Материал: Batalov_E_Ya_Chelovek_mir_politika

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 96

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

Нет, это не выход, И наш собственный исторический опыт, и опыт мировой согласно свидетельствуют: ориентация на подавле ние инакомыслия, на создание мнимо деидеологизированного, де мифологизированного, деутопизированного общества заключает в себе репрессивное, антигуманное начало.

Антропологическое представление о современном человеке как о Ноmо Sарiеns не может скрыть от нас то обстоятельство, что он был и остается существом рационально иррациональным. Он уди вительным образом сочетает в себе стремление к властвованию в процессе общения с другими людьми (политика), жажду постиже ния чистых истин о космосе, земном мире и о самом себе (наука) и потребность в таких ментальных конструкциях, которые служили бы ему надежной защитой его партикулярного интереса, права на власть и место в этом мире (идеология). Отсеките какую то из этих потребностей – и вы нарушите хрупкий баланс, определяющий ус тойчивость фундамента экологии личности. Собственно говоря, тот социальный тип («социальный характер», по определению Э. Фромма), который нашел воплощение в так называемом совет ском человеке, как раз и явился продуктом нарушения этого ба ланса. Правда, то было нарушение в пользу идеологии. Но и нару шение в пользу «науки» (сциентизм) и/или «политики» (попу лизм) привело бы к не менее пагубным результатам.

Ни об одной из нынешних демократий, будь то Франция, Вели кобритания или США, нельзя сказать, что они деидеологизированы. Чего в этих странах действительно нет, так это официально навязы ваемых государственных идеологий. Напротив, в них преобладает атмосфера интеллектуально культурного плюрализма и соперниче ства противостоящих течений и школ. А единственное основание для санкций – несоответствие действующему законодательству.

Еще одно наряду с плюрализмом эффективное средство защи ты от тирании идеологии и превращенных форм общественного со знания – умение занять четкую рефлексивную позицию по отноше нию к интеллектуальным продуктам. Важно, чтобы все утопии, мифы, идеологии воспринимались не как очередное «ценное указа ние», которым надлежит неукоснительно руководствоваться в по вседневной деятельности, не как откровение, которое интеллекту альная элита обязана распространять, а народ – послушно усваи вать, но именно как идеи, которые можно принимать или отвергать как неистинные, верить им или не верить и т. п. В общем, дело в том, чтобы научиться жить с утопией, не живя по утопии.

Это совсем не простая для нас задача. Она требует развитого критического, то есть продуктивного сознания. У нас же пока явно преобладает сознание нигилистическое, проникнутое духом разру

96

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 97

Свобода, демократия, культура

шения и отрицания. Но его не вытеснить искусственным путем. Надо дать поработать времени. А пока заняться решением насущ ных экономических, социальных, политических проблем.

Говорят, правда, что «гулять на свободе» нам осталось недолго. И что в недалеком будущем нас ожидает более или менее сущест венное сужение пространства свободы, в том числе и в сфере мыс ли. Такая возможность представляется вполне реальной. Однако не стоит драматизировать грядущие процессы. Сужение простран ства свободы – один из естественных моментов его периодической «пульсации». Раздвинув на определенном этапе свои границы и предоставив субъекту возможность осуществить серьезные преоб разования контекста его существования, это пространство начина ет через какое то время сжиматься, снова ставя человека в более жесткие рамки.

Этот процесс может иметь место в результате глубокого прова ла проводимых реформ и порожденного им хаоса, на смену которо му приходит диктатура либо самих реформаторов якобинцев, либо их противников термидорианцев. Сужение пространства свободы может произойти также в результате стабилизации реформируемо го общества, когда на смену разрушенной приходит новая система со своими нормами, границами, запретами. Не стоит забывать, что «открытость» демократического общества – понятие относительное. Ведь демократия, как и всякий политический строй, способна нор мально функционировать лишь в ограниченном пространстве: ог раниченном не только геополитическими рубежами, но и системой работающих законов и принципов права, нравственными нормами, нравами и обычаями, а также другими механизмами сдерживания.

