Материал: Batalov_E_Ya_Chelovek_mir_politika

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 41

Политика как «рынок» и «театр»

13.Политическая наука: новые направления / Под ред. Р. Гудина и Х. Д. Клинге манна. М., 1999.

14.Дегтярев А.А. Основы политической теории. М., 1998.

15.Алексеева Т.Л. Современные политические теории. М., 2001.

16.Соловьев А.И. Мозаичная парадигматика российской политологии // Полис. 1998. № 4.

17.Цыганков П.А. Теория международных отношений. М., 2002.

18.Богатуров А.Д., Косолапов Н.А., Хрусталев М.А. Очерки теории и политичес кого анализа международных отношений. М., 2002.

19.Внешняя политика и безопасность современной России: 1991 2002. М., 2002.

20.Ильин М.В. Очерки хронополитической типологии. М., 1995.

21.Панарин А.С. Россия в Евразии: геополитические вызовы и цивилизационные ответы // Вопросы философии. 1994. № 12.

22.Цымбурский В.Л. Россия – Земля за Великим Лимитрофом: цивилизация и ее геополитика. М., 2000.

23.Бляхер Л.Е. Парадоксы региональной политологии // Полис. 2001. № 6.

24.Ильин М.В. Сравнительная политология: научная компаративистика в системе научного знания // Полис. 2001. № 4.

25.Сморгунов Л.В. Сравнительная политология: теория и методология измерения демократии. СПб., 1999.

26.Ильин М.В. Десять лет академической политологии – новые масштабы научно го знания // Полис. 1999. №6.

27.Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations. Princeton, 1963.

28.Lijphart A. Democracy in Plural Societies. A Comparative Exploration. New Haven; L., 1997.

29.Из под глыб: Сб. статей / Агурский М., Барабанов Е., Солженицын А. и др. Па риж: YMCA Press, 1974.

41

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 42

Политическое – «слишком человеческое»*

«С лишком человеческое»... Эти странные слова, как уже до гадался проницательный читатель, взяты из Ницше. Они, думается, емко и точно характеризуют природу политики как об ласти деятельности и сферы существования человека. И будь мы в Лаконии, на этом можно было бы поставить точку: политическое –

«слишком человеческое».

Но мы не в Лаконии, что, конечно же, меняет дело. Лакониче ские (т.е., собственно, спартанские) речения – не тем ли обусловлен их лаконизм? – рождались на свет общепонятными и заведомо бес спорными, ибо и к предметам относились заведомо общеизвестным и единообразно трактуемым. Например: «Со щитом или на щите». Кому (в Спарте) тут надо было что то объяснять? (Ведь это прежде римлян говорили спартанцы. Точнее, спартанки.)

Нам же свой тезис надо еще пояснять, раскрывать, обосновы вать. До точки далеко...

Русский писатель Евгений Замятин в своих воспоминаниях о Горьком свидетельствует: «Как то мне пришлось просить Горького за одного моего знакомого, попавшего в ЧК. По возвращении из Москвы, сердито пыхтя папиросой, Горький рассказал, что за свое вмешательство получил от Ленина реприманд: “Пора бы, говорит, вам знать, что политика – вообще грязное дело, и лучше вам в эти истории не путаться”» [1, c. 92].

Ленин изрек банальность. О том, что политика – «дело гряз ное», говорили и писали десятки известных людей до и после него. Но банальность, вылетевшая из уст человека, отнюдь не пона слышке знающего предмет, о котором идет речь, замечательна именно тем, что характеризует особенную устойчивость, укоренен ность общественного мнения о рассматриваемом явлении.

В самом деле: не вполне еще четко представляя себе, что есть политика, люди уже не просто наслышаны, но сплошь и рядом ни сколько и не сомневаются, что это «дело грязное», что «власть раз вращает», а «абсолютная власть развращает абсолютно», что поря дочному человеку лучше держаться от политики подальше, дабы не брать грех на душу, и т.д. и т.п.

Политика предстает, таким образом, как безусловное зло, как дьявольская «зона», попадая в которую, человек – творение Божие – как бы утрачивает свои лучшие качества, проявляет себя с худшей стороны, деградирует, разрушается сам и разру

* Полис. 1995. № 5. С. 5–14.

