Материал: Best_D_Voyna_i_pravo_posle_1945_g_2010-1

Глава 4. Женевские конвенции 1949 г.

варительной конференции было учреждение Исполнительным комитетом Лиги специальной комиссии с целью тщательной проверки документов, которые МККК готовил для Конференции 1948 г., семнадцатой по счету конференции движения, проведение которой было запланировано в Стокгольме.

С середины 1946 г. МККК не обладал той полнотой контроля над процессом, которой ему, вероятно, хотелось. Лига не имела возможности вмешиваться в организацию Конференции правительственных экспертов, состоявшейся в апреле 1947 г. Но если оставить в стороне этот факт, МККК был вынужден управлять ситуацией сразу на нескольких «игровых площадках», находясь в шаткой позиции, с которой кое-кто был не прочь его столкнуть. С одной стороны, СССР и государства, которые уже были или вскоре должны были стать его сателлитами, в силу многих причин проявляли враждебность и с удовольствием готовились половить рыбку в мутной воде во имя реализации своих долгосрочных планов; Великобритания поддерживала работу МККК, но была хронически неадекватна в оценке собственного статуса; Франция была одержима потребностью втянуть СССР в процесс, чего бы это ни стоило МККК. С другой стороны, активисты Лиги возобновили естественную для них кампанию против главенства Женевы и использовали для борьбы с ним все трудности и разочарования, с которыми столкнулись национальные общества во время войны. В этих обстоятельствах неудивительно, что возникла определенная путаница по поводу того, кто что готовит для Стокгольмской конференции, а следовательно, и по поводу того, какой орган (или органы) движения Красного Креста будет вносить окончательную правку в проекты текстов, прежде чем последние будут включены в повестку дня дипломатической конференции.

Правительства тоже могли пребывать в некотором замешательстве по поводу событий, которые могли произойти

вСтокгольме, и их значения. Юридически они, по сути дела, не были обязаны воспринимать документы конференции всерьез. Те государства, которые подписали Женевские конвенции, могли отправлять делегатов на конференции движения, происходившие раз в четыре года, и по желанию участвовать

ввыработке резолюций; но эти полномочия никоим образом не распространялись на определение окончательного результата процесса выработки соглашения, в каковом процессе

151

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

у Дипломатической конференции будут все козыри. Однако Стокгольмскую конференцию нельзя было полностью игнорировать, и даже те государства, которые, подобно Великобритании, были далеки от Международного Красного Креста и его статутов, не могли этого себе позволить. Даже в Уайтхолле, когда все уже было позади, возникло нечто вроде пожелания, что Королевству следовало бы отнестись к конференции более серьезно, потому, что, каков бы ни был ее международный правовой статус и каковы бы ни были политические соображения — вроде защиты МККК от тех, кто пытается подорвать его позиции, или принятия решения по поводу того, что же все-таки делать с СССР (вопроса, на тот момент бывшего предметом растущей озабоченности Запада), — конференция была той стадией, через которую должны были пройти проекты текстов, входящих в повестку дня дипломатической конференции. Форма, которую примут эти тексты, в зависимости от того, с какой стороны на нее посмотреть, сделает работу Дипломатической конференции более трудной или более легкой. С британской точки зрения в результате будущая работа стала более трудной. У. Н. Гарднер, один из двух официальных наблюдателей (Великобритания не позволила бы должностным лицам быть делегатами), отмечал, когда вернулся с конференции, что тексты стали хуже и что, в частности, проект Конвенции о защите гражданского населения приобрел «форму, которая, вероятно, не могла бы, как кажется, думаю, быть принята правительством Соединенного Королевства, если документ не будет радикально переработан». Однако представитель США, как он был вынужден признать, придерживался мнения, что тексты были достаточно хороши, чтобы быть включенными в повестку дня для Женевы, и что, более того, правительства, воздержавшиеся от полноценного участия в Стокгольмской конференции, могут винить только себя в том, что им не нравится конечный результат16.

16UK:FO 369/3969 K. 10003. Гарднер, чиновник военного министерства, в 1949 г. стал одним из самых эффективных членов британской делегации на Дипломатической конференции. Большинство сочли его несносным. Самая мягкая оценка из всех, что мне удалось найти, была приведена в отчете шведской делегации от 10 мая 1949 г. Жалуясь на то, что работа идет медленно, главным образом из-за британцев, делегаты сообщают, что «мы все здесь окутаны духом достойного уважения, но напыщенного

152

Глава 4. Женевские конвенции 1949 г.

Проекты текстов, выработанные на конференции 1948 г., не были в точности теми же, с которыми начала работать конференция 1949 г. МККК слегка подправил их en route* точно так же, как он подправил проекты, выработанные на конференции 1947 г. en route в Стокгольме. Специалисты по подготовке проектов документов, работающие в правительственных ведомствах, тут же заметили внесенные изменения и соответственно изменили свои планы действий. Некоторые из этих поправок застряли, другие прошли. Разная судьба этих поправок ясно отражает степень, до которой МККК, несмотря на нажим, которому он подвергся со стороны остальных участников движения (или благодаря ему), сохранял практический контроль над процессом выработки текстов в течение трех лет, когда разрабатывались новые Конвенции. Комитет настаивал на применении собственных суждений и добивался включения собственных идей без предварительной обязательной консультации с государствами. Наиболее примечательным начинанием МККК в этом ключе было появление

вповестке дня 1949 г. четырех новых общих статей (т.е. общих для каждой конвенции), призванных удовлетворить принятый в Стокгольме voeu**, чтобы было предпринято нечто весомое с целью «пресечь нарушения гуманитарных конвенций». На деле было предпринято следующее: в декабре 1948 г.

