После этого визита Россия взяла курс на серьезную активизацию работы с мусульманскими странами, ОИК. Особое внимание уделялось вопросам координации усилий в борьбе с международным терроризмом. Российская сторона на постоянной основе информировала руководство ОИК, в том числе Генерального секретаря А.Бельказиза, других руководителей штаб-квартиры Организации в г.Джидде о шагах, направленных на восстановление нормальной жизни в Чечне. При этом подчеркивалось, что любым попыткам террористов и экстремистов будет даваться должный отпор.
В конце января 2003 года состоялся визит в Москву Генерального секретаря ОИК А.Бельказиза. Он провел переговоры с министром иностранных дел РФ И.С.Ивановым, встретился со многими политическими, общественными и религиозными деятелями России.
Расширение политического взаимодействия России с ОИК приняло форму участия представителей РФ высокого ранга в мероприятиях Организации, а позднее – подсоединения России к деятельности ОИК в качестве наблюдателя.
Сложилось так, что сразу же после сентябрьской трагедии в эпицентре внимания политиков, средств массовой информации оказалась Саудовская Аравия. Большинство из подозреваемых в совершении атаки на здания торгового центра в Нью-Йорке были саудовскими подданными. Расследование финансовой «составляющей» подготовки и осуществления терактов вело к благотворительным фондам, штаб-квартиры которых располагались, в том числе, и на территории Королевства.
Саудовская Аравия на официальном уровне осудила теракты 11 сентября, выступила в поддержку решений СБ ООН по антитеррору. Вместе с тем к Эр-Рияду было немало вопросов. Во многом они носили рациональный и обоснованный характер и были связаны со сложным и длительным периодом взаимодействия КСА с радикальными элементами и группами.
Как представляется, можно говорить о феномене глубокой эволюции позиции Саудовской Аравии в вопросах терроризма, в особенности в последнее время. Изучение этого явления целесообразно как с точки зрения определения параметров возможного сотрудничества с этой ведущей арабской страной по данному направлению, так и понимания истоков нынешнего «всплеска» активности радикальных и террористических элементов.
Правдой является то, что на протяжении длительного периода времени влиятельные политические силы Саудовской Аравии спонсировали организации радикальной ориентации как в самой стране, так и за ее пределами. Исламские радикалы в свою очередь рассматривали Эр-Рияд в качестве своего рода «базы» – религиозно-идеологической, политической и финансовой, призванной осуществлять моральную поддержку и материальную «подпитку» организаций исламистского толка.
Вместе с тем следует подчеркнуть, что с самого начала речь шла о весьма сложном, неоднозначном «партнерстве» КСА и радикалов. Экстремистские организации оставались во многом самостоятельными общностями. На всех этапах своего взаимодействия с КСА радикальные элементы рассматривали Королевство прежде всего в качестве спонсора своей деятельности, но отнюдь не руководителя, «поводыря» их практической активности. (В последующем этот фактор обусловил возможность отхода сторон друг от друга.)
Рассмотрим более детально, какими факторами было обусловлено обращение радикалов к Саудовской Аравии, и какими причинами были вызваны то внимание и существенные объемы конкретной помощи, которую в 1970–1990-е годы Эр-Рияд оказывал исламистским организациям и элементам.
Прежде всего необходимо отметить, что Саудовская Аравия традиционно придерживалась «жесткой» модели ислама, ориентированной вместе с тем на довольно активную «внешнюю» пропаганду мусульманских концепций. Часто это направление определяют как «ваххабизм». Однако такое определение вряд ли корректно с исторической и фактической точки зрения. Воззрения Абдель Ваххаба, сыгравшего в 18 веке видную роль в объединении аравийских племен, сами саудовские богословы никогда не называют «ваххабизмом». Более того, как неоднократно подчеркивали религиозные авторитеты Королевства, этот термин был «придуман» политическими противниками Абдель Ваххаба с целью обоснования тезиса о том, что «ваххабизм» – «ересь», не вписывающаяся в общепринятые толкования ислама. Сами же саудовские богословы, в том числе прямые потомки Абдель Ваххаба, считают, что в современной Саудовской Аравии принят один из четырех традиционных «мазхабов» – направлений суннитского ислама – ханбализм73.
Другим побудительным мотивом для установления «особых» отношений радикальных организаций с Саудовской Аравией были финансовые ресурсы этого государства, а также сложившаяся система щедрых пожертвований со стороны состоятельных саудовцев и местных благотворительных ассоциаций «на нужды» организаций и групп, декларировавших своей целью оказание помощи нуждающимся мусульманам во всем мире.
Еще одной причиной взаимодействия саудовского общества с экстремистскими организациями было широкое распространение среди значительной части населения КСА мнения в отношении необходимости «опоры» на радикалов в интересах идеологической, политической и иных форм экспансии ислама. Важно подчеркнуть, что сами радикальные элементы, зная об этих настроениях, охотно «позиционировали» себя в качестве наиболее последовательных и активных распространителей «света Ислама» в различных регионах мира.
В практическом плане особую роль сыграли события, связанные с войной в Афганистане. До сих пор природа этого конфликта, процессов, происходивших там с конца 1970-х годов, вызывает немалые споры. Каждая из политических сил внутри Афганистана и вне его имеет свою версию, свою «правду», свой анализ афганской драмы.
