Материал: Batalov_E_Ya_Chelovek_mir_politika

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 296

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

подход ко многим социальным, экономическим, идеологическим процессам, в том числе и таким, возможность завершения которых в обозримой перспективе не подкреплялась весомыми доводами.

Сначала, на фоне завораживающих успехов НТР был выдвинут тезис (Д. Белл и др.) о «конце идеологии» и вытекающем отсюда за вершении или, по крайней мере, существенном смягчении идеологи ческого противоборства между Востоком и Западом. Позднее, в кон тексте выступлений «новых левых» был сформулирован тезис о «конце утопии» (Г.Маркузе и др.) как возможности реализовать в условиях постиндустриального мира едва ли не любой проект, отвер гаемый истеблишментом как утопический. Широкое распростране ние получает «теория конвергенции», являющаяся по сути своей не чем иным, как теорией конца противоборства капитализма и соци ализма. Одновременно ставится (советскими обществоведами и по литиками) задача завершения строительства коммунизма в СССР,

а позднее, уже в годы перестройки, задача «устранения войн из жиз ни общества» и «всеобщего и полного разоружения». Это был мощ ный финалистский аккорд, выдержанный в оптимистическом духе и, кажется, не имевший прецедентов в предшествующей истории.

Но канун XXI в. отмечен и отчетливым усилением алармистских настроений, приобретающих порой ярко выраженную эсхатологиче скую окраску с апокалиптическим оттенком. Алармизм, надо заме тить, вообще становится во второй половине столетия одним из посто янных мотивов социально политических проектов и концепций. Та ков был прямой результат попыток – далеко не всегда успешных – ос мыслить и решить обрушившиеся на человечество проблемы, в пер вую очередь глобальные. Такие, как предотвращение мировой термо ядерной войны, защита окружающей среды, рост народонаселения, предотвращение голода и др. Особенно острое и тревожное звучание мотивы угрозы существованию человечества приобретают в 90 е го ды. Свидетельством тому – появляющиеся в эти годы книги, статьи, интервью западных авторов, успевших снискать мировую извест ность и потому говорящих не только то, что они хотели бы поведать миру, но и то, что хотела бы от них услышать публика и что, следова тельно, уже заложено в той или иной форме в массовом сознании.

Речь идет, в частности, об Одвине Тоффлере, авторе «Футурошо ка» и «Третьей волны», выступившем затем с книгой «Эра смещения власти», в которой он прогнозирует «дальнейшее усиление и распро странение факторов, вызывающих потрясения власти на всех уров нях человеческого общества» [6, с. 333]. Примечательно, что в отли чие от большинства западных авторов, рассматривающих мир, скла дывающийся после распада мирового социализма как исключитель но благоприятный для Америки, Тоффлер полагает, что последняя

296

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 297

Контуры «новой эры»

может столкнуться в не такой уж далекой перспективе с рядом серь езных проблем, связанных не столько даже с экономикой, сколько с «неспособностью США по новому решить этнические вопросы» [7].

Бьет тревогу и известный американский политолог Сэмюэль Хантингтон. В программной статье «Столкновение цивилиза ций?», вызвавшей не меньший резонанс, чем работа Фукуямы, он рассматривает грядущий мир как арену жестокого столкновения западной, конфуцианской, японской, исламской, православно сла вянской и африканской цивилизаций – столкновения, которое при неблагоприятном стечении обстоятельств способно поставить чело вечество на грань катастрофы [8].

Тревогой проникнута и новая книга историка Пола Кеннеди «Готовясь к двадцать первому веку» (русский перевод: «Вступая в двадцать первый век»), Как пишет, обобщая ее выводы, российский историк В. Соргин, «главный нерв мирового развития в ближайшие десятилетия, согласно Кеннеди, заключается в углубляющемся кон фликте между объективными потребностями интенсивной модерни зации большинства современных государств и быстро истощающи мися возможностями планеты Земля удовлетворить эти потребнос ти. И если не будут найдены эффективные способы разрешения дан ного конфликта, то человеческую историю ожидает конец, но, увы, не счастливый, как декларировал Фукуяма, а трагический» [9, с. 7].

