Материал: Batalov_E_Ya_Chelovek_mir_politika

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 86

СВОБОДА, ДЕМОКРАТИЯ, КУЛЬТУРА

Социальное пространство свободной мысли*

Маятник свободы

Пройдет время, и о начале 90 х годов, возможно, будут вспоми нать с ностальгией, как об одной из вершин интеллектуальной и духовной свободы в России XX века. А быть может, и как об оче редном историческом шансе, упущенном реформаторами...

Свободомыслие существует в любом обществе, даже при тота литаризме. Но там оно укрывается в мелких расщелинах, образую щихся в результате постепенной эрозии тоталитарного монолита. Нам знакомы эти странные «щели»: московская кухня, где можно пошептаться с домашними и друзьями; кружок единомышленни ков; для некоторых – «зона». Смельчаки выходят на площадь, что бы открыто сказать то, что считают правдой. Но их очень мало, кристаллизующееся вокруг них пространство свободомыслия слишком узко, за редким исключением (А. Сахаров, А. Солжени цын, А. Амальрик и др.) они скорее оттеняют ограниченность и от части ущербность свободной мысли в условиях диктатуры.

Но наступает время, когда социокультурное пространство сво боды существенно расширяет свои границы. Рушится прежняя си стема продиктованных норм и запретов, и перед многими людьми открывается возможность поступать по собственной воле и разуме нию, тем самым целенаправленно воздействуя на траекторию, тем пы и формы движения общества, на собственное бытие.

Такие моменты истории могут возникнуть в результате эволю ционного перелива одной социополитической системы в другую, сопровождающегося духовно интеллектуальной либерализацией. Расширение границ свободы и обустройство в ее новых просторах происходит при этом сравнительно плавно. Старые ценности и нор мы, прежняя культура, в том числе политическая, вытесняются новыми постепенно, так что большая часть граждан, которым вы падает жить на стыке двух эпох, успевает адаптироваться к новым условиям. Именно таким путем шло становление свободы и демо кратии в Англии и ее доминионах, в Скандинавии и в Соединенных Штатах. По своеобразному пути эволюционной трансформации,

* Свободная мысль. 1993. № 10. С. 3–16.

86

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 87

Свобода, демократия, культура

дозируя и регулируя пространство свободы, пытается идти и ряд стран Юго Восточной Азии.

Иная ситуация возникает в результате социально революцион ного взрыва. Рушатся не только старые политические и экономиче ские порядки. Рассыпается в одночасье вся система регуляции че ловеческого существования, воплощенная в правовых и нравствен ных нормах, обычаях, стереотипах поведения и т. п. Возникает си туация, как сказали бы теперь, «беспредела», когда грань между свободой и произволом оказывается зыбкой, легко проницаемой или просто призрачной. В таких условиях обустройство социокуль турного пространства свободы становится трудноразрешимой про блемой, а многие люди оказываются, по выражению экзистенциа листов, в «пограничной ситуации». И хотя со временем положение стабилизируется, его последствия окажутся не совсем такими или даже совсем не такими, какими они могли бы быть при иных обсто ятельствах и какие хотели бы видеть те, кто боролся за свободу.

Революционным путем шли многие европейские государства – в частности, Франция. Этот путь выпал и на долю России. Она вступи ла на него в 17 м году и продолжила три четверти века спустя. Всего за несколько лет ситуация в стране изменилась радикальным обра зом. Нет больше самодержавной коммунистической партии и навя занного охранительного единомыслия. Как будто нет и цензуры. В очередной раз сменил кожу КГБ, и мы уже не чувствуем постоянно на себе пристальный взгляд Старшего Брата, хотя и понимаем, что он продолжает поглядывать и подслушивать из за кулис. А в итоге...

В итоге мы становимся свидетелями очередной российской драмы. Обретя возможность мыслить и действовать свободно, мно гие россияне растерялись. Слишком уж непривычной, обескура живающей оказалась реальность. Ход событий застал нас, как все гда, врасплох. Причем дважды.