42

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 43

Политика как «рынок» и «театр»

шает других. Это словно бы сфера расчеловечивания, демони зации человека25.

Подобного рода представления, очевидно, никогда бы не яви лись на свет – а явившись, никогда бы не получили массового рас пространения (но и став все таки элементом массового сознания, никогда бы не обрели удивительной, от века к веку, устойчивос ти), – если бы в самом их содержании не было стойкой правды. В содержании всякого стереотипизированного банального (и, сле довательно, по большому счету, неистинного) представления все гда отражена некоторая реальность, отрицание которой, неизбеж но предполагаемое простым отрицанием стереотипа, разумеется, не ведет к преодолению банальности как таковой, т.е. к обнаруже нию неистинности представления, ибо источник ее надо еще ис кать. А посему мы, в надежде найти его, пока что просто напросто не станем отрицать реальность и признаем (однако, в отличие от склонных к лаконизму носителей стереотипа, не будем ставить сра зу после этого точку): политика – дело действительно грязное; или, лучше, так: дело, в котором много грязи; вернее, так: одно из дел, в которых много грязного...

Ну, а в чем же «грязь» политики?

«Грязь» политики – это, например, человеческая кровь. Хотя времена, когда государственные мужи собственноручно рубили го ловы своим врагам (а значит, и врагам государства), давно минова ли, в функционировании политических деятелей по прежнему не обходится без того, чтобы по долгу службы «резать по живому». Они посылают на войну солдат, отдавая себе отчет в том, что мно гие никогда уже не вернутся домой26. Они скрепляют своими под писями решения о проведении внутри страны и за рубежом опера ций, которые стоят жизни немалому числу людей. (Вспомним, что

25Косвенное подтверждение распространенности и устойчивости представления об аморализме политики – непрекращающийся поток сочинений на тему «Полити ка и мораль». Уже сама постановка вопроса, нередко диктуемая стремлением обе лить политику и политика, доказать, что и там случаются люди с чистыми руками и помыслами, – уже сама эта постановка вопроса фиксирует – через союз «и», иг рающий ключевую роль в этой фразе, – отделенность, разнопредметность («муж чина и женщина», «небо и земля») политического и нравственного.

26«...Что никто не придет назад». Уместно вспомнить эту строчку А. Блока, хотя речь тут у него и не идет конкретно о войне и солдатах. Вообще же всякий раз с особой остротой переживать и выражать трагизм этих устойчиво повторяющихся «положений» – такая «функция» недаром выпадает на долю искусства и литерату ры, включая и лирическую поэзию. Упомянем здесь еще хотя бы полную горечи и гневной скорби известную песню А. Вертинского, где он в первой же строчке лиша ет нас покоя леденящим душу вопросом: «Я не знаю, зачем и кому это нужно...».

43

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 44

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

бы не удаляться слишком далеко во времени, Вильнюс, а до этого Баку, а еще раньше – Новочеркасск.) Они инициируют революции

иконтрреволюции, неизменно чреватые кровопролитием. Они санкционируют террористические акты, оборачивающиеся порой многотысячными жертвами (вспомним белый и красный террор в России), и массовые репрессии, выкашивающие миллионы.

«Грязь» политики – это, далее, перманентное насилие над людьми: прямое и косвенное, легитимное и иллегитимное, тайное

иявное. Когда Ленин утверждал, что государство (а управляющие им – это политики) есть «особый аппарат принуждения людей», он констатировал факт. Ведь даже самое демократическое государст во – это не только сложная система управления, но также – а ино гда и прежде всего – механизм принуждения, насилия над челове ком: через закон, через подзаконный акт, через волю властителя, нередко дурную, через непреклонность чиновника, легко перехо дящую в издевательское крючкотворство или произвол. Таким ме ханизмом государство всегда было, есть и будет оставаться до тех пор, пока оно существует как всеобщий институт цивилизации.

