Материал: Best_D_Voyna_i_pravo_posle_1945_g_2010-1
Глава 8. Методы и средства
Далее он подчеркивает, что точно таким же образом действует и ДПII, хотя правительство Сальвадора (что неудивительно) «не склонно официально признать» этот факт140.
На естественно возникающий вопрос о том, каких знаков и какой степени признания можно по аналогии ожидать от повстанцев, можно ответить, что ни общая статья 3, ни ДПII ничего такого не предлагают (тогда как ДПI четко и неоднократно упоминает как обе «высокие договаривающиеся стороны», так и «стороны конфликта»). Согласно правовой доктрине, их согласие и присоединение происходят автоматически после того, как эти документы подписывает государство, от которого они стремятся отделиться или правительство которого они хотят свергнуть. При первом впечатлении такое положение кажется абсурдным, однако на практике оно дает два преимущества. Во-первых, МККК и другие гуманитарные организации могут в общем случае контактировать с силами повстанцев, исходя из предположения, что последние готовы разделять гуманитарные принципы, до тех пор, пока не будет доказано противоположное141. Во-вторых, повстанцам предоставляется возможность проявить такую готовность, заявив о своем желании и способности соблюдать основные принципы и нормы МГП. Многие движения за национальное освобождение и другие повстанческие формирования фактически так и поступали с тех пор, как алжирский ФНО смело выступил первопроходцем; но действительно ли они соблюдали все правила и принципы и в какой степени их намерения в каждом конкретном случае были продиктованы соображениями именно гуманитарного, а не политического характера, остается предметом исследований и дискуссий142.
140См.: Goldman, “International Humanitarian Law”, 544—545 and 549—550.
141Однако Михаель Боте [Michael Bothe] проницательно отмечает и недостаток: поскольку ДПII распространяется только на «отношения между правительством и диссидентами», то в случае с Сальвадором он не может применяться к отношениям между последними и «неправительственными вооруженными группировками правого толка». См. его работу “Article 3 and Protocol II: Case Studies of Nigeria and El Salvador” in American University Law Review, 31 (1982), 899—909 at 906.
142Спорным является также вопрос о том, когда и как были зафиксированы гуманитарные обязательства сальвадорских по-
571
Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.
Таким образом, в данном случае речь идет о вооруженном конфликте, к которому, как утверждает МККК, применяются ЖК (хотя бы и упрощенно посредством общей статьи 3)
иДПII, и международное сообщество, как предполагается, согласно с этим. МККК и действовал соответственно. Каких же успехов достигла его деятельность по защите военнопленных? Его ежегодные доклады, начиная с 1979 г., рисуют картину упорной гуманитарной деятельности, сталкивающейся с многочисленныим препятствиями и осложнениями. Посещения и, что более важно, «регулярные посещения» лиц, «задержанных в связи с имеющими место событиями» (которые также именуются «ситуация» и «конфликт»), начинаются на самой ранней стадии. Например, в 1982 г. было 1296 посещений 171 «места содержания под стражей», находившихся под контролем различных военных, полицейских или гражданских властей; в 1984 г. — 1866 посещений «254 мест содержания под стражей и 5 госпиталей», как в Сан-Сальвадоре, так
ив провинциях; установленные представителями факты «регулярно доводились до сведения властей» и (продолжая словами отчета за 1983 г.) «затрагивались на нескольких встречах
спрезидентом республики и министром обороны».
Вроде бы все неплохо. Но за этими скромными достижениями маячат мрачные тени. Отсутствие двух категорий задержанных свидетельствует о настоящей трагедии. Во-первых, речь идет о тысячах гражданских лиц (подавляющее большинство людей, попадающих в эту категорию, должны считать-
встанцев. Голдман, заявляя, что «ФНОФМ обязался соблюдать МГП» (“International Humanitarian Law”, 550 n. 37), ссылается на ICRC’s Annual Report for 1983, 29, но МККК не заявляет там ничего подобного. Исследование организации Americas Watch [ныне Human Rights Watch/Americas. — Ред.] “Violation of Fair Trial Guarantees by the FMLN’s Ad Hoc Courts” (May 1990) 9, n. 12, ссылается на Голдмана, но приведенное в начале текста утверждение, что «сальвадорские повстанцы имеют непосредственные обязательства» в соответствии со ст. 3 и ДПII, основывается не только на предположительно сделанном ими заявлении, но и, следуя юридической ортодоксии, на «явно выраженном признании» МККК и предполагаемом признании правительством Сальвадора «или, по крайней мере, важными подразделениями» этого правительства. Самое раннее явное признание со стороны ФНОФМ, приведенное в этом докладе на с. 9, датируется октябрем 1988 г.
572
Глава 8. Методы и средства
ся таковыми), которых нельзя было посетить, поскольку они «исчезли» и впоследствии убиты. В 1983 г. МККК заявил, что он «снова и снова категорически осуждает подобную практику, нарушающую самые фундаментальные принципы гуманитарного права». Во-вторых, существовали еще тысячи задержанных, о которых МККК не было сообщено и к которым он получил доступ лишь после того, как прошло уже много дней с момента их задержания или ареста, т.е. после того, как они могли быть подвергнуты пыткам и другим видам жестокого обращения, которые если имеют место (а Сальвадор — одна из тех стран, где они имели место), то всегда в течение первых часов или дней после задержания. К 1985 г., когда МККК стало легче выполнять свои задачи, поскольку в такой небольшой стране, как Сальвадор, работало уже тридцать его представителей одновременно, Комитет не без удовлетворения отмечал прогресс, которого ему удалось достичь в этом отношении: «В соответствии с процедурами, согласованными с властями Сальвадора, [он] обычно [достаточно быстро] получал информацию о произведенных арестах, а затем и разрешение на посещение задержанных».