До середины 80 х годов, когда Горбачев пришел к власти, даже весьма дальновидные политики не смели и подумать, что к концу десятилетия система, которая казалась столь незыблемой и кото рую они надеялись лишь как то либерализовать (придать ей «чело веческое лицо»), что эта система на наших глазах развалится на ку ски. Мало кто оказался готов к такой перспективе.

Второй раз история «обманула» нас осенью 91 го. Тогда, после легкой и казавшейся необратимой «августовской победы», многие ждали, что возрождение страны пойдет быстро и красиво. В сущно сти, ждали чуда. Такое бывало в России и прежде. В 17 м году («Вот раздавим помещиков и капиталистов...» и альтернативное: «Вот прогоним большевиков...»). В 45 м («Вот кончится война...»). В 56 м («Вот сбросим цепи сталинизма...»). Тогда, осенью 91 го,

87

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 88

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

чудилось, что наконец распахнуты врата в царство свободы и демо кратии. Но чуда не случилось. И сегодня некоторые из тех, кто ра зоблачал козни Лубянки, вместе с отставным генералом от КГБ А. Стерлиговым и «народным бунтарем» В. Анпиловым ратуют за свержение «оккупационного режима Ельцина».

Подобную метаморфозу претерпели, увы, многие тысячи рос сиян, не понимающих, что помимо ошибок вождей, искривляю щих демократический процесс, существует объективная логика трансформации сложных социальных систем, которую не в состоя нии опровергнуть даже самый благонамеренный лидер. Логика, предполагающая длительный, противоречивый, в чем то неизбеж но трагический путь от тоталитаризма к демократии.

Трудности, с которыми приходится сталкиваться бывшим со ветским людям, отнюдь не сводятся к их психологической «него товности к свободе». Сегодня нам открывается страшная «тайна»: в массе своей мы не умеем мыслить свободно. Имманентно прису щая нормальному человеку способность свободомыслия у нас не редко атрофирована.

Граждан воображаемого Единого Государства, описанного Евге нием Замятиным в его знаменитом романе антиутопии «Мы», «из лечивали от фантазии» путем трехкратного «прижигания» головно го мозга. В реальном тоталитарном обществе подобная идеологичес кая трепанация совершается повседневно. Результат – налицо. У многих, не исключая и демократов, выявляется стойкий рефлекс; хочет спеть – а из груди вырывается хрип, стон, крик, мат. Хочет протянуть собеседнику руку – а ладонь сжимается в кулак…

Свобода личности – способ существования

Свободомыслие – «привилегия» внутренне раскрепощенного человека, живущего в правовом обществе. Она не внедряется внеш ними силами в сознание и подсознание индивида, не навязывается ему под дулом пистолета, но естественным образом продуцируется самим субъектом в процессе взаимодействия с окружающей сре дой. В этом смысле, свободная мысль – самостоятельная, пусть да же достаточно банальная мысль.

Свободная мысль диалогична. Она выкристаллизовывается в процессе спонтанного общения с другими субъектами, с культурой, с природой, с самим собой, как отстраненным альтер эго. (Это, кста ти, прекрасно показывает Платон: каждый участник его диалогов – это и он сам, и его равноправный собеседник, и альтер эго всех дру гих участников платоновских интеллектуальных «пиров».)

88

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 89

Свобода, демократия, культура

Свободомыслие характеризует онтологический статус жизне способной общности, автономным элементом которой является ин дивид. Свобода – способ существования. Я свободен тогда, когда об щаюсь со свободными людьми, ибо, как утверждал Сартр, моя сво бода предполагает свободу других. Индивид как бы обменивается с ними своей свободой, дополняя, расширяя, корректируя ее благо даря их свободе, но при этом испытывая подобное же воздействие и с их стороны.

Свободная мысль не признает предписанных ей свыше преде лов. Другое дело, что в дисциплинированном, нравственно ориен тированном сознании рефлексия идет рука об руку с саморефлекси ей, с постоянной оценкой мыслимого как нравственно допустимого или недопустимого, «немыслимого». Истинная нравственность во обще начинается там, где что то не делается не вследствие его при нудительной недопустимости (запрета даже мыслить об этом), но вследствие осознания недопустимости содеяния помысленного. Та ким образом, свободная мысль всегда упирается в какие то куль турные пределы, а пространство ее существования всегда очерчено определенными историческими рамками.

