Материал: Bogaturov_A_D_Ukrainskiy_vyzov_i_alternativy_vneshney_politiki_Rossii-1

Еще в ноябре 2013 г. киевским руководством было принято решение отложить вопрос об ассоциации с Европейским Сою­ зом. На это не согласился парламент, который поддержал вооружившийся народ. Под огнем критики – с разных сторон – оказался президент В. Янукович. Оставшись­­ без реальной власти, хоть и с конституционными полномочиями, он вынужден был бежать из Киева. Власть на какое-то время перешла в руки премьер-министра Н. Аза­ рова, однако в считанные дни Верховная Рада, не растерявшись, образовала новое правительство­ во главе с А. Яценюком. Последний­ фактически провозгласил новый государственный режим и новый внутри- и внешнеполитический курс.

Каким был ключевой интерес России в киевских событиях? Он состоял в недопущении крушения отношений взаимоза­ви­­ симости­ Москвы с США, Западной Евро­­ пой и Китаем, базирующихся на поддержании хрупкого глобального баланса сил. Именно «Средняя Европа» в постбиполярной конфигурации порядка оказалась основным ареалом столкновения геостратегических интересов: бывшие союзники буквально «вбежали» в интеграционное пространство Запада в 1990-х – начале 2000-х годов, а «братские» страны из числа вчерашних советских республик – неторопливым шагом с ускорением – неуклонно «вползают» в его военно-политическую и ценностную орбиту. Один из выводов, вытекающих из такой асинхронности, – ряд государств, в силу исторической близости своих бед с Россией, требуют дополнительного времени и более размеренного темпа для переориентации и интеграции с Западом.

1

Украине всегда принадлежало в россий- ско-западном раскладе особое место. Ввиду близости России и отдаленности от

практических проблем мировой политики вопрос международного позиционирования она решала по-своему. Но самостоятельность в качестве принципа внешнеполитической доктрины была возведена в абсолют В. Януковичем и в конце концов оказалась несовместимой с требованиями момента. Будучи не в состоянии понять, откуда исходит прямая угроза, бывший президент пропустил ее остроту.

А. Яценюк, принявший на себя инициативу в период отсутствия легитимной власти, с недюжим напором взялся решать старые, наболевшие проблемы. Главный вопрос в начале весны 2014 года – по какому сценарию произойдет присоединение Украины к европейскому интеграционному маршруту. Цена за избрание «западного пути» представлялась второстепенной. Между тем ситуация показала, что дела обстояли не вполне благополучно – восток и юго-восток Украины (Донбасс и Крым) и без того были начинены минами замедленного действия. Не все оказались готовы голосовать за новую власть. Обстановка была на грани взрыва и в условиях установления нового режима взорвалась.

Однако не события на самой Украине диктовали повестку дня развития кризиса – первостепенной была позиция США. В этом смысле визит А. Яценюка в Белый дом 12 марта 2014 г. был удачей украинской дипломатии. Президент США Барак Обама напористо и откровенно заявил о поддержке нового украинского руководства1. На этот же путь форсированного сближения с коллективным Западом стал

П.Порошенко, с выигрышем прошедший через президентские выборы в мае 2014 года. 17 сентября он совершил визит в Вашингтон, где его заверили в поддержке2.

П.Порошенко постепенно стал забирать

уА. Яценюка часть присвоенных тем полномочий.

Россия, с раздражением наблюдавшая за событиями, тем временем делала свои выводы. Первым для нее вопросом был крымский. Он решился раскладом избирателей, в котором доминировал русский этнический элемент: 58,5 % населения (украинский – 24,3%, а крымско-татарский – 12,1%)3. Проблема разговорного или рабочего языка в Крыму не возникала.

Второй вопрос решался иначе. Начинав­­ шая выступление против властей 6 апреля­ 2014 г. часть украинцев с Донбасса говорила на русском языке и считала его вторым родным. Вспыхнувшее в Донецке восстание охватило Луганск. Обе области обра­ зовали Донецкую и Луганскую Народные Республики. В причинах, спровоцировавших восстание, учитывалось изгнание В. Януковича, политическое становление которого происходило на Донбассе. Вместе с тем в развертывании событий основная роль принадлежала истории российского и украинского государств, обстоятельствам их возникновения и трансформации, опыту сосуществования двух стран, раздвоенности культурно-духовного начала и сложности языкового вопроса, особенностям строительства новых держав после распада монархической России и двусмысленной роли Польши в становлении Украины.

Присоединение к Украине «двуязычных» Луганской и Донбасской областей стало острой культурно-исторической проб­ лемой в контексте формирования ее национальной государственности в ХХ веке. Центральная Украина заняла промежуточную позицию между разговорным и родным языком и оказалась в сложном по отношению ко всей Западной Украине положении не только в политическим, но и географическом плане. В вопросе единства нации главное – это судьба украинскопольских земель в историческим процессе, борьба за единство восточного национализма и окровавленного, подавлявшегося в польских застенках, закаленного борьбой и

именем С.А. Бандеры западного украинского национализма, этого западноукраинского, настоенного на антипольских дрожжах и современных настроениях движения! Воссоединение Украины – объединение «Западной» и «Восточной» частей территории – в этом смысле было двусмысленным. Ведь «За­падная­ Украина» определяется за вычетом двух отличных от нее с точки зрения национально-культур- ной идентичности областей – Закарпатской и Буковинской, имевших две собственные национально выраженные специфики.