Ныне мы дружно ругаем российских политиков, возмущаясь тем, что они довели государство до крайней слабости. Вдумаемся: за что, в сущности, ругаем? За то, что федеральные органы не в си лах заставить местные власти действовать в соответствии с нор мативными актами, «спускаемыми» из центра в регионы. За то, что властные органы не способны обуздать воров, убийц, взяточ ников, рэкетиров, террористов, не могут принудить граждан ува жать закон. За то, что Москва лишена возможности заставить за границу уважать интересы России. От государства требуют приме нить силу, ибо сами обыватели сделать это не в состоянии – по крайней мере, в объеме, который позволил бы обеспечить общест венную безопасность.

«Грязь» политики – это неизбежная для вовлеченных в нее дея телей необходимость подвизаться на «кухне» власти, где изо дня в день приходится сталкиваться с разнообразными проявлениями че ловеческой натуры, включая и самые низменные: презрение к ниже стоящим и раболепие перед теми, кто поставлен выше, зависть, жад ность, корыстолюбие, ненависть, подлость, ревность и т.д. и т.п.

Никколо Макиавелли и других писателей, выставляющих эту «кухню» напо каз, нередко обвиняют в аморализме. С равным успехом можно обвинить в садизме авторов учебников по хирургии, описывающих, как обычно производится трепана ция черепа или удаление конечностей, или иные операции, при одном виде кото рых люди непривычные лишаются чувств.

Автор «Государя» ничего не выдумывал и ни на чем не настаивал. Будучи хорошо осведомлен о политическом ремесле (доводимом наиболее талантливыми

44

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 45

Политика как «рынок» и «театр»

профессионалами до степени высокого искусства), он просто информировал со временных ему властителей: в таких то случаях принято убивать, в таких то – истреблять род до седьмого колена, в таких то – сравнивать неприятельский го род с землей... Иначе говоря, он описывал технологию властвования, какой она была на самом деле.

«Грязь» политики – это и неустранимая отчужденность поли тического деятеля (особенно деятеля высокого ранга) от тех, кем он управляет, жесткость и жестокость в отношениях с подвластными, невозможность увидеть отдельного, конкретного человека в лицо. Автору этих строк уже доводилось писать о специфике позиции, за нимаемой в политоиде властвующим субъектом, об особенностях его политической оптики27. Чтобы постоянно держать в поле зре ния «лес», т.е. курируемое им целое, он просто обязан обозревать это целое, не останавливая взгляда на отдельных «деревьях»28. Правителя можно также сравнить (вслед за Платоном и другими античными авторами) с пастухом. Забота овцепаса – отара в целом. Он не в состоянии уследить за каждым отдельным бараном или ов цой и должен отказаться от такой задачи, дабы не упустить из вида всю отару и не потерять над ней контроль. А иной раз во имя спасе ния поголовья в целом ему приходится – с сожалением или без – жертвовать отдельными особями.

«Грязь» политики, наконец, и в том (пусть не все считают это «грязью»), что занятый в этой сфере индивид постоянно вынужден «наступать на горло собственной песне»29, заставлять себя делать то, чего делать не хочется, и не делать того, к чему рвется душа, т.е. находиться в раздоре с собственными взглядами, вкусами, стрем лениями, влечениями – пока не огрубеет его сердце.

Политик крупного масштаба – «одинокий волк». У него нет друзей. Об этом, по сути, говорил в одном из телеинтервью Гейдар Алиев – политик, несомненно, состоявшийся и талантливый: «У меня, – признался он, – личной дружбы не было. Я – человек, который все подчинил политической деятельности» [3].

Политик может, конечно, быть субъективно честным, порядоч ным человеком и стремиться никому не причинять зла. (Этим, в част

27Cм. статью «Топология политических отношений» в настоящем сборнике.

28Как признает в своей книге политик восьмидесятник А. Собчак, «соображения высшего порядка, а значит, в конечном счете надчеловеческие соображения руко водят любым, самым прогрессивным политиком» [2, с. 252].

29«...В политической жизни, – читаем в упомянутой книге А. Собчака, – происхо дит стирание индивидуальности, превращение живого человека в некую государст венную функцию, в придаток к государственной машине, пусть самой современной и демократической» [2, с. 252].

45