Материал: Batalov_E_Ya_Chelovek_mir_politika

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 46

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

ности, объясняются и отрицание некоторыми акторами тезиса о по литике как «деле грязном», и уверения, что сами они «никогда не за марают рук».) Обладая при этом еще и твердым характером, такой политик и впрямь может действовать несколько иначе, нежели герои макиавеллиевского «Государя», и не подсыпать яда в кубок соперни ка, не заманивать его в ловушку, чтобы потом уничтожить, и т.п.

Но, как бы то ни было, никому из тех, кто рискнул встать на тропу большой политики, будь он самым что ни есть нравственно ориентированным деятелем, движимым только благими побужде ниями, не удавалось еще пройти свой путь, не «сдавая» по велению обстоятельств бывших соратников, не нарушая обещаний30, не гре ша ложью («во спасение, во спасение!»), не подписывая бумаг, при водящих в действие машину насилия, не хитря, не вступая в на правленные против других политиков коалиции, порою трудно от личимые от сговоров, а то и заговоров, не посылая, наконец, людей на смерть – будь то большая или малая война, или хотя бы такое су губо «мирное» дело, как, скажем, ликвидация крупномасштабной аварии на атомной электростанции...

И вся эта «грязь»: кровь, насилие, жесткость и жестокость – естественное, хотя и далеко не всегда объективно неизбежное, след ствие функциональных взаимоувязок интересов и потребностей индивидов и групп, образующих социальное целое («полис»), под держание жизнеспособности которого объективно задано политику как его главная цель.

Но эта же цель побуждает его творить и добрые дела. Полити ка не может быть сведена к одной только «грязи». В ней есть светлые стороны, есть своя «чистота». И политик – не только «злодей», но и «добродей», добротворец31. «...Всякая политика сводится к тому, чтобы сделать сносной жизнь возможно боль шему числу людей» [5, с. 430]. Эти слова, как ни покажется странным, тоже принадлежат Ницше32 – человеку, которого

30«Излишне говорить, – замечает Макиавелли, – сколь похвальна в государе вер ность данному слову, прямодушие и неуклонная честность. Однако мы знаем по опыту, что в наше время великие дела удавались лишь тем, кто не старался сдер жать данное слово и умел, кого нужно, обвести вокруг пальца; такие государи в ко нечном счете преуспели куда больше, чем те, кто ставил на честность» [4, с. 351].

31Подчеркнем, что это относится не только к политику в собирательном значении, т.е. не только к разным, но и, в принципе, к одному и тому же политику, и более то го: не только к разным, но и, в принципе, к одним и те же делам, увиденным, одна ко, в разных аспектах либо даже просто из разных точек политоида. Об этом, впро чем, еще пойдет речь ниже.

32Ницше, разумеется, отдавал себе отчет и в теневой стороне политики. Он, в частно сти, писал о «кознях и жестокостях, которые несет с собой дело политика» [5, с. 433].

46

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 47

Политика как «рынок» и «театр»

трудно заподозрить в слащавом идеализме или тяготении к воз величению реального человека, в каком бы профессиональном облике тот ни представал.

Добродетель политика можно уподобить чистому воздуху: мы не замечаем его, когда он присутствует в достаточном количестве, но сразу же фиксируем его дефицит. Все, что есть хорошего в человеке: любовь, доброта, альтруизм, готовность к самопожертвованию, рабо тоспособность, бескорыстие и т.п., – проявляется и в политике, но только в специфической, а именно обезличенной (на стороне объек та) форме, т.е. не по отношению к отдельным индивидам33, а по отно шению к «полису», к народу, нации, классу, клану и т.п.

Добродетель политика – в благих (если только они искренни, что и бывает нередко) намерениях осуществить революцию и «освободить угнетенных», построить «город солнца», установить всеобщее равенство и т.п. Вряд ли Хрущев, обещавший «через двадцать лет» построить в СССР коммунизм, не верил в собствен ные обещания – тут он был, по видимому, искренен. Другое де ло, что благие намерения политика сплошь и рядом устилают до рогу в ад, оборачиваясь в ходе практического осуществления «кровавой грязцой в колесе» (О. Мандельштам). Это вновь и вновь мстит за неуважение к себе все та же (если воспользовать ся презрительным определением, вложенным Маяковским в уста участников «левого марша») «кляча истории»: «загнать» ее не дано никому.