Двуязычность не является сегодня проблемой для понимаемой таким образом Западной Украины­. Не является она существенной проблемой в контексте национальной идентификации и для центральных областей страны – об этом свидетельствуют фигуры А. Яценюка и П. Порошенко. Ни тот, ни другой не принадлежат к выходцам из «чистой – западной – Украины», а происходят из земли Центральной (Кривой Рог).

Но Донецк и Луганск говорят на двух языках – русском и украинском, и выступают за поэтапный подход, за предоставление времени, необходимого Донбассу для преодоления двуязычности. Положение русского языка во внутриукраинском кризисе стало ключевым вопросом сохранения­ единства страны. На каком языке говорить родившемуся сегодня в Донбассе, если завтра предстоит защищать свои интересы в Киеве, объясняясь на украинском? Реше­ ние вопроса языкового приоритета происходило открытой пробой сил добровольцев двух областей, с одной стороны, и регулярной украинской армии – с другой. В итоге мы имеем конфликт, тянущийся более года. Противостояние окрашено­ национальной спецификой, особенностями воспитания и образования человека,­ который стоит на охране современных рубежей Украины.

Идея «идти в народ» сегодня овладела умами не только молодежи «чистой»

Западной и Центральной Украины, но и значительной части молодых людей Вос­ точной ее части. Они хотят поехать и попробовать адаптироваться к жизни, как она есть. Возникает главная, «встроенная» проблема украинского общества, которую высветило нынешнее противостояние. «Идти в народ» во Франции, Германии или Британии и общаться с провинциальным французом, немцем или британцем на «их» языке не то же самое, что на Украине, где ты всегда можешь оказаться «немного украинцем», а «немного не вполне украинцем». Понять эту ситуацию сможет не каждый западноевропеец. Объединенная Ев­ ропа­ начинает осознавать сущность проблемы – более или менее.

Германия и Франция пытаются в этом вопросе задавать тон. Более года немцы и французы пробуют убедить русских и украинцев договориться между собой. 7 февраля 2015 г. конфликт был в целом приостановлен­. При содействии канцлера Германии­ Ангела Меркель в Минск 11-12 февраля 2015 г. на чрезвычайное совещание собрался «нормандский формат» – Франция­ (Франсуа­ Олланд), Россия (В. Путин). Более пяти часов потребовалось для обсуждения­ конфликтных­ проблем, чтобы решить как действовать. Затем к собравшимся присоединился представитель Украины (П. Поро­ шенко). Хозяин встречи, президент Бела­ руси А. Лука­шен­ко,­ поддерживавший все это время с Украиной нормальные отношения, обеспечил общение четырех заинтересованных лидеров. Сторо­ны­ согласовали условия разоружения в зоне конфликта и вроде бы обязались их выполнять4.

2

Вопрос первостепенной значимости для России – о статусе Крыма – занял сегодня относительно периферийное положение в российско-украинских отношениях, хотя с точки зрения большей части Европы и США эта проблема по-прежнему называ-

ется в числе наиболее важных. Принад­ лежность полуострова России или Украине

всоветской, а до этого – имперской, истории никогда не формулировалась в качестве политической проблемы. Почему русских на охваченных войной крымских холмах оказалось больше, чем территориально более близких украинцев? Это – смотря как считать и как определять этническую принадлежность. С одной стороны, ответ понятен – русских было больше в российской царской армии. С другой – вопрос этот, скорее, риторический.

Унынешней проблемы Крыма исторические корни. Политически вопрос границ Украинской ССР (следовательно, и независимой Украины после 1991 г.) был урегулирован только в 1954 году­. Под контролем­ Киева (столица с 1934 года,

в1919–1934 годах – г. Харьков) в период 1917–1939 годов не было западных территорий. На западных рубежах граница Украины с Польшей проходила гораздо восточней нынешней – в районе Жито­ мира и Винницы.

Конец 1939 г. и начало Второй мировой войны – этапный момент для становления современной Украины. Польша в ее «раздутых», поглотивших после Брест-Литов­­ ского мира украинские территории гра­ ницах прекратила существование. Земли Западной­ Украины были включены в Укра­ инскую ССР. К ней отошли города Львов, Луцк, Ивано-Франковск (Станис­лав),­ Тер­ нополь, Хмельницкий (Проску­ров),­ Ровно. В прошлом их называли частью «Южной Польши».

После войны в 1945 г. граница Украины на западе вновь изменилась. К ней были присоединены отрезанные у Румынии Северная Буковина (г. Черновцы) и у «бывшей» Словакии Закарпатская Русь (г. Ужгород). Тогда же борьба за новые территории подвела украинское руководство к мысли о Крыме как элементе приращения черноморского ресурса.