Не всё в этом выводе неверно. Социальные законы пробивают себе дорогу через массу случайностей. Многие результирующие процессы и повторяемости в общественной жизни имеют статистическую природу и проявляются в форме законов–тенденций или законов массовых явлений. Социальный закон, однако, остаётся законом, хотя формы его проявления могут быть разными: однозначно динамическими или вероятностно статистическими.
Общественную жизнь разных эпох определяло действие социальных законов различной конфигурации. В традиционном обществе характер и направление человеческой деятельности во многом задавали особенности функционирования основной сферы социальной жизни человека: сезонные ритмы аграрного проиводства, трансляция природных схем деятельности и родственных отношений в ткань социально-кооперированной деятельности людей. Естественный порядок Космоса был как бы инкорпорирован (вживлён) в логику общественных законов и отношений.
Профессионализация социальной деятельности и развитие относительно самостоятельных сфер общественной жизни дали повод для выводов, согласно которым судьбу индивида, группы и общества предопределяет автоматиз логики «естественной» необходимости — «невидимая рука» рынка. Принцип социального автоматизма, подобие механико-природного закона (социального притяжения, стайно-стадной организации, «симпатии» типа химического сродства) объявляются законами общественного бытия людей. Реальный комплекс условий и механизмов функционирования социального закона начинает учитываться только со временем. Поэтому складываются, и продолжают существовать, иные варианты объяснений механизмов и сути общественной закономерности.
Источником повторяемости в жизни общества объективный идеализм объявляет сверхъестественные и вневременные моменты, предзаданные бытию человека, обществу и истории. — В их числе: совокупность платоновских идей, вечных ценностей, единообразных внеисторических алгоритмов.
Религиозной философии свойственна августиновская концепция предопределения праведников к вечной жизни в граде Божьем, в сообществе достойных и святых людей, а грешников и лицемеров — к гибели вместе с земным градом государства разбойников.
К религиозному пониманию социальной детерминации близки концепции социального фатализма, который может принимать и атеистические формы. Божий промысел заменён в них действием фатума, рока, судьбы, ананки, кисмета.
Теоретики иррационалистического понимания общественных процессов считают общество ареной человеческих заблуждений и преступлений без всякой логики и причинной обусловленности, поскольку мир, «вывернутый на изнанку», не может иметь собственных законов. Великими людьми, героями и лидерами движут, по этой версии, спонтанные порывы, неслышимые другими сигналы из внепричинного мира. Остальные современники — массы исполнителей их воли лишь слепо подражают импровизациям сверху.
Широко известна и концепция детерминации общественных явлений и процессов будущим, предустановленными целевыми причинами, определяющими развитие органической системы. Детерминантой из мира, которого ещё нет, чаще всего считают идеал, образ, модель или проект желаемого будущего, некий неизбежный финал человеческой и общественной истории. В древнем мире все дороги вели в Рим. Социофиналисты объявляют, что все дороги ведут в номенклатурный коммунизм, кооперативный социализм, народный капитализм или в ещё какой-то иной «изм», выдаваемый за неизбежное и окончательное будущее человечества. Механизмы, стимулы, причины и формы подобного движения выбираются по вкусу автора той или иной социальной утопии. Но жизнь — лучшее противоядие против утопического мышления.
Итак, интерпретации общественных законов отражают ту или иную сторону проявления повторяемости в существенном содержании социальных процессов. Законы общества человечны, поскольку являются законами человеческой деятельности. Они историчны, поскольку возникли вместе с обществом и выражают логику его изменений. По преимуществу они являются законами массовых явлений, формой организации вопроизводства общественной жизни и социально-исторического творчества.
КОНЦЕПЦИЯ «ФАКТОРОВ» И «ОСЕЙ» ОБЩЕСТВЕННЫХ ИЗМЕНЕНИЙ
Шагом вперёд в познании социальных законов стало поиски общественной закономерности в логике функционирования разных сфер общественной жизни. Выразить эту логику пыталась концепция факторов. Определяющие факторы оказались как бы иносказанием социальны законов при анализе общественных явлений.
