Материал: Batalov_E_Ya_Chelovek_mir_politika

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 136

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

ной политикой». Для Лассуэлла цель демократической политики – «не столько в том, чтобы разрешать конфликты, сколько в том, чтобы предотвращать их, и не столько в том, чтобы служить предо хранительным клапаном социального протеста, сколько в том, что бы направлять социальную энергию на устранение повторного воз никновения источников напряжения в обществе».

Иначе говоря, нужна «политика превентивных действий», а ее невозможно проводить ни путем дискуссий (они зачастую не устра няют трудности, а осложняют и усугубляют их), ни тем более с помо щью диктатуры. Людей, говорит Лассуэлл, на протяжении долгого времени вводили в заблуждение, терминологически противопостав ляя демократию диктатуре и аристократии. «Наша задача состоит в том, чтобы руководствоваться истиной относительно условий гармо ничных человеческих отношений, и открытие этой истины есть цель специализированного исследования; это не монополия народа как народа или правителя как правителя» [25, p. 194–198].

В этих высказываниях – ключ к пониманию предлагаемой Лассуэллом модели демократического управления обществом. Ни автономно действующие граждане, ни диктаторы, ни демократиче ски ориентированные политики не в состоянии самостоятельно до биться гармонизации общественных отношений. На помощь наро ду и власти должны прийти специалисты в области политической науки, которые, не претендуя на самостоятельное принятие поли тических решений, направят умы государственных деятелей в нужное русло73, помогут осуществить социальную терапию посред ством усиления своего «эго» как у рядовых представителей общест венности, так и у официальных лиц. Это достигается, в частности, за счет рационализации потока информации, на основе которой вы носятся моральные суждения и принимаются политические реше ния, а также посредством просвещения граждан.

Лассуэлл не призывал к передаче власти элитам. Напротив, он не раз публично выражал опасения, что доминирование в об ществе закрытых каст, обладающих мощными властными ресур сами и склонных к осуществлению насилия, может подорвать ос новы демократии и привести к созданию «гарнизонного государ ства». Политических экспертов, помогающих оздоровить общест во, рационализировать властные отношения, он к такого рода ка

73 «Политика превентивных действий не зависит от серии изменений в организации правления. Она зависит от переориентации умов тех, кто размышляет о централь ных проблемах, стоящих перед обществом…» [25, p. 198]. Как тут не вспомнить профессора Преображенского из «Собачьего сердца» М. Булгакова, настаивавше го на необходимости первым делом устранить «разруху» в человеческих головах…

136

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 137

Свобода, демократия, культура

стам не относил. И все же отрицательное отношение Лассуэлла к способности рядовых (да, в сущности, и не только рядовых) граж дан принимать рациональные решения относительно собственной судьбы, недоверие к здравому смыслу, который столь высоко це нили многие американские демократы, дает основание видеть в авторе «Психопатологии и политики» человека, который в ка кой то мере предвосхитил «ревизионистскую» линию в отноше нии классических концепций демократии и выступил в роли про поведника ее элитарного варианта. Не случайно некоторые тези сы Й. Шумпетера (о нем речь ниже) удивительным образом пере кликаются с тезисами Лассуэлла.

В этом отношении, да и не только, крупнейший из исследовате лей Чикагской школы опередил свое время. Но пройдет 15–20 лет и американская демократология (и вся американская политичес кая наука) повернется как в сторону эмпирических исследований, так и в сторону бихевиорализма, в сторону элит. И это произойдет еще при жизни Лассуэлла, но его научное «акме» будет к этому вре мени уже позади.

В защиту гуманистической демократии

Надо, однако, заметить, что американской демократологии, как и политической науке в целом, всегда был присущ более или менее отчетливо выраженный теоретический и методологический плюрализм. Так было и в 30–40 е годы ХХ века, отмеченные посте пенным усилением позиций эмпириков бихевиоралистов. Наибо лее крупным из противостоявших им в то время исследователей был Дж. Дьюи. За свою долгую жизнь этот человек, на протяжении ряда десятилетий считавшийся «американским философом номер один», написал сотни работ. И проблемы демократии занимали в них одно из главных мест.

