Материал: Bogaturov_A_D_Ukrainskiy_vyzov_i_alternativy_vneshney_politiki_Rossii-1

моста только начались, но она сулит трудности. Одной из неожиданностей для строителей стало обнаружение остатков минных заграждений прибрежных вод, создававшихся в годы Второй мировой войны9. Задача только поставлена.

Еще хуже обстоит дело с прямой железнодорожной веткой сообщения по линии Керчь – пункты в Краснодаре или Анапе. Считается, что дороги хоть и есть, но наладить по ним доставку пассажирского потока не представляется возможным. В настоящее время налажена бесплатная перевозка пассажиров автобусами – от конечных пунктов железной дороги на Кавказском побережье, откуда они доставляются, до мест назначения в Крыму. Судя по существующей сети дорог, устремленных к крымскому побережью со стороны Краснодара, нет оснований надеяться на эффективное разрешение транспортной проблемы, во всяком случае в обозримой перспективе.

3

Предвидеть обострение позиций сторон

втекущем конфликте вряд ли возможно. Более реальная альтернатива – смягчить последствия действий различных участников в отношении друг друга. Взаимные дипломатические и экономические меры и контрмеры – вот о чем нужно задуматься.

Представления о солидарности и союзниках в контексте нынешнего кризиса круто изменились. С точки зрения США, приоритет – деятельная, самостоятельная Украина, активно вовлеченная в международную политику. Благодаря воплощению

вжизнь этой линии у Вашингтона возникают ресурсы ослабления курса, проводимого Россией, – одного из конкурентов американской державы на мировой сцене.

Вэтой связи каждый протест российских деятелей по поводу политики Украины воспринимается как покушение на независимость украинцев. В странах Запада немедленно поднимается шум. Между тем решающий вопрос настоящего момента со-

стоит в том, в какой мере Украина останется для Москвы «резервом на крайний случай» в ее стратегии. Всякий раз, когда России хочется поступить вопреки Киеву, она медлит, надеясь в крайнем случае уговорить, использовать взятки, сыграть на противоречиях, имеющихся в украинской политике. Важная составляющая отно­ шений – экономическая – по-прежнему сохраняет значение для обеих сторон, благодаря чему система отношений асимметричной взаимозависимости между двумя государствами разрушена не полностью.

Не спеша в сложившейся ситуации приучились оперировать европейцы, действующие в общем контексте интересов США и объединенной Европы. С точки зрения Сое­ диненных Штатов, такой подход дает возможность действовать более сфокусированно, употребляя в интересах общей западной политики ресурсы дипломатии наиболее уважаемых и влиятельных европейских игроков – Германии, Франции и Италии­. Берлин, например, рассматривая российский вопрос, начинает выступать как «общеевропейский» агент обеспечения единых­ интересов ЕС, причем не только в случае

сМосквой, но сейчас преимущественно

сней. Похожую роль он пытается играть в трансатлантических отношениях, преследуя, правда, другие задачи: защиту экономических интересов стран Евросоюза от резкого разрыва связей с Россией. Американцам­ легче призывать к замораживанию контактов с Россией, заокеанским компаниям нечего от этого терять. Для стран зарубежной Европы – вопрос весьма болезненный.

Складывающаяся мозаика индивидуальных устремлений отдельных игроков не формирует единого сюжета. Стабильность в европейском ареале, контуры нового статус-кво будут зависеть от ответа на ряд вопросов. Как реконструировать общие интересы единой Европы, отделяя их от интересов американо-европейских? Возможно ли интегрировать с западного побережья Атлантического океана – позицию США и

Канады; с восточной Атлантики – материковых западноевропейских стран; из глубины Уральских гор – «оставшейся Европы»?

Вкакую сторону в нынешних условиях устремиться Москве?

Вкакой степени России действительно содействовало, скажем, сближение с Китаем, начавшееся в 2014 году? Оно могло бы принести выгодное взаимодействие двух держав, в конкретных делах помочь каждому из заинтересованных государств.

Вто же время «неожиданно» выясняется, что поиск новых предпочтений ведет к пересмотру старых связей, что неизбежно будет сопровождаться ломкой оправдавших себя отношений. Переориентация сформировавшихся векторов взаимодействия повлечет за собой демонтаж сложившейся системы связей в международном масштабе и выстраданных представлений о государственных приоритетах.

