Общество и человек кровно заинтересованы в постоянной охране своей экологической ниши. Это обусловлено рядом причин.
Многие сферы человеческой деятельности и отрасли общественного производства связаны с природой. Сырьевые отрасли промышленности ориентированы на природные ресурсы. Сельское хозяйство выросло из необходимости обеспечивать людей пищей, то есть калориями, затраченными организмом человека. Существование сферы здравоохранения и физической культуры (спорта) обусловлено необходимостью сохранения здоровья и лечения болезней, которые связаны чаще с биологией человека. Строительство жилья вызвано естественной необходимостью в защите людей от капризов климата и погоды.
До средины двадцатого века отношения природы и общества принимались во внимание в основном в технологическом процессе материального производства. В тени оставались техногенные последствия деятельности агентов производства. Не акцентировалась проблема невозобновимых природных ресурсов, проблема охраны естественной среды обитания человека. В результате технологическое давление человечества на природу достигло такого уровня, когда общепланетарные необратимые отрицательные последствия антропогенного вмешательства общества в природные процессы поставили человечество на грань уничтожения в ходе глобальной техногенной катастрофы.
В частности, скорость естественных процессов, которые протекают в биосфере, отстаёт на пять порядков от скорости процессов, обусловленных научно-техническим прогрессом. Ежегодно в биосферу планеты попадает до двух тысяч новых, неведомых ранее, органических и неорганических соединений, связанных с научной и техногенной деятельностью человека. 50% процентов мирового «загрязнения гнезда» — окружающей среды человека — приходится на долю национальных или транснациональных корпораций США. «Импортные» кислотные дожди накрывают территории сопредельнх стран.
Оплачивать экологический ущерб населению других стран корпорации не желают. В стоимости современного производства затраты на технологии ликвидации промышленного загрязнения воды, воздуха и почвы составляют до 40% общей стоимости предприятия. Поэтому, уходя «в тень» от национального законодательства, компании Запада и Японии выносят экологически затратные циклы своего производства с грязными технологиями в другие страны.
Надежды на информационные технологии, которые ориентированы на материало- и энергомалоёмкие производства, не учитывают, что монополисты (под предлогом сохранения секретов производства) запрещают вынос прогрессивных технологий в третьи страны и целенаправленно переносят экологически опасные предприятия, которые технологически завязаны на чистую вершину производственной цепочки концернов, в страны Азии, Африки и Латинской Америки. Страны-аутсайдеры разрешают размещение «грязных производств» в силу своего непривилегированного положения в мировом разделении труда.
Экологический ущерб от индустриализации усиливается неблагоприятной демографической ситуацией в странах «третьего мира», которые ориентированы на семейные ценности традиционного типа. Лавинообразный прирост населения увеличивает давление производительных сил аграрно-сырьевых стран на хрупкие биоценозы саван, джунглей, прибрежных зон неевропейских континетов. Уничтожаются «лёгкие планеты» — леса бассейнов рек Конго и Амазонки, в результате чего здоровью людей угрожает обеднение атмосферы кислородом. Быстрыми темпами продолжается опустынивание огромных территорий южнее Сахары и в центральной Азии. Практически непоправимо разрушается экология тундры в районе газо- и нефтепромыслов.
Парниковый эффект, инициированный неконтролируемыми выбросами в атмосферу больших объёмов углекислого газа, угрожает планете глобальным потеплением, которое вызовет таяние ледников и повышение уровня мирового океана до 50 и более метров по отношению к нынешнему уровню. Оно приведёт к затоплению обширных прибрежных территорий. Здоровью человека угрожает обеднение атмосферы кислородом.
«Дыры» в озоновом щите грозят человечеству массовой онкологической патологией. Обширные участки атмосферы планеты, по величине соизмеримые с площадью Антарктиды, пропускают на поверхность Земли жесткое излучение Космоса и весь ультрафиолетовый участок спектра солнечной радиации. Это стимулирует развитие онкологических заболеваний у людей, особенно с кожей, не насыщенной меланином.
Развитие энерго- и материалозатратных технологий ведёт к истощению невозобновляемых ресурсов человеческой деятельности. Только 2 % добытых полезных ископаемых превращаются производством в конечный полезный продукт. 98 % вещества планеты, поднятого человеком из глубин земли на поверхность, направляются на промышленные свалки и в отвалы. Общий объем вещества, извлечённого человеком из земных недр, уже сопоставим с размерами небольшой планеты.
75 % энергии, которая образуется при сжигании человеком топлива, израсходованы в ХХ веке. Если не будут разработаны новые технологии получения и утилизации энергии, то уже в нынешнем столетии человечество столкнётся с глобальным энергетическим кризисом, который вызовет такое перераспределение экономического, политического и культурного потенциала современной цивилизации, которое отбросит человечество к порядкам и проблемам прошлых исторических эпох.