И конечно, с не меньшей непреложностью добродетель полити ка утверждает себя, проявляясь в таких, казалось бы, «обыден ных» деяниях, как разработка и реализация нормативных актов, обеспечивающих людям – тысячам, миллионам людей – хлеб, кров, работу, безопасность. Иной раз один хороший закон, приня тый парламентом, способен перевесить все ошибки и пороки засе дающих в нем депутатов.

Политик, далее, не только развязывает и ведет войны – он пре кращает или даже предотвращает их. Порой он их выигрывает, создавая, таким образом, для руководимой им общности более бла гоприятный жизненный режим по сравнению с тем, в котором оказывается побежденная нация. Как заметил однажды Виктор Гюго, «отличительная черта подлинных государственных деятелей в том именно и состоит, чтобы уметь извлечь пользу из каждой не

33 Столь любимое вождями всех времен и народов демонстративное общение с от дельными гражданами, особенно с детьми, – это, как правило, не более, чем попу листский трюк, призванный продемонстрировать заботу лидера о простом челове ке и ровным счетом ничего не меняющий в политике по существу.

47

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 48

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

обходимости, а иногда даже роковое стечение обстоятельств повер нуть на благо государству» [6, с. 44–45].

С появлением («спасибо» ученым) ядерного, химического, бак териологического и иного оружия массового поражения человече ство вступило в эпоху перманентного «рокового стечения обстоя тельств». И если политики несут прямую ответственность за ло кальные кровопролития и военные пожары, вспыхивающие время от времени в разных концах мира, то разве не они же «в ответе» и за то, что вот уже на протяжении полувека человечеству удается избежать применения в массовых масштабах современного всеис требляющего оружия? Во всяком случае, в том, что державы не схватились друг с другом в смертоносной борьбе, заслуга полити ков чрезвычайно велика.

Главная же, можно сказать, интегральная добродетель поли тика проявляется в том, что он в меру своих возможностей предо храняет род людской – и по частям, и в целом, от уничтоже ния – в том числе и самоуничтожения в результате «войны всех против всех»34.

Политик может быть умнее или глупее, добрее или злее, он мо жет лучше или хуже справляться со своими обязанностями. Но это – индивидуальные особенности, не меняющие общей специфи ки политического. Специфика же эта такова, что какую бы исто рическую эпоху мы ни взяли, к какой бы стране или цивилизации ни обратились, всегда и везде – сегодня и две тысячи лет назад, на Западе и Востоке, Севере и Юге – политика предстает как явление амбивалентное, сплетающее в себе «свет» и «тень», «добро» и «зло», «грязь» и «чистоту», т.е. созидание и разрушение, гума низм и антигуманизм.

Грани между этими оппозициями зыбки и относительны (до бро для одного – часто зло для другого), а мера их соотношения хронотопически вариантна, ибо все таки бывают времена и прост ранства более мрачные и кровавые по сравнению с остальными. И все же, если судить по фактам истории, мера эта не находится в жесткой корреляции – прямой или обратной – с историческим процессом. Во всяком случае, никто еще не выявил устойчивых

34 Джон Локк полагал, что именно необходимость предотвращения такой войны побудила людей вступить друг с другом в политические связи. «Избежать этого состояния войны... – вот главная причина того, что люди образуют общество

(курсив мой – Э.Б.) и отказываются от естественного состояния. Ведь когда имеет ся какая либо власть, какая либо сила на земле, от которой можно получить по мощь, если к ней обратиться, то продолжение состояния войны исключается и спор решается этой властью» [7, с. 273–274].

48

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 49

Политика как «рынок» и «театр»

долговременных тенденций ни в сторону гуманизации, ни в сто рону дегуманизации политической жизни. Последнее по времени подтверждение отсутствия такого рода трендов – крах попыток российских коммунистов утвердить принципиально новую, «гу манистическую» политику.

Неизбывная амбивалентность и устойчивость – характерная черта типологических моделей политического сознания. Сменяют одна другую исторические эпохи («общественно экономические формации») и «базисы», концентрированным выражением кото рых, согласно Марксу и Ленину, является политика, а типические фигуры политического сознания остаются в принципе теми же, что и сто, пятьсот, тысячу лет назад.