«Факторная» логика объясняет социальные процессы путём абсолютизации роли географических, демографических, экономических, культурных и иных начал или факторов в жизни общества. Долгое время решающее значение придавалось роли духовных факторов: религии, гражданским добродетелям, праву — «духу законов». Поднее была выдвинута идея экономического базиса в качестве фактора, который определяет систему отношений общественной надстройки. «Затем, — пишет Дэниел Белл, — учёные (снова) поменяли местами взаимосвязи, настаивая на первичности идеологических, культурных или политических факторов (!), или ... подчёркивали взаимодействие всех факторов и отрицали любой из них в качестве первичного» (Д. Белл. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. — М.: «Academia», 1999. — С. 12). Так возникла теория факторов и теория многофакторности.
С помощью теории факторов её приверженцы пытаются внести монизм или плюрализм в понимание логики общественной жизни. Монисты апеллируют к решающему влиянию на общественную жизнь одного изолированного и господствующего фактора. Плюралистическая трактовка функционирования и развития социальной организации людей сводится к учёту действия нескольких равноправных факторов, таких как географическая среда, экономика, техника, политика, мораль, религия, деятельность масс или выдающихся личностей, а в последнее время — человеческий фактор. Известный американский социолог и экономист Уолт Ростоу считал, например, что культурные, социальные и политические силы («силы» — синоним фактора) влияют «самостоятельно и независимо на итоги общественной деятельности, в том числе — в области экономической деятельности» (W. Rostow. The Stages Economic Growth. — Cambridge, 1960. — P. 150).
Выделение в общественной организации спектра факторов — первый шаг к моделированию механизмов общественного развития в рамках плюрализма. Учёт многих факторов кажется свидетельством многосторонности и объективности анализа механизмов общественной жизни. Но на деле он приводит к ситуации контринтуитивности: всё и вся учесть одновременно невозможно. Приходится снова и снова искать основной, исходный, ведущий или фундаментальный фактор. Поэтому главным понятием концепции факторов остаётся всё таже абстракция изолированного (от взаимодействия с другими) фактора, который иногда заменяется его иносказаниями («определяющие» и «решающие силы», «осевые принципы», «осевые структуры»).
Рассуждают так. Осевой структурой истории общества Франции рубежа XVIII–XIX веков служила преемственность централизации управления общества государством. Осевым принципом развития американского общества служил принцип равенства, который объясняет распространение в США демократических начал. Но он не объясняет сохранения рабств на юге Соединённых Штатов, подсказывает американская история. Поэтому приходится прибегать к учёту иных факторов, корректирующих действие главного — «осевого», к взаимодействию или взаимной обусловленности действия многих факторов. Декларированная взаимообусловленность действия ряда факторов подменяется на деле их механической соположенностью. Более того, в условиях неопределённости содержания понятия каждого фактора открывается путь к уравниванию их роли в общественной жизни, к необоснованному перескакиванию с одного фактора на другой, к сближению действия факторов важных и неважных, главных и второстепенных.
Не упустим и того, что абстракция изолированного фактора возникает путём бездоказательного отвлечения у общественного целого одного из аспектов его функционирования и развития. Во внимание принимается тот фактор, который социологу кажется лично привлекательным. В социальную философию проникает факторный субъективизм. Одного привлекают культурные побуждения «элиты», другого — дух времени или законов, третьего — этика бизнеса или инстинкты «экономического человека», четвёртого — мобилизующая роль политических институтов ... Разброс мнений, возникающий при «факторной» оценке одной и той же социальной ситуации, снижает доверие к выводам их авторов и возвращает науку к идее согласованности действия факторов. Ударение начинают делать снова на взаимодействии (всё тех же изолированных) факторов. Но ведь это взаимодействие и надо объяснить. В противном случае возникает «круг в определении», который запрещается логикой. Наука стремится выяснить причину или основу социального взаимодействия, а не ввести новый фактор «икс». Вот почему объяснение общественной жизни людей в конечном счёте через взаимодейстие не совсем правомерно: оно объясняет нечто через ещё необъяснённое и огрубляет разрешение проблемы «начала».