Новые предпочтения отражаются во внешнеполитических стратегиях ведущих стран. Ключевой момент – кризис в отношениях Киева и Москвы. Во внешней политике Украины они рождены изменениями в отношениях с северным соседом и непредвиденное реагирование с его стороны.

Вплане более широкой стратегии для Москвы главное выявить вопросы, по которым среди стран Запада нет единства и по которым им не удается проводить согласованную политику. Разница видна в позиции, с одной стороны, Германии и Франции, а с другой – Великобритании. Первые две «умиротворяют» Россию, последняя придерживается линии на проамериканское «выжидание». Расхождения между этими двумя центрами силы серьезно сказываются на политической ситуации в рядах объединенной Европы.

Недовольство Россией сначала было «размазано» между всеми основными партнерами, но постепенно оно делалось более гибким и варьируется от страны к стране. Германия и Франция довольно скоро стали лидерами среди европейцев. Берлин более других зависел от поставок сибирского газа, и обойти этот вопрос в его расчетах невозможно.

Киев постоянно акцентировал, что в случае нарушения обязательств перед Россией, ему придется пойти на бойкот поставок через украинские руки западным потребителям российского газа. Германия понимала, что просто диктовать Украине уступки по ценам не получится, но стимулировать договоренность в этом вопросе можно и косвенно. Как бы ни рвался А. Яценюк «выкрутить руки» председателю Газпрома А.Миллеру, он не мог забыть, чью фишку может «выбить» слишком упорная украинская позиция.

Переговоры строятся как торг между заинтересованными российскими и украинскими компаниями, но западные потребители незримо присутствуют на них. Последние редко высказываются публично, но, судя по косвенным свидетельствам, постоянно обсуждают и уточняют свою позицию. Представители немецкого делового мира открыто не участвуют в украинской драме, но комментаторы при надобности ссылаются на мнение топ-менедж­­ мента германских компаний.

Еще в 2014 г. в ход двусторонних переговоров России и Украины о газовом контракте официально добавился третий действующий субъект – в качестве равно заинтересованной стороны выступил представитель Европейского Союза. Пере­ говоры почти целый год шли в Брюсселе. В марте 2015 г. они были возобновлены. Задачей их будет согласование контракта на поставки российского газа в новом году через Украину.

Вспомним, как обсуждала А. Меркель политические отношения между Москвой и Киевом, когда не удавалось выйти из тупика, в котором стороны оказались в разгар кризиса 2014 года. Тогда она пробовала разговаривать со всеми главными игроками – не только с Францией, но и с «труд­ ными» партнерами (Британией, США, Канадой). Потом наступил момент, когда Меркель сказала о своем содержательном несогласии с В. Путиным, заняв при этом позицию, несколько отличавшуюся от американской. А. Меркель в принципе согласна с позицией Киева, но кое в чем на-

давить на него считала нужным. Позиция Германии в подходе к кризису постепенно становилась более активной.

Проводить дипломатию по линии «нормандского формата» Германии было удобно: она нашла в этом союзника в лице Франции. Вдвоем А. Меркель и Ф. Олланд сладили с В. Путиным и втроем выработали программу урегулирования конфликта. Это к их договоренностям примкнул П. По­ рошенко. В промежутке между двумя турами переговоров в Минске в феврале 2015 г. на согласование проекта минских согла­ шений А. Меркель­ полетела в Вашингтон. После визита канцлера американская дип­ ломатия сдержанно позитивно оценила ее миссию в украинском деле10. В начале 2015 г. Берлин пожинал лавры от победы над Кие­ вом, обобщив условия компромисса.

Другое дело – Франция, президент которой показал, что практика маневрирования­ ему знакома – он готов сидеть за столом переговоров. Парижу было важно показать, что диктат администрации Б. Обамы – не новость. Тем правильней оказаться в тоге борца за мир. Для Ф. Олланда – достой­ная­ одежда, и он готов выступить в ней вместе с А. Меркель. Объединенная Европа надеялась на успех, поскольку в ином случае ей грозил собст­венный бойкот работы с Россией. В Брюсселе­ ждали конца кризиса­ – откладывание вопроса о продлении санкций на июнь 2015 г. – тому свидетельство.