Наша неспособность мыслить свободно вызвана, конечно, не только психическими увечьями, нанесенными нам государством, и шоком от неожиданного столкновения со свободой. Социальное и политическое пространство, в которое заброшен российский граж данин, вообще плохо приспособлено для свободной личности.

То и другое возможно лишь в контексте гражданского общест ва, центром, осью которого является не государство, но человек, личность, сообщество равноправных граждан. Тоталитаризм целе направленно разрушал даже слабые ростки гражданского общест ва. Он преуспел в том, о чем мечтал герой повести А. Платонова «Город Градов» большевик Шмаков, – в «обезличении человека

сцелью перерождения его в абсолютного гражданина с законно упорядоченными поступками на каждый миг бытия». Этот обезли ченный человек – «новый советский человек», появлением на свет которого так гордилась наша официальная пропаганда, все еще

снами, среди нас.

Свободомыслием обладает субъект, способный к самостоятель ному культурному существованию. Но последнее дается как функ ция социального положения, обеспечивающего материальную не зависимость от государства, уверенность в своем будущем, в своем призвании. Не случайно дух свободомыслия овладевал в России XVIII XIX веков прежде всего дворянством, а затем лицами свобод ных профессий, представителями демократически настроенной ин теллигенции. У нас же корни свободной мысли изначально подру

89

Batalov_2008.qxd 14.05.2008 22:51 Page 90

Э.Я.Баталов. Человек, мир, политика

бались тотальным превращением всех граждан в верноподданных государственных служащих. (Недавно, перелистывая книгу воспо минаний высокопоставленного чиновника уже горбачевских вре мен, наткнулся на любопытное признание: «Размышляя о преврат ностях жизни служивого человека, о необходимости кривить ду шой (это приходилось делать не так уж редко), лукавить, повто рять чужую ложь, я, – пишет мемуарист, – сформулировал для се бя печальный вывод: «Не может претендовать на интеллектуаль ную свободу человек, живущий на зарплату».)

Еще один тормоз на пути свободомыслия в новой России – по луразрушенный русский язык. На протяжении десятилетий он подвергался систематической целенаправленной репрессии со сто роны господствующего режима. Его выхолащивали и клиширова ли. Одни слова и сочетания вовсе изгонялись из повседневного упо требления или отодвигались на далекую периферию: «милосер дие», «сострадание», «благотворительность» и т. п. Другие выно сились, как пена, на поверхность: «соцсоревнование», «норма», «враги», «светлое будущее». Третьи подвергались спецобработке и получали официальную интерпретацию, отклонение от которой расценивалось как идеологический «побег»: «капитализм», «соци ализм», «коммунизм», «эксплуатация», «освобождение трудя щихся», «народ», «правда». По этим и только по этим коридорам могла двигаться наша мысль, мысль миллионов – единая и общая, и потому – навязанная, чуждая. И это определяло не только ее внешнюю оболочку, но и само содержание.

Большевизированный русский язык однозначно ориентировал на стадное (именно стадное, не коллективное) существование, на бес компромиссную борьбу до победного конца. От десятилетия к деся тилетию мы «все теснее сплачивали свои ряды». Мы «все как один», «единодушно» осуждали сначала «врагов народа», а потом «жалких отщепенцев» – Пастернака, Солженицына, Сахарова... Мы не просто собирали урожай – мы вели «битву за хлеб». Мы гордились своими «завоеваниями». Мы сражались на «идеологическом фронте», унич тожали «врага», который «не сдавался», равно как и своих, если они «сдавались врагу», неважно при каких обстоятельствах.

В этом «упакованном» словесном мире, к сожалению, продолжа ем мы все еще жить и по сей день. Он, правда, уже несколько размыт новыми ветрами. Но это касается в большей мере самого тоталитарно го волапюка, фабриковавшегося средствами массовой пропаганды, по существу, заменившими собой средства массовой информации. А вот изувеченный русский язык пока еще жив. Он привязывает на ше мышление (и поведение) к старым стереотипам, не позволяет вы сказать то, что стучится в душу и просится наружу, но так и погиба

90