Во всех случаях разрешенного уголовным законом причинения вреда причиненный вред уравновешивается тем, что выигрывают иные интересы. Подобный вывод можно сделать и при рассмотрении примечаний к ст. 151, 230, 308, 316 и 322 УК РФ, которые обеспечивают защиту интересов семьи, здоровья населения и права политического убежища. Более того, указанные примечания, как правило, реализуют определенные положения Конституции РФ. Так, согласно ст. 51 Конституции РФ, никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, конституционным является и право политического убежища (ст. 63 Конституции РФ).
Для выявления правовой природы примечаний к указанным статьям Особенной части УК следует рассмотреть их сквозь призму состава обстоятельств, исключающих преступность деяния. Для таких обстоятельств, предусмотренных Общей частью УК, характерно совпадение с различными видами преступлений по объекту, объективной стороне и субъекту. При этом нужно помнить о том, что существует объект, которому причиняется вынужденный вред, но есть и объект защиты, который позволяет отнести эти обстоятельства к вариантам позитивного или допустимого поведения человека. Существование такого объекта защиты обусловливает и особую мотивацию и общественно полезную (или социально приемлемую) цель необходимой обороны, крайней необходимости и иных обстоятельств, исключающих преступность деяния, предусмотренных гл. 8 УК РФ.
Для понимания сущности специальных обстоятельств следует соотнести их с общими обстоятельствами, исключающими преступность деяния. Представляется, что юридическая и социальная природа обстоятельств, исключающих преступность деяния, независимо от места их расположения в УК едина. Основанием для такого вывода служит следующее: в случаях, регламентированных в примечаниях к ст. 151, 230, 308, 316, 322 УК РФ, так же как и при обстоятельствах, предусмотренных гл. 8 УК РФ, совершается деяние, внешне сходное с каким-либо преступлением и причиняющее вред, но оно не является общественно опасным и не влечет уголовной ответственности. При всех обстоятельствах, исключающих преступность деяния, поведение человека, несмотря на причинение вреда, по своей социальной характеристике признается или общественно полезным, или приемлемым, допустимым. В отношении
четырех из рассматриваемых примечаний к статьям Особенной части УК речь должна идти о допустимом поведении определенных категорий лиц, когда причинение вреда общественным отношениям разрешается уголовным законом. Вместе с тем в примечании к ст. 230 УК РФ говорится об общественно полезном поведении любых лиц, преследующих цель профилактики ВИЧ-инфекции и других опасных инфекционных заболеваний, если такое поведение отвечает определенным условиям.
Во всех случаях разрешенного уголовным законом причинения вреда причиненный вред уравновешивается тем, что выигрывают иные интересы. Подобный вывод можно сделать и при рассмотрении примечаний к ст. 151, 230, 308, 316 и 322 УК РФ, которые обеспечивают защиту интересов семьи, здоровья населения и права политического убежища. Более того, указанные примечания, как правило, реализуют определенные положения Конституции РФ. Так, согласно ст. 51 Конституции РФ, никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, конституционным является и право политического убежища (ст. 63 Конституции РФ).
Для выявления правовой природы примечаний к указанным статьям Особенной части УК следует рассмотреть их сквозь призму состава обстоятельств, исключающих преступность деяния. Для таких обстоятельств, предусмотренных Общей частью УК, характерно совпадение с различными видами преступлений по объекту, объективной стороне и субъекту. При этом нужно помнить о том, что существует объект, которому причиняется вынужденный вред, но есть и объект защиты, который позволяет отнести эти обстоятельства к вариантам позитивного или допустимого поведения человека. Существование такого объекта защиты обусловливает и особую мотивацию и общественно полезную (или социально приемлемую) цель необходимой обороны, крайней необходимости и иных обстоятельств, исключающих преступность деяния, предусмотренных гл. 8 УК РФ.
по уголовному делу, на священнослужителя в отношении сведений, которые были сообщены ему на исповеди, а также на другие категории лиц, которые не подлежат допросу в качестве свидетелей (ч. 3 ст. 56 УПК РФ). Далеко не безупречно и примечание к ст. 151 УК РФ, содержащее серьезные пробелы. Оно не охватывает вовлечения несовершеннолетнего в попрошайничество родителем в результате тех же тяжелых жизненных обстоятельств, что и предусмотренные в нем для бродяжничества, а также случаи обусловленного отсутствием источника средств существования или места жительства вовлечения несовершеннолетнего в попрошайничество или бродяжничество другими близкими родственниками. Сейчас восполнение данного пробела может быть обеспечено путем обращения к норме о крайней необходимости.
Содержание примечания к ст. 230 УК РФ трудно связать с характеристикой склонения к потреблению наркотических средств и психотропных веществ: преступление, предусмотренное этой статьей, и действия, описанные в примечании, находятся в разных плоскостях. Представляется, что пропаганда одноразовых шприцев никакого отношения не имеет к склонению к потреблению наркотических средств. В связи с этим следует согласиться с мнением А. П. Войтовича, который полагает, что примечание к ст. 230 УК РФ «не имеет под собой уголовно-правовых оснований и является излишним».
