таким образом, конституционный контроль "вверяется органу, осуществляющему правомочия обычного судопроизводства", иначе говоря, "той структуре, которую в Америке называют courts of ordinary jurisdiction". В таком виде конституционный контроль представлен Верховным Судом Соединенных Штатов Америки и Федеральным Судом Швейцарской Конфедерации.
Напротив, особенностью "европейской" модели является наличие судов или квазисудебных органов специализированного конституционного контроля, которые предназначены "только для того, чтобы решать вопросы конституционно-правового характера".
В странах Латинской Америки, учитывая опыт деятельности судебной системы США, функции конституционного контроля, как правило, возложены на суды общей юрисдикции во главе с Верховным Судом.
С приобретением независимости и провозглашением суверенитета большинство латиноамериканских стран шло как бы "по пути наименьшего сопротивления", не только в целом копируя организацию судебной власти, действовавшей в соответствии с теорией разделения властей и системой "сдержек и противовесов" в североамериканском варианте, но и наделяя суды общей юрисдикции (во главе с Верховным Судом страны) правом осуществлять контроль за конституционным правопорядком и режимом законности.
Это тем более важно, что до недавнего времени история абсолютного большинства латиноамериканских стран изобиловала многочисленными государственными переворотами, установлением господства военных хунт, прямой отменой и игнорированием Основного закона страны. Вот почему введение института конституционного контроля и его нормальное функционирование в современных условиях является актуальной проблемой для всех стран Латинской Америки, которые встали на путь демократического развития".
Характеризуя масштабы распространения англо-американской модели судебного конституционного контроля, профессор Н.В. Витрук пишет: "Такая модель принята - кроме США - в Канаде, во многих странах Латинской Америки - Аргентине, Боливии, Доминиканской Республике, Мексике и др... Конституционный контроль, осуществляемый судами общей юрисдикции, имеет две разновидности: а) конституционный контроль, осуществляемый всеми общими судами при рассмотрении конкретных - гражданских, административных, уголовных - дел в соответствии с правилами обычной судебной процедуры (децентрализованный контроль), и б) конституционный контроль, осуществляемый верховными (высшими) судебными инстанциями, возможно, по особой процедуре (централизованный контроль)...".
В большинстве федеративных государств действует или американская, или европейская модель института конституционного правосудия. Основное различие между ними заключается в том, что согласно американской модели конституционное правосудие осуществляется судами общей юрисдикции при решении конкретных уголовных и гражданских дел (инцидентный контроль)... С различными модификациями американская модель действует в Швейцарии, Аргентине, Бразилии, Мексике, Канаде, Индии...