Дж. Дьюи всегда отстаивал широкий подход к этой теме. В книге «Демократия и образование» (1916), одной из своих фунда ментальных работ, он писал: «Демократия – нечто большее, чем просто определенная форма правления. Прежде всего (курсив мой – Э.Б.), это форма совместной жизни, форма взаимообмена опытом» [26, с. 85]. Наверное, представитель афинского демоса, живший две с половиной тысячи лет назад, не нашел бы в этой фор мулировке ничего оригинального. Но в условиях, когда многие стремились редуцировать демократию до ее политической состав ляющей, а последнюю – до электорального процесса, такой подход выглядел нетипичным.

137

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 138

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

Американский мыслитель не отрицает различий между «демо кратией как социальной идеей и политической демократией как си стемой правления». Последняя включает в себя «способ правления, конкретную практику отбора чиновников и регулирование поведе ния их как официальных лиц». Но при этом Дьюи подчеркивает, что, хотя первое и второе следует анализировать «по отдельности», нельзя упускать из вида, «что между тем и другим имеется связь. Идея остается пустой и бесплодной, если не получает соответствую щего воплощения в человеческих отношениях» [27, с. 61, 105].

Воздавая хвалу демократии как эффективной системе полити ческого управления обществом, Дьюи особо отмечает ее социально гуманистический потенциал. «При демократии в обществе посто янно растет число людей, готовых согласовывать свои действия с действиями других и учитывать чужие интересы, определяя цель и направление своих собственных. Все это способствует разрушению барьеров класса, расы и национальной территории, которые не да ют людям осознать до конца смысл своих действий» [26, с. 85]74.

Демократия предполагает равенство людей, но это равенство, настаивает Дьюи, не должно истолковываться механически, как «математическая эквивалентность». Мир демократического равен ства – это мир, в котором существование каждого человека измеря ется собственной мерой. «Если демократическое равенство может быть истолковано как индивидуальность, то нет ничего неестествен ного в понимании братства как континуальности (continuity), т.е. как безграничной ассоциации и взаимодействия». Демократия име ет дело не с гениями и лидерами, а с рядовыми «ассоциированными индивидами», которые, взаимодействуя друг с другом, делают ка ким то образом свою жизнь более яркой (distinctive) [29, p. 169].

Характеризуя политическую демократию как «всенародно из бираемую власть», Дьюи отвергает ее элитистские концепции, не соглашаясь с лежащим в их основании тезисом о некомпетентнос ти масс. Во первых, говорит он, не следует думать, что люди, попа дающие во власть, непременно превосходят остальных по своим ка чествам. «Отбор правителей» – дело во многом случайное. Во вто рых, индустриальное общество, неизбежно усиливая взаимодейст вие и взаимозависимость его членов, все больше приобретает «коо перативный» характер, оно повышает роль, в том числе и полити ческую, каждого члена общества, независимо от его социального

74 Дьюи не забывает добавить (для Америки это весьма существенно), что демокра тия есть дело богоугодное, ибо она являет собой земное воплощение божествен ного замысла: ведь это не просто форма правления, а еще и форма справедливого обустройства социального мира [28, p. 4].

138

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 139

Свобода, демократия, культура

статуса и профессии. «В качестве гражданина, обладающего изби рательным правом, каждая из этих личностей (речь идет о совокуп ности личностей, составляющих общество – Э.Б.) является агентом общества. В своих волеизъявлениях он – такой же представитель интересов общества, как сенатор или шериф» [29, p. 56, 85]. Не со гласен Дьюи и с тем, что всеобщее участие граждан в политическом управлении (не обязательно предполагающее прямую демократию) невозможно в современном государстве из за его больших разме ров. Отчужденность граждан друг от друга и от власти может быть преодолена – в частности, путем демократического образования и воспитания при одновременном реформировании существующих политических и экономических отношений.

И еще один момент, которому Дьюи придает большое значение, что, впрочем, характерно для американского менталитета. Речь идет о здравом смысле, которым, как предполагается, наделен практически каждый человек и который открывает ему доступ к пониманию и правильному решению политических вопросов.

