Материал: Best_D_Voyna_i_pravo_posle_1945_g_2010-1

Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.

признаем, что выполнение МГП своих функций в политических ситуациях (которыми в определенной степени всегда являются вооруженные конфликты) не может постоянно

иповсеместно осуществляться без определенной осведомленности и навыков в сфере политики. Это, однако, не означает, что политическая сторона деятельности МККК должна затрагивать и ее гуманитарную сторону, которая реализуется там, где его миссия наиболее значима, — в полевых условиях.

Помимо всего сказанного о том, что гуманитарная нейтральность и беспристрастность способны противостоять политическим бурям и грозам, бушующим вокруг, следует остановиться и на других, более реальных и серьезных, опасностях. Самая большая из них формулируется очень просто: идеи нейтральности и беспристрастности непостижимы и недоступны восприятию определенных типов бойцов

ив некоторых ситуациях во время вооруженных конфликтов. Ни в какой другой части исследования, посвященного функционированию МГП в современном мире, факторы различия культур и разрывов в историческом развитии не имеют столь большого значения, как в данной сфере. Старое право войны развилось в современное МГП в результате процесса, обладавшего определенной степенью видимой исторической преемственности, имеющей тенденцию маскировать напряжения, которые могут создаваться культурным климатом, в котором оно функционирует. В части I мы видели, как необычайное сплетение обстоятельств на раннем этапе новоевропейской истории позволило правителям и правящим классам понять, что войны могут быть «справедливыми» с обеих сторон, что неприятель необязательно должен вызывать ненависть, что ограниченные войны лучше тотальных и что главы государств могут учитывать высшие интересы своего международного общества даже тогда, когда они прибегают к использованию силы для установления в нем неофициальной иерархии10. Таким образом, современное МГП сформи-

10Столь же показательным свидетельством аналогичного интереса к ограничению публичного насилия была имевшая место в те же годы эволюция конституционного и представительного правления в Европе и Северной Америке, преподавшая одновременные уроки ограничения государственной власти и политического компромисса.

586

Глава 9. Применение, имплементация и обеспечение соблюдения

ровалось в ту историческую эпоху и в том регионе мира, где

икогда можно было с изрядной долей искренности сказать, что «люди, публично поднявшие оружие друг против друга в войне, не перестают по этой причине быть моральными существами, ответственными перед другими людьми и перед Богом» и что «конечной целью современной войны является восстановление мира»11. В рамках такой доминирующей идеи общественных и политических отношений нашлось место нейтральным

ибеспристрастным напоминаниям о ценностях более высоких, чем узконациональные, и более весомых, чем исключительно военные. Первые кодификаторы МГП справедливо полагали, что без них невозможна его имплементация, и все, кто впоследствии продолжал утверждать и развивать его, придерживались такого же мнения.

Эти ценности необходимы, но приверженность им дается нелегко. До какой степени воюющие стороны были готовы допустить возможность вмешательства в их конфликт третьей — нейтральной и беспристрастной — стороны и насколько собирались отдавать должное уважение отличительной эмблеме уже на уровне поля боя — это те вопросы, ответ на которые могут дать только историки. Но, как бы то ни было, не надо быть историком или другим специалистом, чтобы перечислить те факторы, которые при тех или иных конкретных обстоятельствах могли бы заставить воюющую сторону либо просить

опомощи, либо, наоборот, руководствуясь лишь собственными интересами, проигнорировать отличительную эмблему. Ограниченная война — это не то понятие, которое имеет хоть какой-то смысл в культурах, где взаимное осознание врагов является навязчивой идеей, а ненависть к врагу обязательна. Мысль о том, что справедливость может присутствовать и на той, и на другой стороне ожесточенного конфликта, вероятно, покажется типичному приверженцу той или иной сторо-

11Процитированные фразы взяты непосредственно из Инструкций Либера, ст. 15 и 29. Либер показателен в этом отношении, так как он стремился как можно лучше выразить мудрость своего века и при этом осознавал отсутствие серьезных различий между ней и мудростью предыдущего столетия. Именно ему многим обязаны первопроходцы, занимавшиеся кодификацией права войны в последующие пятьдесят лет, и это свидетельствует о том, насколько хорошо он выполнил свою работу. Эти кодификации приводятся

всборнике документов Schindler and Toman под номерами 2 и 3.

587

Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.

ны в политике такой же невероятной, какой приверженцу той или иной религиозной веры покажется идея о том, что спасение возможно и вне его религии. Если даже ограничиться той религией, которая мне хорошо знакома, то придется с сожалением признать: самыми популярными ее максимами среди верующих, ведущих, по их мнению, справедливую войну, обычно является не «блаженны миротворцы» и не «любите врагов ваших», а «кто не со мною, тот против меня». Учитывая все это безумие, пожалуй, то, что нейтральность и беспристрастность Красного Креста столь часто признавались и уважались во время современных войн, является гораздо более поразительным фактом, чем то, что в некоторых случаях они наталкивались на непризнание или злоупотребления.