Вопрос, следовательно, не в том, как вообще не допустить су жения пространства свободы, а как предотвратить его сжатие до неоправданно малых величин, когда для свободно мыслящих лю дей просто не останется места и они окажутся либо загнанными в «щели», либо репрессированными, либо вынужденными эмигри ровать, то есть стать отверженными «инакомыслящими».

Вероятность подобного исхода в обществе, претерпевающем глубокие реформы, достаточно велика, чтобы говорить об этом все рьез. Расчет на то, что История сузит на данном этапе пространст во свободы в более или менее точном соответствии с «объективной необходимостью» и прочими императивами, не основан ни на чем, кроме веры в Объективный разум. На самом же деле История не ве дает меры, она слепа и неразумна. Она «работает» не только на че ловека, но и против него, вынуждая его порой делать то, что с точ ки зрения человеческого разума – единственно верифицируемой формы рациональности – вступает в противостояние не только с

97

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 98

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

интересами и потребностями человека, но и с логикой его объек тивного бытия. В то же время попытки ввести ход Истории в раци ональные рамки, а проще говоря, осуществить очередной, успеш ный утопический эксперимент, могут в лучшем случае привести к случайному, частичному, весьма сомнительному во всех отношени ях успеху. Гораздо чаще они оканчиваются провалом и дают отри цательный эффект. Зато человек всегда располагает минимумом свободы как выбора формы жертвоприношения. Другими словами, он всегда имеет возможность определить до известных пределов ме ру сужения пространства свободы и форму его «обустройства».

Но это невозможно сделать ни путем форсированного насыще ния общества запрограммированной духовной продукцией, ни тем более путем усиления идеологической деятельности государства, в котором многие радикально демократически ориентированные по литики видят эффективный – и такой для всех россиян привыч ный! – выход из затруднительной ситуации.

Коварство идеи сильного государства

Нетрудно понять, почему надежды на успешное завершение демократических реформ в стране и защиту свободы, в том числе в интеллектуально духовной сфере, связываются многими демокра тами прежде всего с деятельностью государства – в первую очередь президента, правительства и других исполнительных структур.

Россия всегда была страной с сильными этатистскими тради циями, а советскому человеку внушали, что он «от колыбельных дней и до могилы» (Ф. Тютчев) находится на попечении государст ва. Впрочем, и сейчас представители государства, которые содер жатся на средства налогоплательщиков, а по результатам своей де ятельности являются в полном смысле нахлебниками общества, позволяют себе упрекать простых людей в «иждивенческих настро ениях». И, как ни странно, многие верят этому, подобно тому как в патриархальном обществе наемный работник наивно полагал, буд то хозяин, на которого он работал, и был кормильцем его семьи.

Обратить взоры к государству многих сейчас заставляет и поли тико экономическая ситуация, складывающаяся в стране. Центро бежные силы, разрывающие Россию на куски, беззаконие и корруп ция, реально угрожающие жизни и свободе граждан, побуждают их все настойчивее требовать порядка и сильной власти. А сильная власть, по распространенному убеждению, – это сильное государст во. Для нас еще и сильный вождь, хозяин. Портреты Сталина взды маются над многотысячными митингами не потому, что генералис

98

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 99

Свобода, демократия, культура

симус был добр, справедлив или гуманен, а потому, что умел заста вить «уважать» закон, силу, наводил порядок. Стоит ли удивлять ся, что сегодня одни и те же люди требуют, чтобы российский пре зидент одновременно применил силу... и гарантировал свободу?