Третьей мрачной тенью, вызывавшей особую тревогу МККК из-за настоятельной необходимости демонстрировать свою беспристрастность, а также вследствие того, что он должен был воспринимать всерьез вышеперечисленные допущения МГП в отношении повстанцев, были трудности, с которыми он сталкивался, когда оказывал помощь в местах укрытия повстанцев, в «контролируемых ими зонах» и на их базах. В ежегодных докладах содержится намек на то, что в (или к) 1981 г. были установлены контакты с ФНОФМ, и «действия по защите начали осуществляться с 8 августа 1982 г., когда МККК получил [несомненно, с обеих сторон] гарантии, необходимые для того, чтобы работать непосредственно в зонах боевых действий». В результате девяти посещений четырех групп военнопленных были освобождены 244 солдата правительственной армии, которых представители МККК «сопроводили в армейские казармы». Периодические посещения, освобождения и обмены продолжались вплоть до окончания военных действий в 1991—1992 гг. Но МККК никогда не удавалось посетить каждого, о встрече с которым он просил, и в 1985 г. он жаловался на то, что «не всегда получал ответы на свои запросы о местонахождении лиц, числящихся пропав-
573
Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.
шими без вести и, как предполагалось, находившимися в руках ФНОФМ, — запросы, направляемые для того, чтобы успокоить семьи пропавших».
То, что МККК вынужден был выступить с подобной жалобой, говорит о том, что его отношения с повстанцами были достаточно хорошими для того, чтобы ожидать от них довольно многого. Одной из причин того, почему ФНОФМ, особенно на ранних этапах, не делал всего того, что от него ожидали, были его опасения, что неразборчивые в средствах офицеры правительственной армии, зная о том, куда направляются представители МККК для встречи с представителями повстанцев, используют эту информацию для нападения сразу же после того, как встреча закончится. Хотя отношения между МККК и ФНО, очевидно, имели свои подъемы и спады, они явно были более продуктивными, чем в большинстве других внутренних конфликтов, в которых Комитет смог настоять на своем посредничестве. (Постоянной печальной особенностью ежегодных докладов являются упоминания государств, которые вообще отказались допустить к себе Красный Крест, и о повстанческих движениях, не пожелавших встретиться с его представителями.) Среди самых его значительных достижений в Сальвадоре следует назвать совместную программу с национальным отделением Красного Креста, которая осуществлялась на протяжении нескольких лет и целью которой была организация питания нескольких десятков тысяч «перемещенных лиц, нуждающихся жителей и, на постоянной основе, семей с детьми, страдающими от недоедания, в районах, частично или полностью охваченных военными действиями, в которые не смогла добраться ни одна другая организация». Другое достижение, заслуживающее упоминания:
втом же 1985 г., по просьбе как правительства Сальвадора, так и ФНОФМ, им была осуществлена акция, в ходе которой МККК помог организовать и провести 24 октября беспрецедентное одновременное освобождение и обмен дочери президента, ее подруги и «23 мэров и должностных лиц муниципалитетов» на «примерно 20 лиц, задержанных по подозрению
всовершении преступлений против национальной безопасности... а также эвакуацию в третьи страны 100 тяжело раненных бойцов ФНОФМ для прохождения лечения».
Глава 9 ПРИМЕНЕНИЕ, ИМПЛЕМЕНТАЦИЯ И ОБЕСПЕЧЕНИЕ СОБЛЮДЕНИЯ
При подходе к любой проблеме международного гуманитарного права специалист скажет, что начало всякой мудрости лежит в ответе на следующие вопросы: «Какие нормы права применимы к данной конкретной ситуации? Будет ли это договорное право, применимое в силу того, что заинтересованное государство или государства подписали и ратифицировали тот или иной договор с самого начала или присоединились к нему позже? Или это будет частично или полностью обычное право, которое применимо ко всем государствам, независимо от того, пожелали ли бы они присоединиться к нему или нет, будь у них подобный выбор?»1 Таким образом, применение может быть широким или узким, сомнительным или определенным, в зависимости от набора элементов в каждом конкретном случае: значение имеет и характер ситуации, которая делает применение возможным МГП, и степень вовлеченности в нее государства или государств, будь то в силу их обязательств по заключенному договору или согласно обычному праву. Но всегда во главе угла будет стоять государство или государства, поскольку международное публичное право вплоть до последнего времени не было готово признавать
1И это только начало бесконечной череды вопросов о применении норм МГП и права в сфере защиты прав человека, на которых оттачивают свое искусство эксперты-правоведы. Аспект прав человека тщательно рассматривается в недавних статьях одного из самых авторитетных специалистов по данному вопросу: Theodor Meron, “On a Hierarchy of International Human Rights” in AmJIL 80 (1986), 1—23; “The Geneva Conventions as Customary Law” in ibid. (1987), 348—370.
575