По-видимому, не подлежит сомнению, что нейтральность и беспристрастность в контексте вооруженных конфликтов нашего времени стали признаваться и уважаться реже, чем раньше, возможно, в основном из-за того, что большинство самых ужасных конфликтов современной эпохи носит внутренний характер. Следует отметить, что МККК все чаще сталкивается с неприятием его услуг, некоторые примеры этого приводятся в его ежемесячных бюллетенях наряду с доказательствами того, что его отличительная эмблема регулярно игнорируется или используется не по назначению. Ежегодные отчеты МККК содержат менее живописные, но более систематизированные обзоры. Другое его издание — Dissemination («Раздаточный материал»), основная задача которого состоит в том, чтобы информировать и поощрять тех, кто стремится распространять знания о МГП, поместило в своем номере за апрель 1992 г. (с. 14—16) прекрасный очерк, посвященный ситуации, в которую все чаще попадают нейтральные и беспристрастные носители эмблем Красного Креста и Красного Полумесяца. После упоминания о тех трудностях, с которыми национальные общества — порой по необходимости связанные с политическими структурами, которые доминируют над ними и не всегда им симпатизируют, — могут встретиться при соблюдении принципов своего движения, в тексте идет следующий фрагмент:

«Еще одной трудностью является то, что стороны, участвующие в конфликте, часто имеют весьма туманное представление о нейтральном поведении. В странах, где имеет место внутренний конфликт, представители вооруженных сил не

588

Глава 9. Применение, имплементация и обеспечение соблюдения

могут понять, почему национальное общество Красного Креста и Красного Полумесяца не подвергает осуждению действия тех, кого они считают „бандитами“. Еще менее они могут понять, почему оно хочет оказывать помощь тем из их числа, кто уже лишился возможности сражаться. Что касается противной стороны, то ее представители критикуют общество за его связи с властями.

Любой, кто пытается работать на обеих сторонах, чтобы помочь некомбатантам, в лучшем случае считается наивным, в худшем — предателем. Чрезвычайно поляризованный характер многих конфликтов таков, что отказ принимать ту или иную сторону уже сам по себе рассматривается как враждебный акт... Еще одна проблема заключается в том, что о национальном обществе Красного Креста и Красного Полумесяца судят не только по его публичным заявлениям, но и по самой его деятельности, лежащая в основе которых гуманитарная мотивация не всегда всем понятна. Так, поставки продовольствия изгнанным со своих мест несчастным людям, собранным властями в лагерях, может восприниматься как поддержка политики зачистки территории от гражданского населения, проводимой ради более успешной борьбы с комбатантами. Предоставление кухонной утвари крестьянам, чьи дома были сожжены партизанами или повстанцами, порой не отличается в глазах последних от оказания поддержки людям, которые, в соответствии с этим образом мышления, заслужили подобное наказание за свое сотрудничество с властями. Помощь раненым, которые обращаются в местное отделение Красного Креста, ошибочно рассчитывая получить здесь своего рода иммунитет, может вызвать подозрения у тех, кто разыскивает их, — они могут подумать, что национальное общество, соглашаясь помочь этим людям, тем самым демонстрирует, на чьей стороне находятся его симпатии».

Подозрения, с которым сталкивается сам МККК, стремясь «осуществлять свою деятельность по оказанию помощи и предоставлению защиты в соответствии со своей деловой этикой, основанной на беспристрастности, независимости и нейтральности», в большинстве случаев аналогичны или идентичны описанным выше12. Но существует еще и дополни-

12Приведенные выше слова, без сомнения, тщательно подобранные, принадлежат президенту МККК и взяты из брошюры, Respect for

589

Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.

тельная проблема, заключающаяся в том, что его приверженность дипломатическим правилам поведения и конфиденциальность, которую он гарантирует в отношениях с правительствами, иногда приводят к тому, что его непростые отношения с ними окутываются таким непроницаемым покровом, что антиправительственные силы начинают сомневаться, действительно ли МККК настолько нейтрален и беспристрастен, как он это утверждает. Против таких подозрений у МККК нет иного средства защиты, кроме как сослаться на результаты своей прежней деятельности, призвать к благожелательному пониманию тех проблем, с которыми он сталкивается в процессе переговоров с нечестными и обструкционистскими правительствами, а в крайнем случае — просто попросить поверить ему, когда он говорит о том, что делает все возможное

вданных обстоятельствах. Его способность вызывать доверие

вобщем случае отнюдь не становится больше от того, что он всегда прежде всего обращается к правительству и что в случае, если правительство, презирающее право, отказывается от сотрудничества, у МККК нет никакой власти преодолеть отказ. В таком случае единственное, что он может сделать, — это

«предать гласности» свою критику (нарушение конфиденциальности для МККК — крайность, на которую он идет очень неохотно) или обратиться к ВДС, уважающим право, с просьбой оказать скрытое давление на такое правительство во имя соблюдения МГП. Именно это средство он пытался использовать во время войны между Ираком и Ираном, но без особого успеха. В силу указанных причин почтение, всегда проявляемое МККК (по крайней мере, первоначально) по отношению к официальной государственной власти, и приоритет, всегда отдаваемый нейтральности и беспристрастности (даже если это означает предоставление помощи сторонам, которые не очень-то в ней и нуждаются, только ради того чтобы она соответствовала тому, что предоставляется нуждающимся в ней), приводят к тому, что некоторые гуманитарные активисты приходят в отчаяние по поводу способности МККК добраться до некоторых весьма достойных кандидатов на получение помощи и защиты и начинают искать альтернативные подходы. Чтобы получить всестороннее представ-

International Humanitarian Law, 15, которая представляет собой печальный обзор событий 1987—1991 гг.

590