Подведём предварительные итоги. Если каждый фактор влияет на другие, а те в свою очередь испытывают его влияние, то, во-первых, господствующий фактор оказывается производным. («Ну, а после этого какой же он «господствующий», остроумно заметил Г. В. Плеханов). Во-вторых, возникает запутанная сеть взаимных влияний факторов, которая вызывает непреодолимую потребность найти хоть какую-нибудь нить из этого лабиринта, как-то упростить задачу, найти иную (внефакторную) точку зрения на проявление и механизм действия общественной закономерности. К сожалению, и новая точка зрения может оказаться иносказанием концепции факторов.
Например, к многофакторному объяснению функционирования и эволюции общественного целого близка концепция «осей» (осевых структур или осевых принципов) Д. Белла, который не скрывает, что направляет её против идеи социального детерминизма с тем, чтобы расчистить дорогу концепции значимости (привлекательности для исследователя) тех или иных общественных явлений. «Идея осевых принципов и структур является попыткой выявить не причинность ... , а центральность. В поисках ответа на вопрос, как функционирует общество, эта идея стремится определить в рамках концептуальной схемы его организующий остов, вокруг которого группируются прочие институты, или энергизирующий принцип, логически обусловливающий все остальные» (Д. Белл. Грядущее постиндустриальное общество. — М.: «Academia», 1999. — С. 12–13).
Некоторые социологи выстраивали концептуальные модели общества по оси типов политического устройства (монархия, аристократия, демократия), другие — по оси собственности (феодализм, капитализм, социализм), третьи — по оси технологии производства и знания (доиндустриальная, индустриальная и постиндустриальная модели общества). Осевой структурой капитализма в марксовом понимании, напоминает Д. Белл, является буржуазное предприятие: организация производства и обмена товаров. Для Р. Арона, который заменил капитализм моделью индустриального общества, осевым приципом служит машинная технология, а осевой структурой — фабрика. Выдвинутые «осевиками» «концептуальные постулаты являются (только) логическим порядком, налагаемым аналитиком на порядок фактический. Но поскольку последний столь многообразен и сложен, то к одному и тому же периоду или социальной структуре в зависимости от намерения (!) аналитика могут быть применены многие логические порядки — каждый с собственным осевым принципом» (там же. — С. 13. Курсив наш — В. П.).
Лучше не скажешь: осевая многофакторность, апеллирующая к объективности своих выводов, возвращает исследователя к бесконечному субъективному выбору и в конечном счёте — к непредсказуемой ситуации контринтуитивности. Это признают многие представители социальной философии, которые считают, что достаточно точно можно моделировать только упрощённую систему закрытого или жёсткого типа. Поведение сложноорганизованного общества приобретает всё более открытый и вероятностный характер. А это ведёт к уменьшению возможностей моделирования общества и прогнозирования направлений его развития в рамках методологии многофакторности и «осевой» методики.
В системе социальной детерминации действуют прямые и обратные связи. Какие же из них являются основными и определяют логику общественной жизни? Какие силы связывают людей в общество и не дают ему распасться? Что объединяет общественные группы в единую социальную организацию и что их разделяет? Почему общественной жизни присущи как стабильность, так и перемены? От чего зависят эти перемены в первую очередь?
Для ответа на эти вопросы социальная философия выделяет «блоки» и «сферы» социальной жизни, значение которых обнаруживается в ходе воспроизводства общественной жизни. Обратимся к логике этого воспроизводства.