Россия, несомненно, относится к числу стран, которые в силу геополитических, исторических и иных причин пока не могут су ществовать без сильного, деятельного государства. Однако силу го сударства нельзя отождествлять с его произволом и бессилием его граждан. Сила государства состоит в способности защищать инте ресы своего населения, заставить чиновников в центре и местные власти строго соблюдать законы. Надо, чтобы не законопослушные граждане, а преступники и коррумпированные элементы боялись правоохранительных и карательных органов. Граждане также вправе требовать от государства, чтобы оно гарантировало право вые нормы и материальные предпосылки для благосостояния об щества и свободы личности. Прежде всего проводило экономичес кую реформу в интересах большинства населения. Во вторых, что бы оно разработало и последовательно осуществляло стратегию поддержки науки, образования и культуры, что делается сегодня во всех демократических странах. Очень важная область государст венной деятельности – формирование юридической базы функцио нирования гражданского общества, разработка и «запуск» зако нов, надежно защищающих права человека. В этом плане большое значение могла бы иметь выработка демократической конститу ции, основанной на подлинном, а не декларативном разделении властей, как, впрочем, и других нормативных актов, отвечающих новым социальным реалиям.

Вместе с тем нам следовало бы как можно скорее отказаться от взгляда на государство как якобы главный гарант свободомыслия. Тем более – как на пастыря, призванного одарить общество новыми духовными ценностями, новой, на сей раз демократической идеоло гией. Дело в том, что государство, независимо от его политической сущности, в принципе не способно быть источником свободомыс лия. Государство – управляющая, упорядочивающая система, при водимая в действие бюрократическим аппаратом. Государственным чиновникам нужен не свободный, автономный, самостоятельно мыслящий и, стало быть, склонный постоянно отклоняться от пред писанных стандартов, а легко манипулируемый, массовый, пред сказуемый в своих реакциях гражданин. Допускается, правда, при чем больше на словах, что какой то мерой свободы и какими то пер вичными навыками свободомыслия последний, конечно, должен обладать. Но мера эта слишком мала, чтобы открыть широкий про стор для свободного мышления. Впрочем, кому кому, а россиянам

99

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 100

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

не надо объяснять, что значит жить под прессом предписанной им идеологии, официально санкционированной государством и потому охраняемой карательными органами как «национальное достоя ние» от всяких посягательств со стороны инакомыслия.

Демократия и государственная идеология не совместимы еще и потому, что последняя неизбежно приобретает официальный статус и в силу этого обстоятельства стремится стать своего рода светской религией, отрицающей веротерпимость. Иначе говоря, к ограниче нию влияния соперничающих идеологий, то есть к идеологическому монополизму, что противоречит самому духу демократии и свободы, предполагающим множественность позиций, мнений, оценок и т. п.

Вот почему надо не подталкивать государство на путь активно го участия в «идеологическом строительстве», а, напротив, всячес ки удерживать его от подобного соблазна, ограничивать его идеоло гическую функцию. Даже если речь идет о правовом государстве, управляемом лидерами, демократические ориентации которых, казалось бы, не вызывают сомнений.

История предоставила России еще один шанс «отделить» госу дарство от гражданского общества, изменить отношения зависимо сти между ними в пользу последнего. Это, конечно, не простая за дача – особенно в эпоху, когда рост государственного экспансио низма принял характер глобальной тенденции, и особенно в Рос сии. Но если демократически ориентированные силы не воспользу ются этим шансом, если мы снова кинемся – во имя прогресса, ра зумеется, в удушающие объятия государства, то все разговоры о правах человека, свободе личности и свободомыслии скоро снова превратятся в такое же лицемерие, каким они были у нас на протя жении трех четвертей века.

Есть ли панацея от диктатуры?

Но если не государство, то кто же тогда способен осуществить демократическое обустройство социального пространства свободы, выступить в роли гаранта свободомыслия? В такой стране, как Рос сия, взор опять обращается в сторону уникального социального фе номена – интеллигенции.

Речь идет об «особой общественной силе» (Н. Михайловский), «идейно политической силе в русском историческом развитии», социальном «чувствилище» (П. Струве), рекрутируемом практи чески из всех общественных групп и занимающем, говоря словами того же Петра Струве, позицию «безрелигиозного» «противогосу дарственного отщепенства».

100