Всё это свидетельствует, что долгосрочные природные процессы, протекающие в биосфере Земли, вошли в противоречие с краткосрочными интересами современной цивилизации. Общество подошло к такому пределу своего взаимодействия с природой, когда человечеству приходится брать на себя ответственность за развитие и природы, и общества. При этом возможны три варианта развития цивилизации в аспекте её отношений с природой:
— сохранение существующих тенденций стихийного роста цивилизации, которое повлечёт за собою углубление экологического кризиса;
— установление жесткой диктатуры над мировыми ресурсами одной или группой стран;
— прорыв к новому мировосприятию и к новой системе ценностей, что должно стать основой глобальных действий многих стран по защите своих долгосрочных экологических интересов.
Идеология насилия над природой должна уступить место пониманию того, что мы не можем ждать милостей от природы после того, что мы уже с ней сделали. Экономическим критерием эффективности хозяйственной деятельности человека должен стать не минимум затрат на единицу продукции, а минимум ущерба, нанесенного при этом человечеству и природе.
Человек — часть природы. Он живёт по её милости, а не наоборот. Пока ещё во власти людей рубить сук, на котором они сидят. Однако, подобная недалёкая экологическая политика может завершиться только катастрофой. За каждую «победу» над собой природа уже сейчас жестоко мстит человеку, разрушая его здоровье, генетический аппарат, тиражируя всё новые и новые уродства среди новорожденных. Это подчёркивает конечное бесплодие бездумного человеческого эгоизма.
Природа — Мать и извечный Дом человека. Чтобы выжить в век экспансии разрушительных технологий и психологии рыночного эгоизма, человечество обязано стать экологически грамотным и социально ответственным.
Учитывая это, не следует, однако, абсолютизировать экологическую проблему и устраивать экологические истерики. Экологическая проблема исторична. Историчны формы её постановки и формы её решения. Влияние на человека естественных факторов внешней и внутренней среды игнорировать нельзя. Но при этом не следует забывать и об исключительной приспособляемости человека к его природному окружению, о человеческой способности создавать новые формы «второй природы» — своеобразные социальные «прокладки», которые смягчают и трансформируют воздействие природы на личную и общественную жизнь людей.
Отождествление общества и природы, натурализация общественной жизни опирается на идеи социологического натурализма. Чаще всего он проводит прямую аналогию между природой и обществом, объясняет специфику общественных процессов и отношений ссылками на закономерности природных явлений, апеллирует в науках об обществе к понятиям из области естественных и технических наук.
Современный натурализм в социологии переносит на общество схемы инженерно-технической деятельности, принципы устройства компьютеров и технических объектов, категории информатики и системотехники, принимая формы техноцентризма и информациоцентризма. В прежние времена натурсоциологизм апеллировал к идеям и образам, заимствованным из сферы ботаники, зоологии, анатомии, географии, геологии, физики, в частности, ньютоновской механики и термодинамики.
Общество как биологический организм (растение и животное) или биологическое сообщество (муравейник, улей, колония коралловых полипов, стадо), общество как часовой механизм или тепловая машина, общество как автомат или кибернетическая система — таков неполный перечень трактовок общественного целого социологическим натурализмом.
Корни натурализации социологического мышления уходят в прошлое. Первобытному мышлению присуще сближение корпоративных связей людей (племя, брачные фратрии, мужские союзы) с жизнью тотемных животных, которым поклонялся человек (орлов, соколов, волков, медведей, львов, крокодилов и т. д. и т. п.). Средневековые судьи выносили судебные вердикты в отношении грызунов и взбесившихся собак. Надоедливых насекомых и гадов считали карательными инструментами сил тьмы. Царь Ксеркс приказывал высечь море цепями как преступника, который разметал его флотилию. Античные мудрецы объясняли отличия в поведении человека и птиц разной длиной их кишечника. Птицей без перьев, но с ногтями назвал человека Платон, выясняя (в шутку) наш ближайший род и видовое отличие. Как правило, натурализация общественной жизни носила в те времена спорадический характер.
Были, однако, и примеры концептуального натурсоциологизма. Римский демагог Менений Агриппа рассказал плебсу басню о противоестественном конфликте рук и желудка одного организма, призывая недовольных плебеев (уклонявшихся от обороны города) при помощи этой аналогии к социально-гражданской солидарности с привилегированными патрициями. Отношения между сословиями патрициев и плебеев он отождествил с кризисом совместимости органов человеческого тела (corps), а норму физического благополучия организма — с гармоний общественных отношений. Исходя из органицистской аналогии, Менений Агриппа рекомендовал оппозиционным плебеям примириться с патрицианской верхушкой, пропагандировал натурсоциологическую схему решения социального конфликта.