В процессе жизнедеятельности люди воспроизводят те способы и формы совместной жизни, которые делают возможными и их физическое существование, и их существование в качестве общественных индивидов. Таким образом, воспроизводство бытия общественного существа — человека оказывается сложным и многоаспектным. В совокупности отношений общественного производства поэтому выделяют четыре относительно самостоятельных «блока» или вида подпроизводств, которые обеспечивают целостное вопроизводства общественной жизни людей:
1. Духовное производство или производство общественных идей и других продуктов и форм духовной жизни общества.
2. Производство людей как общественных существ.
3. Производство материальных условий человеческого существования.
4. Производство общественных связей и отношений.
Виды (блоки или сферы) общественного вопроизводства приведены здесь в алфавитном порядке. Какова же их существенная, внутренняя связь и подлинная, а не условно-алфавитная иерархия. Это науке стало ясно не сразу.
Духовная жизнь и, следовательно, духовное производство играют в жизни человека и общества большую роль. Без работы сознания, души, своей духовной «начинки» человек ничто: зомби, автомат, живой или реальный труп. Сообщество существ без духовной жизни выродилось бы и, в конечном счёте — коллапсировало.
Но прежде чем думать, людям надо жить! Покойники не мыслят, не оценивают социальную ситуацию, не ставят цели и не выбирают средства для их достижения. С какого же этапа жизни, воспроизводства человека надо начинать социальный анализ?
Воспроизводство человека включает помимо биологического факта рождения его приобщение к социальным нормам и отношениям новых поколений людей или социализацию. Путём социализации общество вводит в социальную жизнь «кандидатов в человеки»: реальных, живых индивидов. Однако, до любых воспитательных и образовательных мероприятий новое поколение надо кормить, одевать и обувать, то есть обеспечить для них производство средств существования. Это производство происходит вне стен дома семьи, ясель, детских садов, школ, вузов, ПТУ, административно-государственных и социально-культурных организаций, занятых воспитанием молодёжи. Социализация происходит за счёт материальных и других ресурсов, производимых обществом в особой сфере. Воспитуемых и воспитателей кормят другие люди. Поэтому функция социализации, действительно необходимая и важная, не может стать для общества фундаментальной. Есть и другие, не менее, а может быть и более важные.
Возьмём другую сферу жизни общества, обратимся к производству социальных отношений и связей. Они служат формой, социально-организующей функционирование экономических, правовых, политических, нравственных, религиозных ... общественных отношений. Мы с детства экспериментируем с осблюдением норм, правил, интересов, выражающих отношения, общих для всех или многих. Посмотрите на ребёнка, который постоянно оглядывается на маму, ищет одобрения своим поступкам. Реализуя свои интересы, людьми открывают для себя более гибкие экономические, политические, правовые и нравственные рамки деятельности, новые формы общения с другими. Модифицируются существующие, рождаются и легализуются новые отношения между членами общества.
Ясно это стало теоретикам не сразу. Связи и отношения, объединяющие людей, в своё время казались им сферно нерасчленёнными и запутанными. До образования национального и мирового рынков, в системе традиционных аграрных связей разные общества существовали изолированно. Отношения индивидов воспроизводились в рамках не обособившихся видов общественного производства. Каждый человек был «сам себе жнец и на дуде игрец». Носители социальных функций считали — каждый — своё дело самым важным, главным и «цементирующим» общество.
В последующие эпохи положение изменилось. Хозяйственная деятельность выделилась из бытовой. Аграрное производство и ремесло отделились от обмена (торговли). Внепроизводственная жизнь отпочковалась от производственной. Социально-политические функции отщепились от частно-правовых. Духовное производство развилось в обширную сферу разнообразных видов профессиональной деятельности. Несколько десятилетий назад перечень профессий и видов деятельности, которые учитывались в ходе официальной переписи населения, составил около 40 тысяч наименований. С 1900 по 1970 годы число наук и научных направлений выросло со 130 до 2400. Анатомия общественных отношений стала развитие, но её моделирование усложнилось.
Как же можно смоделировать эту «анатомию», сделать её более понятной для каждого человека?