Франция до конца затягивает решение главного вопроса военно-экономических отношений с Россией – откладывает вопрос

опередаче первого из двух высокотехнологичных кораблей типа «Мистраль». В марте 2015 г. в очередной раз Париж дал понять, что вопрос обсуждается и, по-видимому, будет решен в положительном смысле. Вопрос

окорабле не снят с повестки дня11.

ВСША реагировали на развитие событий в Киеве обдуманно. Руководство вы-

ступало с заявлениями, которые трудно считать конструктивными. Но в них была позиция – поддержать Киев в его намерениях идти навстречу объединенной Европе, США и Канаде, которые хотели видеть в Украине новорожденную дружественную державу. Оба украинских лидера, побывавшие в Вашингтоне в 2014 году, говорили по-английски свободно и представлялись понятными американскому лидеру и общественности.

Никогда прежде из уст лидера США не доводилось слышать слов, лестных украинскому народу. Американские вожди забыли вопрос цены собственной риторики. Возможно, произошло совпадение настроений президента Б. Обама и государственного секретаря Дж. Керри: оба лидера на протяжении своей карьеры в качестве местных гражданских активистов или в высшем законодательном органе формировались под влиянием идеологической нагрузки речей, которые они слышат. Психологически они оба воспринимали украинцев «без перевода», говорящих на твоем языке более внимательно.

О В. Путине такое не скажешь. Он отдал государственной карьере 25 лет, утомленный, подуставший лидер пореформенной России12. Как руководитель старшего поколения он не понимает нынешних украинцев, «опускает» их до уровня уходящих фигур, атакует их. Ни П. Порошенко, ни А. Яценюк не воспринимаются в Москве как «серьезные лидеры».

А. Меркель и Ф. Олланд также выполняют миссию своего поколения и ищут компромисс. В этих условиях есть о чем поразмыслить британскому премьеру Дэвиду Камерону. Куда идти и с кем?

4

Б. Обама наговорил столько, что трудно не сделать вывода о начале «войны слов».

В этих условиях вероятным стал сценарий согласия Москвы на предложенную Пеки­ ном смену внешнеполитической ориентации. Впрочем, она предполагает, что Рос­ сия пойдет на глубокие перемены и внутри страны – на отказ от всего, что подразумевает признание универсальности западных ценностей и идеалов, европейских норм суверенитета и свободы. «Путь на Восток» требует переход на антизападные позиции не только и не столько во внешней политике. Необходимость столь крутого разворота так долго заставляла медлить с ответом на «китайскую альтернативу».

Реакция В. Путина на давно озвученные предложения КНР по энергетической составляющей сотрудничества стала неожиданностью. Она проявилась в позитивном изменении позиции Москвы к планам газовых поставок в Китай. Эти договоренности стали практическим воплощением российской переориентации. Представители Москвы и Пекина в мае 2014 г. зафиксировали общее видение долгосрочных планов сотрудничества – обеспечение поставок газа в течение 30 лет объемом до 38 млрд куб. м в год. Первую очередь строительства трубопровода решено начать с наступлением летнего сезона, чтобы закончить сооружение в 2018 году13.

Линия расширения участия России в мероприятиях в Азии была продолжена. 23–29 августа 2014 г. Москва направила 7 тыс. военнослужащих для участия в учения «Мирной миссии 2014». В маневрах приняли участие представители пяти стран-участниц ШОС – России, Китая, Казахстана, Киргизии, Таджикистана. Спустя две недели, 11 сентября 2014 года, прошла сессия Шанхайской организации сотрудничества – на сей раз на территории Таджикистана. В Душанбе В. Путин опять встретился с Си Цзиньпином, с которым обсуждал общие проблемы. Потом отдельно состоялись беседа В.Путина с лидерами Узбекистана и Монголии. Активная роль России в ШОС была призвана продемон-

стрировать, что Западу не удается добиться ее изоляции. Москва стремилась подчеркнуть свою востребованность на международной арене.

Вэтих условиях дальневосточное направление заняло центральное место в неевропейских планах Москвы. Когда и к какой нагрузке на восток Сибири приведет подобная политика? Что можно продать и чего получить взамен от малых, средних и больших тихоокеанских государств? В качестве основных потенциальных партнеров в Москве рассматриваются два корейских государства, Япония, страны АСЕАН, наконец, Китай и Тайвань.