Императивы перцептуального времени

Совершенно очевидно, что эсхатологические перцепции и наст роения, обостряющиеся и усиливающиеся в канун смены столетий, провоцируются в той или иной степени материальными и духовны ми процессами, завершение которых совпадает с этими канунами. Свежие тому примеры – окончание «холодной войны», крушение мировой социалистической системы, распад Советского Союза и ряд других глобальных по масштабам и значению процессов, конечные границы которых пришлись на последние годы XX столетия.

Но как объяснить тот факт, что и в XIX, и в XX в. – при всех су щественных различиях между ними – массовый рост эсхатологиче ских настроений совпадал с канунами новых столетий? Почему во обще приближение «круглых дат» и других временных границ, рассматриваемых человеком как рубежные (сакральные), порож дает у него, независимо от характера событий, сопровождающих эти даты и границы, эсхатологические ожидания?

По всей видимости, искать причину, – по крайней мере, одну из причин – этого явления следует в особенностях восприятия совре

297

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 298

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

менным человеком исторического времени. Как это было показано Б. Расселом и другими исследователями [10], существует различие между реальным (событийным) и перцептуальным временем, абст рагируемым от реальных событий. Перцептуальное время обладает способностью оказывать воздействие на человека, его восприятие окружающего мира и его поведение независимо от того, как течение этого времени соотносится с ходом реальных событий и процессов.

Конечно, перцептуальное время – явление сравнительно новое в истории культуры. Для человека варварской эпохи, напоминает А.Я. Гуревич, время есть «нечто совершенно иное, нежели для нас: это не форма существования мира, абстрагированная от вещей, а кон кретная предметная стихия... Время и пространство в восприятии варварства – не априорные понятия, существующие вне и до опыта, они даны лишь в самом опыте и составляют его неотъемлемую часть, которую невозможно выделить из жизненной ткани» [11, с. 111].

Однако по мере перехода от аграрного общества к индустриаль ному и от него – к постиндустриальному, информационному обще ству происходит все большее абстрагирование времени от мира конкретных вещей и процессов. При этом детерминирующая роль перцептуального времени возрастает. Это относится и к такой его разновидности, оформившейся в последнее десятилетие XX в., как виртуальное время. Родившееся в компьютерном мире на базе со временной электроники и видеотехники, виртуальное время, ко нечно же, остается человеческим временем, связанным через цепь опосредований с реальным (физическим) временем или тем, что мо жет быть отождествлено с ним. Однако отрыв виртуального време ни от последнего столь велик, чтобы о нем уже сегодня можно было говорить как о новом, самостоятельном выражении «априорных форм чувственности и рассудка». А это значит, что мы все в боль шей мере воспринимаем мир и строим жизнь, подчиняясь не толь ко императивам реальных процессов, но также императивам вооб ражаемого мира, включая виртуальный хронотоп.

Все это имеет прямое отношение и к внутренней организации временного потока. Хорошо известно, сколь велико влияние на жизнь человека, его психику и поведение естественных временных циклов, в которые он погружен. Как замечает Ю.М. Лотман, «кон станты вращения земли (движения солнца по небосклону), движе ния небесных светил, временных природных циклов оказывают непосредственное влияние на то, как человек моделирует мир в своем сознании» [12, с. 176]. Не меньшее детерминирующее воз действие оказывают на человека искусственные («культурные») циклы, создаваемые им под влиянием, а отчасти и в подражание естественным циклам.

298

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 299

Контуры «новой эры»

Временные циклы задают ритм и темп как жизни отдельного человека, так и, синхронизируя поведение миллионов, жизни це лых народов и человечества в целом. Они оформляют повторяющи еся периоды, в рамках которых люди планируют свои действия и/или с которыми их соотносят. Больше того, человек непроиз вольно стремится – к этому его приучила принудительная сила природных явлений – «уложить» свои деяния в рамки «культур ных» циклов, совместить начала и концы этих деяний с началами (верхняя граница, «вдох») и концами (нижняя граница, «выдох») циклических ритмов – в том числе вековых.