Идеологи эпохи Просвещения активно пользовались понятиями «естественного общества», «естественного человека» и «естественного состояния». Просветители и романтики возвели естественное (дообщественное!) существование первобытных людей, их «жизнь в лесу» в идеал общественного устройства. Об этом писали Ж.-Ж. Руссо, Г.-Д. Торо и Г.-Л. Морган.
Г.-Ф. Гегель считал, вслед за Аристотелем, естественно-патриархальную семью людей природной — тёмной основой общества, на смену которой в новое время пришло гражданское общество. Т. Мальтус выдал биологическую плодовитость человеческого рода за естественную и самую глубинную причину социальной нищеты английских низов и бед общества, которое шло по пути индустриализации и урбанизации.
Представители географического детерминизма главной причиной, которая вызывает отклонение социального поведения подданных от некоего («европейского») эталона и определяет специфику политических режимов, характер общественных кризисов, исторические перипетии цивилизаций и народов, направления политики конфликтующих стран, считают особенности климата, ландшафта, характер пищи, конфигурацию и размер территории государства, направление течения рек, удаление от морей и океанов, островное или континентальное положение страны и исторического региона.
Во влиянии воздуха, в специфике местности и климата видели причины социально-исторических событий Геродот и Гиппократ (Эллада). Остротой пищи жителей Азии, контрастом тамошних сезонных температур и ландшафтных впечатлений объяснил Ш. Монтескье (Франция) жесткость азиатского права и деспотизм восточных монархий в сравнении с умеренными формами правления европейских монархий. В факторах географической среды находил объяснение истории Европы Г. Бокль (Англия). От Л. И. Мечникова (Россия) и Э. Реклю (Франция) к Ф. Ратцелю (Германия), Р. Челлену (Швеция), Х. Маккиндеру (Великобритания) и А. Мэхэну (США) тянется геополитическая концепция аридных, континентальных, речных, морских и океанических цивилизаций, исторические судьбы которых обусловило их привилегированное географическое положение. Геополитическая концепция К. Хаусхофера (Германия) легла в основу программы агрессии Третьего Райха под лозунгом борьбы за «жизненное пространство». Как известно, она изложена в гитлеровской «Майн Кампф». Решающее влияние особенностей хозяйственного ландшафта на судьбы степных, лесных и горских этносов («ландшафтных цивилизаций») подчёркивали Г. В. Вернадский и Л. Н. Гумилёв (Россия – СССР). О воздействии «территориального инстинкта» человека на его социальные реакции пишет Т. Ардри (США).
Био-психо-физиологические реакции человека абсолютизировали З. Фрейд и его последователи. Они считали, что унаследованное нами от биологических предков подсознание формирует отношения агрессии, разрушения и социальных конфликтов. В работе «Тотем и табу» З. Фрейд наполняет регуляторы человеческого общения — мораль, право и религию — подсознательным чувством вины, которое преследует бесконечные поколения людей за акт каннибализма — убийство и ритуальное поедание сыновьями тела деспотического отца – патриарха первобытной дикой орды. Аналогичным образом трактуют фрейдисты поведение митингующих масс, которые обожествляли фюреров и «отцов народов» под влиянием древних инстинктов. Производственный травматизм на предприятих Запада неофрейдисты считают следствием подсознательного чувства вины рабочих перед хозяином.
Линию биологизации социального бытия людей и их общественных отношений продолжает социоэтология. Этология — наука о поведении животных в естественных условиях видит в человеческом обществе продолжение закономерностей зоологического типа. Такой подход иллюстрирует интерпретация К. Лоренцом полового, пищевого, «территориального» инстинкта человека и птицы. Н. Тинберген проводят прямые аналогии между поведенческими инстинктами животных и механизмами человеческого взаимодействия, которые люди, по его мнению, унаследовали от своих животных предков. Этологи отождествляют причины и механизмы социального и животнообразного доминирования, иерархические отношения, лидерство в объединениях обоих типов. Они сближают зоологические и социальные механизмы агрессии и начала, которые её сдерживают, типа заповедей «не убий». В животном мире социоэтологи видят реализацию принципов «не укради», «нетрудящийся да не ест», «люби ближнего как самого себя». Биологическая стадность признаётся эквивалентом сложных человеческих отношений. Социальный обмен, попрошайничество, отчуждение собственности (потребительских благ) — отношения, которые характеризуют общественную жизнь, выводятся ими из инстинктообразной психики предков человека в биологическом мире.