вЖеневе была созвана узкая комиссия экспертов, в которую вошли Херш Лаутерпахт (Hersch Lauterpacht), самый известный британский профессор международного права, Жан Гравен (Jean Graven) один из столь же знаменитых швейцарских профессоров, Мартинус Мутон (Martinus Mouton), капитан военно-морского флота Нидерландов и судья верховного апелляционного суда этой страны, и уважаемый британский юрист полковник Генри Филлимор (Henry Phillimore), который, как и Мутон, совсем недавно получил опыт в деле преследования за военные преступления, когда работал в Нюрнберге

м-ра Гарднера», SW: HP/30/B, File XXII (этот фрагмент, как и большинство других шведских отчетов, которыми я пользовался, любезно переведен для меня Гиллом Рюдином (Gill Rydin)).

* По ходу дела, в пути (фр.). — Прим. перев. ** Наказ (фр.). — Ред.

153

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

в составе группы обвинения17. Под председательством Макса Хубера, известнейшего международного юриста, в течение многих лет занимавшего должность судьи в Постоянной палате Международного Правосудия, эта комиссия выработала проекты статей, из которых впоследствии, после множества пререканий и смягчений, получились общие статьи о «серьезных нарушениях», ставшие одним из самых выдающихся нововведений 1949 г.

В течение нескольких месяцев было неясно, когда же наконец соберется Дипломатическая конференция. Какая процедура меньше всего будет раздражать русских? Следует ли созвать второе совещание правительственных экспертов, чтобы снова навести порядок в текстах после стокгольмских гуманитарных изменений и поправок (которые привели в ужас Уайтхолл и не слишком нравились ни Вашингтону, ни Канберре), или достаточно будет сделать перерыв в середине Дипломатической конференции, во время которого правительства смогут повторно проанализировать проделанную работу?18 Последнее предложение было совершенно неприемлемым для государств, чьи делегации должны были ехать издалека — они настаивали, чтобы конференция, коль скоро она будет созвана, должна приняться за работу и закончить ее, не делая перерывов. Швейцарское правительство придерживалось того же мнения. К концу сентября 1948 г. оно направило правительствам сообщения о созыве конференции 25 марта 1949 г. с приглашением принять в ней участие. Но Дипломатическая конференция фактически началась только 21 апреля, т.е. почти на месяц позже, поскольку выяснилось, что лидер французской делегации Альбер Ламарль и некоторые другие по досад-

17Источники и другие детали см. ниже, там, где этот эпизод рассматривается более подробно.

18О реакции британцев и американцев на Стокгольмский вариант см. доклад Гарднера в: UK: WO 32/14872 и его процитированное выше сопроводительное письмо, ссылка на которое дана

всноске 16. То, что он говорит о некоторых американцах, которые выразили удивление частным образом, подтверждается

вотношении «большинства стран» австралийским представителем Дж. Д. Мак-Атиром (J. D. McAteer), см: AUST: A. 1838, 1481/1 part I (А) no. 95; а также представителем Австралийского Красного Креста в более позднем письме: A. 462, 846/11(1).

154

Глава 4. Женевские конвенции 1949 г.

ному совпадению оказались заняты в это же время на других конференциях.

Делегации готовились к конференции, в которой многое казалось непредсказуемым. Предметы их беспокойства, могущие ограничить возможности для договоренностей, и болевые точки выходили за рамки чисто локальных интересов. В конце концов, вокруг бушевала «холодная война». Вопрос участия или неучастия в конференции СССР, естественно, был принципиальным вопросом, постоянно обсуждавшимся на протяжении всей зимы. Другой важный вопрос состоял

втом, насколько «стокгольмские тексты» будут и смогут служить удовлетворительной базой для серьезной дипломатической работы, и на него давались разные ответы в многообещающем буклете «Замечания и предложения», выпущенном МККК в феврале 1949 г., и в осторожном британском правительственном «Меморандуме по Конвенциям о защите жертв войны» (направленном в Берн с просьбой распространить его копии среди всех вероятных участников). Кроме того, имелись вопросы и по поводу списка приглашенных. Как насчет Японии и Германии? Уайтхолл считал, что обе должны присутствовать в каком-то скромном качестве, и Япония в конце концов направила наблюдателей, но Вашингтон категорически запретил любое участие Германии19. О разочаровании Берна по поводу неучастия Цейлона и Южно-Африканского Союза (что было тем более странно, что эта страна направляла своих делегатов на конференцию 1947 г.) было надлежащим образом доведено до сведения Уайтхолла20. Состоялся обмен мнениями между государствами, которые надеялись на взаимную поддержку, стремились завести друзей или использовать свое влияние. Если что-то в подобном же роде происходило между Москвой и столицами сателлитов, то это невозможно было узнать, однако на конференции было отмечено, что сателлиты всегда голосовали так же, как СССР, и что между ними явно было заранее спланировано разделение труда

втом, что касается участия в дискуссиях. Канада в ходе подготовки была больше склонна консультироваться с США, чем

сВеликобританией. Австралия и Новая Зеландия общались между собой больше, чем Австралия общалась с другими го-

19UK: FO 369/4146 K. 3023, 3145, 3258, and 4147 К. 3449.

20UK: FO 369/4147 K. 3637.

155