Рядовой Б. избивал лиц суточного наряда по предложению старшего лейтенанта Р., действуя совместно с ним и поддерживая его. Объясняя причину избиения сослуживцев Б-ва, Т. и Н., рядовой Б. показал: «Р. дал мне команду: «Иди, лечи наряд». Эти слова офицера Р. он Б. воспринял как руководство для совершения неправомерных действий в отношении этих лиц.
В приведенном примере из судебной практики как Б., так Р. были привлечены к уголовной ответственности. Отдачу незаконного приказа Р. суд расценил как превышение должностных полномочий, а в действиях Б. признал пособничество в этом преступлении, поскольку последний сознавал противоправность приказа начальника.
В соответствии с уставным требованием о беспрекословном и точном выполнении приказов командира (начальника) подчиненный не должен обсуждать приказ. Поэтому он не подлежит ответственности и в тех случаях, когда сомневался в законности выполняемого приказа или распоряжения и мог сознавать, что, выполняя приказ, совершает общественно опасное деяние.
Вместе с тем строгая воинская дисциплина в Вооруженных Силах, других войсках и воинских формированиях основана не на слепом повиновении и страхе наказания, а на высокой сознательности личного состава, глубоком понимании каждым военнослужащим своего долга и ответственности за защиту Отечества. Принцип беспрекословного повиновения предполагает необходимость строгого соблюдения всеми военнослужащими Конституции и других законов Российской Федерации, порядка и правил, установленных для обеспечения постоянной боевой готовности войск и сил флота. Это закреплено в тексте Военной присяги. Военнослужащий клянется свято соблюдать Конституцию РФ, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Умышленное совершение военнослужащим общественно опасных действий по заведомо для него преступному приказу начальника, которое противоречит самим основам воинской дисциплины и правосознанию воинов, влечет за собой уголовную ответственность, как это имело место в приведенном выше примере из судебной практики по делу Р. и Б. Если подчиненный выполняет приказ, предписывающий совершить заведомо для него противоправные, уголовно наказуемые действия т.е. при полном сознании их явной преступности, с целью достижения конкретного преступного результата, то он за содеянное должен отвечать наряду с начальником как исполнитель преступления либо как соучастник. То обстоятельство, что подчиненный, совершая преступление, действовал под влиянием начальника, может учитываться при индивидуализации ответственности.
В рассматриваемом плане представляет интерес Временный дисциплинарный устав РККА 1925 г.[3], действовавший вплоть до 1940 г. Согласно этому уставу военнослужащие были обязаны «исполнять все служебные приказы своих начальников, за исключением явно преступных. При точном исполнении подчиненным приказа, отданного по службе начальником, этот последний один отвечает за последствия своего приказа, кроме случаев исполнения преступных приказов, когда вместе с отдавшим такой приказ начальником отвечает и исполнивший его подчиненный» (ст. 5, 5 прим. 1). Дисциплинарный устав Красной Армии 1940[4] г., отказавшись от этих положений, в ст. 8 установил: «Приказ командира и начальника — закон для подчиненного. Он должен быть выполнен безоговорочно, точно и в срок. Невыполнение приказа является преступлением и карается судом военного трибунала».
От умышленного совершения преступления во исполнение заведомо незаконного приказа начальника следует отличать случаи совершения преступления подчиненным в соучастии с начальником, когда между подчиненным и начальником не возникают отношения подчиненности и они вступают в сговор для совместного осуществления преступного намерения.
Ночью, находясь в центре в города пьяные лейтенант Н. и рядовой С., остановили гражданина Д., у которого Н. попросил сигареты, а затем предложил С. завладеть его имуществом. Здесь же С. и Н. стали требовать у потерпевшего деньги, после чего, угрожая применением насилия, открыто похитили принадлежащую Д. рубашку и командирские часы. Военным судом Н. и С. признаны виновными в грабеже с угрозой применения насилия, неопасного для жизни и здоровья. Защитник осужденного С., предлагая снизить последнему наказание, в кассационной жалобе указал, что преступление С. совершено в силу служебной зависимости от Н.
Судебная коллегия по уголовным дела окружного военного суда с таким утверждением защитника не согласились. При этом она в кассационном определении отметила, что между осужденными были дружеские отношения, которые вместе пошли на дискотеку, где употребили спиртное, лейтенант Н. каких-либо приказов С на совершение противоправных действий не давал, а поэтому тот факт, что Н. по отношению к С. является начальником по воинскому званию, сам по себе не может свидетельствовать о совершении последним преступления в силу служебной зависимости.
Таким образом, вопрос об уголовной ответственности начальника и подчиненного в подобных случаях должен решаться по общим правилам о соучастии в преступлении.
2. Лицо, выполнившее заведомо незаконный приказ, подлежит ответственности на общих основаниях. Начальник отделения по борьбе с экономическими преступлениями УВД В. дал указание своему подчиненному, старшему группы по выявлению экономических преступлений на потребительском рынке Ю. склонить лиц, занимающихся изготовлением фальсифицированной водки, к даче взятки на сумму не менее 5 тыс. руб., а полученные деньги передать ему. Обнаружив у М. фальсифицированную водку, Ю. получил от него 5 тыс. руб., после чего дал указание З. и Х. не оформлять документально факт обнаружения незаконно изготовленной водки. Полученные деньги Ю. разделил на три части, передав по 1650 руб. З. и Х., чтобы те согласно предварительной договоренности с Ю. передали деньги В.