Целесообразно начинать изучение общества с выделения наиболее фундаментальной социальной сферы, сбои в функционировании которой приводят общество к быстрым и невосполнимым утратам. Появление таких сбоев вызывает движение жизни людей «вразнос», ведёт к деградации тех форм человеческих отношений, которые сформировались в ходе истории. Фундаментальной сферой в воспроизводстве форм общественной жизни социальный анализ считает сферу регулярного производства и воспроизводства материальных благ и средств человеческого существования.
Вывод этот можно проиллюстрировать методом исключений. Рассмотрим сценарий-предостережение. Жизнь неоднократно доказывала, что достаточно приостановить производство материальных благ на относительно непродолжительный срок: прекратить хлебопечение, производство других продуктов питания, тепла, одежды, обуви, подачу воды и электроэнергии потребителям, горючего для транспорта, — как общество немедленно столкнётся с деградацией механизмов и форм социального взаимодействия. «Прекратится подача энергии — и общество охватят конвульсии пострашнее гражданской войны. В городах остановится движение, экономика разрушится, распределение (сохранившегося — В. П.) продовольствия и товаров будет парализовано. Делами начнут заправлять террористы и диктаторы» (Дж. Мартин. Телематическое общество. Вызов ближайшего будущего // Новая технократическая волна на Западе. — М.: Прогресс, 1986. — С. 371).
Почему и как это произойдёт? — Потому, что экономический хаос скажется на всех сферах жизни и на всей структуре отношений социального организма. Прежде всего изменится образ жизни современного человека, попавшего в социальную катастрофу. В услових дефицита предметы первой необходимости превратятся в предметы роскоши и станут доступными немногим. Резко изменится спрос на различные виды деятельности, сложившиеся к данному моменту. Потеряют работу прежде всего люди, чей труд перестал быть остро необходимым другим. Это — понятно. Если жизнь в городе потеряет смысл, отпадёт нужда в труде тех, кто создаёт городскую застройку, исчезнет профессия инженера-строителя и архитектора. Саманную мазанку или саклю построит каждый взрослый мужчина, тропинку протопчет любой не-дорожник. Когда люди станут перед лицом голодной смерти, труд дипломированного врача утратит свой смысл и врачи постепенно утеряют свою квалификацию. Фармакопея скатится до уровня травосбора, медицина — до уровня знахарства и самолечения, как это было у полпотовцев и маоистов.
Возьмём проблему шире — в масштабе всего общества. Первой реакцией населения на перебои в снабжении предметами первой необходимости станет возвращение людей к натуральному хозяйству. А мотыжному земледелию не нужны агрономы и трактористы, ремесленным промыслам — квалифицированный технический и инженерный труд. Грамотность утеряет практический смысл. Угаснет наука. Искусство вернётся к самодеятельности. Право вновь заменит обычай и кулак сильного. В ходе окрестьянивания и дезурбанизации населения деквалифицируются миллионы людей. При опустевших городах, разрушенных коммуникациях и самоизоляции общин, децентрализованное общество превратится в конгломерат хуторов, живущих своими заботами.
Дальше — хуже. Бегство истощенного населения из голодных городов в условиях дезорганизованного здравоохранения вызовет массовые эпидемии. Исчезнут с лица земли «лишние рты» — миллионы людей. Помыслы выживших сосредоточатся на доморощенном огороде и земледельческом труде от зари до зари. Человечество деградирует духовно. При отсутствии гарантированного куска хлеба и свирепствующих эпидемиях творчество И.-С. Баха и С. Боттичелли перестанет вызывать массовый интерес. Музыканты-исполнители вернутся к примитивным инструментам типа «две гитары-три струна». Кругозор человека замкнётся горизонтом ближайшей околицы. История общества распадётся на микроистории конгломерата общин. Общество неудержимо покатится к уже забытому «растительному» существованию глухих провинций позднего варварства и раннего средневековья.