Не обошел американский мыслитель и больной для многих, но только не для него самого вопрос о соотношении равенства и свобо ды. Равенство и свобода, по его мнению, совместимы, более того, равенство (возможностей) есть непременное условие свободы. До биться же его можно при содействии… государства. Философ вы сказывается в поддержку «Нового курса», в котором видит не на ступление на свободу, а адекватный новой социально политичес кой обстановке способ ее защиты.

Дьюи (отвергавший естественно правовую теорию) постоянно подчеркивает – демократические институты рождаются не из демо кратической идеи и не из абстрактного права. «Политическая демо кратия возникла в виде некоего совокупного результата огромного множества ответных приспособлений к бесчисленным ситуациям, ни одна из которых не была похожа на другую – и, тем не менее, все они привели к единому результату». Тем самым Дьюи обращает внимание на естественность демократии, ее глубинную укоренен ность в современном ему обществе. Он как бы говорит ее противни кам: вы хотите объявить войну демократии – тогда вам придется объявить войну истории, а возможно, и божественному промыслу: ведь демократия – дело еще и богоугодное. Больше того, согласно Дьюи, демократическое движение пока не вступило в свою заверша ющую стадию: «демократическое общество во многом еще находит ся в зачаточном, неорганизованном состоянии» [27, с. 63, 80].

Ученый убежден – возникнув как порождение демократичес кого движения, демократическая идея сама становится практичес кой силой. «[Демократические] теории явились отображением это

139

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 140

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

го [демократического] движения в мышлении; появившись же на свет, они также вступили в игру и дали практический результат» [27, с. 63]. Ну а если демократическая система оказывается в состо янии кризиса, носители демократической идеи обязаны способст вовать его преодолению. Теория должна воплотиться в новой, со временной практике.

Рассматривая уважение права другого на социальный экспери мент как одно из неотъемлемых условий демократии, Дьюи говорил (1920 е годы) о необходимости терпимого отношения к тому, что про исходило в советской России. «Поскольку мы верим в демократию, мы должны уважать право русского народа на проведение собствен ных экспериментов и извлечение из них уроков» [30, p. 315–316]. Больше того, в течение ряда лет он считал этот «эксперимент» са мым интересным в мире. Однако спустя десять лет его отношение к Советскому Союзу стало резко критическим. В теоретическом плане это нашло отражение в тезисе, который он высказывал и ранее, но который в контексте событий, происходивших в Европе в 1930 х го дах, приобрел новое звучание: подлинно демократические цели мо гут быть достигнуты только демократическими методами.

Дьюи был едва ли не последним крупным американским теоре тиком первой половины ХХ века, который верил в осуществимость демократического идеала и для которого этот идеал, выдержанный в гуманистическом духе, выходил далеко за пределы совокупности политических процедур, обеспечивающих приемлемое функцио нирование существующих механизмов власти. На фоне молодых, напористых эмпириков бихевиоралистов семидесятилетний Дьюи выглядел старомодным идеалистом, утратившим чувство реально сти. И дальнейший ход событий, казалось, подтверждал правиль ность подобного впечатления. О Дьюи – политическом мыслителе забыли (историки политической мысли не в счет) на десятилетия. Но, как теперь выясняется, не навсегда.

Появление некоторое время тому назад публикаций крупней шего современного американского философа Ричарда Рорти [31] и молодого, но уже успевшего заявить о себе политолога Джона Сту ра [32], в которых они обращаются к Дьюи как источнику интел лектуального и политического вдохновения – это еще, быть может,

ине свидетельство возвращения бывшего «философа номер один», но явный сигнал того, что заокеанское общество нуждается в более широком, основанном на гуманизме взгляде на демократию. «Аме рике конца двадцатого века, – пишет Рорти, – не хватает как вдох новляющих образов, так и вдохновляющих историй» [31, с. 12] –

ипредлагает обратить взоры к… Джону Дьюи. Однако вернемся на полвека назад.

140