При планировании политики Москвы встает вопрос – кого и как можно оторвать от «американской империи в Азии». Несмотря на периодическое сигнализирование взаимных симпатий, наименее вероятным претендентом на эту роль остается Токио. Политическая мысль США сжилась со своеобразием Японии – какой бы она ни была, эта страна надолго интегрировалась в американскую экономическую сис­ тему. Заметим, что и русская мысль смирилась с «проамериканским» статусом ост­ ровного государства.

Втихоокеанском бассейне находятся два корейских государства и широкий круг малых стран АСЕАН. Объединить по крайней мере часть из них в неформальную «империю» под своим руководством составляет суть региональной стратегии Вашингтона. США стремились со всеми из них, кроме Северной Кореи, говорить с позиции сотрудничества. Потенциал привлекательности Соединенных Штатов в этом кругу государств велик, но остается вопрос сдерживания конкурентоспособности азиатской промышленности, которая может превратиться в опасного соперника американского бизнеса. США и Японии удалось интегрировать ее в свой хозяйственный комплекс, но лишь частично.

Вэтой связи развитие получают попытки сколачивания регионального экономи-

ческого блока, получившего название Транстихоокеанского партнерства. Прези­ дент Б. Обама в своей речи в ходе сессии лидеров стран АТЭС в Пекине 10–11 ноября 2014 г. в очередной раз подчеркнул его приоритетность для американской политики14. В рамках этого американо-центрич- ного объединения ни Китаю, ни России места нет. Неудивительно, что президент В.Путин, который также принимал участие

впекинском саммите, явственно высказался против американской инициативы15.

Для него стремление концептуально оформить приоритизацию восточного вектора означало необходимость придать китайскому рывку универсальное значение. Переход к осмыслению внешней политики

втерминах укрепления единства всемирной торговли, как это сделал В. Путин в ходе саммита АТЭС, позволяет сделать еще один шаг в Азию. Подобный подход означает также, что даже ограниченный успех КНР в построении альтернативного американскому экономического сообщества в регионе будет означать победу России как ее успеху помогавшей. При этом присутствует желание перенимать китайский опыт в области развития. Международным ответом на современные экономические вызовы становится укрепление Дальнего Востока и КНР за счет освоения российских запасов газа. Видна перспектива: выигрывать у Запада – за счет развития торговли в Азии. Сотрудничество с Китаем представляется ключом к долгосрочной перспективе укрепления позиций в Азии.

* * *

Ресурсы стабилизации всех стран медленно истощаются, и Россия находится в особенно уязвимом положении. Если «завтра» (в перспективе полутора – двух лет) не начнется подъем, то может стать хуже: многолетняя стагфляция с темпами роста, стремящимися к нулевым. Российское прави-

тельство ссылается на индикаторы роста, но показатели уровня жизни не очень убеждают в благоприятном исходе. Сократились сбережения граждан, национальная банковская система находится под серьезным давлением. Наряду с экономикой правительство говорит об этническом мире, а имеет в виду мир социальный. Главная задача межэтнического мира – избегать насилия, обеспечивая условия для развития.

Кризисы автоматически не ведут к войне, но они могут давать толчок движения к конфликту по нескольким причинам. Кризис: а) истощает запас прочности; б) востребует перераспределение ресурсов и проверяет готовность политической системы эффективно осуществлять такое перераспределение; в) обостряет проблему оценки цены преодоления; г) стимулирует страхи и желание действовать по формуле «каждый за себя». Исходом нынешнего кризиса в любом случае будет нормализация отношений между государствамиучастниками, изменившимися под его воздействием. Более практический вопрос кратко- и среднесрочной перспективы: когда будет возможно взаимодействие, свободное от внеэкономических влияний.

Украинский кризис стал мощнейшим шоком для российской политики. Пара­ дигма «Единой Европы», в логике и в рамках которой Россия с начала 1990-х годов осуществляла политику взаимной адаптации с бывшими оппонентами, «союзниками и братскими странами», дала сбой. Какова цена реакции Москвы на эти изменения? Важны позиции ключевых мировых игроков: США, застывшие между вчерашними союзниками, Украиной и Рос­ сией, с акцентом на поддержку первой. Германия­ и Франция, показавшие себя наиболее­ деятельными партнерами Моск­ вы в непростой ситуации, и Китай, непознанный игрок мировой политики. Время убывает, что дальше?