Идеи такого рода далеко не безобидны. Ведь авторитарные империи восточного типа и тоталитарные режимы ХХ века объявлены этологами продуктами инстинктивной «самосборки» «людей-муравьёв», а кровавые политические режимы — стихийно возникшими «социальными муравейниками». Ответственность за антигуманную практику тоталитаризма — ответственность, которую должны нести представители социальных групп и конкретные лица (инициирующие и возглавляющие террористические режимы), адресуется природе, которая, мол, заложила во всех живых существах, стоящих выше уровня червеобразных (но не ниже уровня насекомых: муравьёв и пчёл) инстинкт стадной субординации (доминирования) и агрессии. Человек лишен природных регуляторов, которые нейтрализуют естественную агрессию среди животных. И это делает отношения людей особенно опасными, считают этологи.
Да, человек вышел из животного мира. Однако поверхностные аналогии натурсоциологов не должны увести социальную философию от решения реальных проблем взаимодействия социального и природного начал в общественной жизни. Сближение же социальных и природных фактов по несущественным признакам не упрощает, а искажает механизмы действия социальных законов и затемняет пути социального анализа.
Существенные, устойчивые и необходимые повторяемости в функционировании общества и воспроизводстве его отношений выражают социально-философские, общесоциологические законы.
В числе законов социального целого называют:
— закон органической взаимозависимости сфер общественной жизни;
— закон пропорционального соответствия различных видов социальной деятельности в рамках общественного целого;
— закон поступательного движения человеческого общества, который подчиняет тенденции прогресса циклические и регрессивные моменты в развитии социального целого;
— тенденцию эволюции личного типа отношений между членами общества в вещно-анонимные отношения;
— всемирно-историческая тенденция возрастания человеческих потребностей и другие.
Только на первый взгляд кажется, что человеческие поступки состоят из цепи импровизаций, а действия индивида свободны и независимы от влияния обстоятельств. В действительности это не так. Поступки человека подчиняются:
во-первых, его замыслам и привычкам, которые в свою очередь причинно обусловлены;
во-вторых, они подчинены логике объективной необходимости, которая формирует условия и способы человеческой деятельности в каждой из сфер общественной жизни.
Логика социальных обстоятельств определяет «коридор» возможностей, в котором протекает человеческая активность. Сохраняя свободу выбора, индивид в той или иной мере подстраивается под существующие объективные условия, включается в отношения функционирования данной социальной сферы, ориентируется на психологию и требования общественной группы, членом которой он является. Другими словами, человек не может «прыгнуть выше своей головы», игнорировать объективные условия и схемы поведения, сложившиеся до него.
Социальная группа, к которой он принадлежит, занимает присущее ей место в общественном разделении труда и в структуре общественных связей, которые «невидимой рукой» распределяют людей по экономическим группам и включают человека в цепь взаимосвязанных и взаимообусловленных событий. К тому же индивид предпринимает действия в разных сферах общественной жизни и включен во взаимодействия несколько групп. Поэтому действия людей определяются интегрированным действием социальных законов, подчиняющихся функционирования ведущей сферы человеческой деятельности.
Общественные законы «оживают» в деятельности человека и определяют ту часть или звенья этой деятельности, которые обеспечиваются кооперацией усилий разных индивидов и условиями деятельности, созданными предшествующими поколениями людей. Обусловленность поведения человека, его деятельности и отношений между людьми общественной закономерностью распространяется прежде всего на моменты, стереотипно повторяющиеся и воспроизводящиеся в поведении многих.
Закон определяет существенное и типичное в общественной жизни непосредственно или в ближайших опосредствованиях. В деятельности человека присутствует элемент, случайности, выбора из альтернатив, импровизации, индивидуальной неповторимости. Выходят ли эти стороны социальной активности человека за рамки социальных закономерностей, контролирующих их действия? — И да, и нет.
Нет, потому что общественные стимулы, вызывающие социальную реакцию людей, причинно обусловлены. Поведение индивида определяют реальные процессы и силы, которые обусловлены, в конечном счёте, цепями естественной и социальной детерминации.
Да, потому что импровизации людей выходят отчасти за рамки контроля социальной закономерностью. Это вызвано следующими причинами:
— число промежуточных звеньев отдалённого, опосредованного воздействия закономерности на индивида достаточно велико;
— пространство между действующим стимулом и регистрируемой социальной реакцией человека, как правило, охватывает скрытые социально-психологические механизмы;
— количество цепей детерминации, «завязанных» на поступке носителя социального действия, часто выходит за рамки практически обозримого.
В результате учёт в поступке человека повторяемого и уникального теряет рациональный смысл. Регистратору поступка начинает казаться, что человек поступил свободно, по собственному произволу, немотивированно, импульсивно, спонтанно, что на его решение оказал влияние «шальной атом» в человеческом мозгу и потому общественная жизнь является ареной игры случая.