Век – самый крупный из циклов, с которым человек соотносит как долгосрочную стратегию деятельности, так и события минув шего. И хотя в интересах повседневной практики он обычно разби вает его на «половины» («вторая половина XIX века», «первая по ловина XX века» и т.п.), «трети», «четверти», «начала» и «кон цы», сакральное значение в культуре и сознании «век» приобрета ет именно как нерасчлененное целое. Этому способствует и широ кое использование этого понятия в культурном обиходе, что, впро чем, не лишает его некоей таинственности; и редкая смена столе тий; и магия «сотни», относящейся к классу знаков, ориентирую щих не только на количественную, но и на качественную оценку; и многозначность слова «век», означающего еще и (по В. Далю) «срок жизни человека или годности предмета», «продолжение зем ного бытия», «время чего либо, замечательное чем либо».

Переход к новому веку – это переход границы, отделяющей один век от другого. И это не просто мысленное пересечение тонкой грани, условно разделяющей столетия, длящееся какое то мгнове ние – как последний удар курантов в новогоднюю ночь. Для чело века гораздо существеннее длящееся ожидание перехода из одного времени в другое, психологическая подготовка к пересечению гра ницы, настроенность на новую жизнь. Именно эти ожидания и предчувствия формируют наши психологические установки и ока зывают влияние на наше поведение153. Поэтому пограничное время, столь значимое для человека, – это не столько время непосредст венного пребывания на пограничной полосе, сколько время при ближения к ней и нахождения поблизости от нее. В этом смысле по

153 Возможно, значимость предваряющего переживания человеком знаковых вре менных границ имеет экзистенциальную подоплеку. Еще Эпикур говорил, что никто не знает собственной смерти. Но никто не знает и собственного рождения. Одна граница осмысливается и переживается индивидом апостериори, другая – априо ри, однако в обоих случаях мы ни при каких обстоятельствах не в состоянии вы рваться за пределы воображаемого мира.

299

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 300

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

граничное время есть кануническое время, способное растягивать ся на более или менее длительный срок по обе стороны границы.

Кануническое время формирует и соответствующее – его тоже можно назвать кануническим – сознание, имеющее эсхатологичес кую (в широком смысле слова) природу. Сознание, воспринимаю щее реальность сквозь призму Начала и Конца, Бытия и Небытия, Жизни и Смерти. Сознание, режущее ткань реальных событий по живому и строящее картину мира сообразно логике собственного видения и собственных оценок.

Эсхатология и утопия

Что же скрывается за всеми этими периодически повторяющи мися формулами близкого «конца», выступающими то в виде смут ных предчувствий, то в форме рационализированных футурологи ческих сценариев? Есть ли это тревожная констатация реальных тенденций и вероятных перспектив развития событий, грозящих человечеству гибелью? Или же это – всего лишь порождение кану нического сознания, онтологизирующего эсхатологические пере живания растерянного субъекта, заброшенного временем в погра ничную зону истории?

По всей видимости, и то и другое. Реальная угроза существова нию человеческого рода – если ограничиться современной эпохой – налицо. Похоже, впервые в своей истории оно встречает новое сто летие и тысячелетие на грани жизни и смерти. В прямом смысле этих слов. Гигантские запасы термоядерного, химического и бакте риологического оружия, способного истребить все живое и превра тить Землю в пустыню. И непредумышленное (а это страшнее все го) самоуничтожение человечества может произойти в любую се кунду. Нет у специалистов сомнений и в том, что алармистские по духу (и охватывающие едва ли не все важнейшие аспекты бытия глобального мира) доклады, представляющиеся на рассмотрение Римского клуба на протяжении последних десятилетий, в боль шинстве своем фиксируют реальные угрозы, подстерегающие чело века на рубеже столетий. Словом, «судный день» может оказаться вполне реальной перспективой.

Вместе с тем из опыта прошлого, в том числе недавнего, известно, что многие апокалиптические предчувствия, получавшие широкое распространение в обществе в пограничных ситуациях, оказывались несостоятельными, а массовые фобии – иллюзорными. Больше того, социальные недуги, казавшиеся в свое время неотвратимо смертель ными, успешно преодолевались, открывая перед миром новые гори

300