Сравним «Беседы и суждения» Конфуция, «Артхашастру», «Переписку Гроз ного с Курбским», «Федералист», «18 брюмера Луи Бонапарта» Маркса, «Государ ство и революцию» Ленина, «Тюремные тетради» Грамши, сочинения Мао Цзэду на, тексты современных авторов... Сделав поправку на специфику контекста, язык и цивилизационную «экзотику», обнаружим, что в глубинном понимании полити ческого, в принципиальных представлениях о том, что и как должен делать поли тик, люди стоят ныне на тех же позициях, что и в Новое время, и в средние века, и в античную эпоху. А многие аргументы и рекомендации Конфуция, Макиавелли или Джона Адамса звучат ныне не менее весомо и современно, чем в те времена, когда выходили из под пера их авторов.

Не меняются принципиально и типические модели поведения политических акторов. Борьба за власть (с использованием одно типного набора средств), реформаторская и революционная дея тельность, выборы (при неизменных попытках манипулирования электоратом), ведение войн... – что тут изменилось по существу за долгие века политической истории?

Или взять ролевые отношения в политике. Властители и под данные (подвластные), левые и правые, лидеры и ведомые, активи сты и эскаписты... они существовали в той или иной форме во все эпохи и во всех странах. А разве не проявлялись в былые времена стили лидерства, описываемые сегодня М. Херманн [8], или типы авторитета, выявленные Максом Вебером?

Чем же объяснить все эти качества политики – ее неизбывную амбивалентность, устойчивость типологических проявлений со знания и поведения, их сравнительную хронотопическую всеобщ ность? По видимому, тем, что политика являет собой сферу, где имманентные человеку черты высвечиваются и воплощаются с на ибольшей полнотой и отчетливостью. Сами же эти черты характе ризуются и амбивалентностью, и устойчивостью, и всеобщностью.

Споры относительно сущности Ното Sapiens ведутся на про тяжении тысячелетий, и ничто не говорит о том, что они окончат

49

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 50

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

ся до того, как сам род людской отойдет в небытие. Но за минув шие столетия в них все таки выявились какие то зоны хотя бы от носительного консенсуса, которые позволяют говорить о констан тах человеческой сущности. Это касается, в частности, представ лений (разделяемых и автором этих строк) о том, что если приро да человека и претерпевает изменения, то столь медленно, что ее можно принять за практически постоянную величину35. Сущест вует консенсус и относительно амбивалентности этой сущности: человек одновременно и возвышен, и низок, и добр, и зол, и ве лик, и ничтожен. И именно это единство качеств позволяет ему оставаться человеком. Как писал Николай Кузанский, «...чело век есть Бог, только не абсолютно, раз он человек; он – человече ский Бог... Человек есть также мир, но не конкретно все вещи, раз он человек; он – микрокосм, или человеческий мир. Область человечности охватывает, таким образом, своей человеческой по тенцией Бога и весь мир. Человек может быть человеческим Бо гом; а в качестве Бога он по человечески может быть человечес ким ангелом, человеческим зверем, человеческим львом, или медведем, или чем угодно другим: внутри человеческой потенции есть по своему все» [9, c. 259–260]36.

В этом же духе высказывались многие мыслители, в частнос ти Николай Бердяев, утверждавший в «Экзистенциальной диа лектике божественного и человеческого», что человек есть живое противоречие, совмещение конечного и бесконечного, высокого и низкого и т.п.

И вот всю эту палитру черт, всю эту ограниченность и необъ ятность, все заложенные в человеке потенции и противоречия мы обнаруживаем в политике. Не только в политике, конечно, – во всех проявлениях человеческого. Но в политике – как ни где, за исключением, может быть, литературы и искусства. Так что если перефразировать известную формулу Ленина «...поли тика есть самое концентрированное выражение экономики» [11, т. 42, с. 216], то можно сказать так: политика есть самое

35И этой непростой, сугубо научной темы не чурается лирическая поэзия: «Я грежу древними преданьями, // Как будто девьими рыданьями, // А не старушечьими вздохами. // Идут эпохи за эпохами... // И в бесконечность не уляжется // Ис тория разумно мыслящих // Людей, отнюдь себя не числящих // Праправнуками обезьяньими...» (Л. Мартынов).

36Много лет спустя Эрих Фромм, рассуждая о человеческой сущности и оперируя той же «анималистской» терминологией, что и Николай Кузанский, вопрошал: что есть человек – волк или овца? Или то и другое одновременно? Или же не то и не другое? [10]. Получается так, что человек есть и волк, и овца, и многое другое, хо тя он не волк и не овца, а человек.

50