Для Эр-Рияда ввод советских войск и их последующее активное участие в военно-политическом противостоянии означали «нападение» немусульманского государства на одного из членов всемирной мусульманской нации – «уммы». Из этого следовала необходимость оказания всемерной поддержки «братьям по вере».
По мере развития событий Саудовская Аравия – подобно тому, как это происходило с СССР – все глубже погружалась в пучину конфликта, правда, на стороне противостоявших Советскому Союзу сил. При этом Эр-Рияд, как, впрочем, и многие другие «внешние» участники афганского конфликта, «упустил» момент, когда режим в этой стране – после падения Наджибуллы – стал все более приобретать черты откровенно экстремистского образования, превратившись в наиболее опасную – в масштабах не только региона, но и всего международного сообщества – базу террористов, в том числе прибывших в это государство из-за рубежа.
Такого рода негативные тенденции усилились после укрепления у власти так называемых «талибов». В 2000–2001 году, когда действия талибов приобрели крайне одиозный характер, представители ряда стран, в том числе России, в ходе политических контактов обращали внимание саудовского руководства на опасную деградацию обстановки в Афганистане. Примечательно, что в этот период ряд государств, в том числе исламских, полностью свернули свои связи с талибами. Однако КСА на такого рода шаг не пошло. Все более критически воспринимая практические действия талибов, сократив численность и понизив уровень своего диппредставительства в Кабуле, Эр-Рияд вплоть до событий 11 сентября так и не решился порвать официальные отношения с полностью скомпрометировавшим себя в глазах международного сообщества талибским режимом. Это обстоятельство сыграло отрицательную роль в контексте тех претензий в адрес саудовского руководства, которые выдвигались различными политическими силами в США и в других странах по следам террористических акций в Нью-Йорке.
Сентябрьские события 2001 года, последующее развертывание глобальной антитеррористической кампании с все более активным подключением механизмов ООН, Совета Безопасности, безусловно, стали важнейшим фактором, повлиявшим на позицию Саудовской Аравии по вопросам противодействия терроризму и экстремизму.
Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что эволюция подходов Эр-Рияда по данному направлению началась еще до этих событий. При этом немалую роль в формировании новых оценок руководителей Королевства сыграл политический диалог с нашей страной, в том числе в рамках широкой разъяснительной кампании, которая велась нами в контексте северокавказских дел.
Посольство РФ в Эр-Рияде, прибывавшие в КСА российские делегации уделяли большое внимание проблематике терроризма. Наши представители подчеркивали, что терроризм становится международным явлением, усиливается связь различных террористических групп между собой. Это в полной мере относилось и к экстремистам, делавшим ставку на дестабилизацию обстановки на Северном Кавказе. Оказывать помощь такого рода элементам – это все равно, что запускать бумеранг, который рано или поздно вернется.
Одновременно внимание саудовцев привлекалось к реальному опыту других стран, в том числе и арабских (Египет, Алжир, Судан). В этом контексте, пожалуй, наиболее примечательными были уроки событий в АРЕ. Выезжавшие в Афганистан в годы правления президента А.Садата боевики впоследствии, по возвращении на родину, активно включались в борьбу за власть, используя весь арсенал методов террора. При этом подчеркивалось, что египетский «синдром» может повториться в тех странах, где отсутствуют барьеры на пути пропаганды радикальных и экстремистских идей, где не принимаются меры по противодействию попыткам финансирования террористических организаций и групп. Последующее развитие событий, в том числе в самой Саудовской Аравии, полностью подтвердило правильность наших оценок и предостережений.
Анализируя этапы эволюции политики саудовского руководства в вопросах терроризма, следует особо остановиться на событиях, произошедших в марте 2001 года, – взаимодействии с саудовскими властями в связи с предпринятой группой преступников попыткой угнать российский авиалайнер с гражданами РФ и ряда зарубежных государств на борту.
Справедливости ради необходимо отметить, что инцидент с авиалайнером и операция по освобождению заложников не получили достаточно объективного и полного отражения в СМИ. Между тем в результате усилий российских дипломатов в Эр-Рияде, взаимодействия с саудовскими властями удалось сорвать преступный замысел чеченских боевиков, которые планировали перегнать самолет с заложниками к талибам в Афганистан. Злоумышленники рассчитывали, что в случае совершения посадки на территории Саудовской Аравии местные власти дадут согласие на дозаправку самолета и предоставят им возможность вылететь курсом на Кабул.
Немедленно по получении данных о захвате лайнера российское посольство в Эр-Рияде связалось с руководством КСА. Удалось достичь четкого обоюдного понимания в отношении того, что саудовские власти будут рассматривать угнанный самолет в качестве незаконно захваченного транспортного средства Российской Федерации и предпримут меры по недопущению его несанкционированного перелета в Афганистан. С самого начала удалось также договориться с саудовскими представителями в отношении того, что они будут рассматривать угонщиков в качестве преступников, а отнюдь не «политических беженцев» – со всеми вытекающими из этого последствиями.
Особенность положения заключалась в том, что российский самолет совершил посадку в священном городе Медине, где могут находиться лишь мусульмане. С учетом, в частности, и этого фактора власти КСА заявили о том, что берут всю ответственность за разблокирование ситуации на себя. Соответствующие саудовские службы планировали осуществить достаточно гибкую схему освобождения самолета путем «изматывания» террористов затяжными переговорами. Этот сценарий начал «срабатывать», удалось освободить первую часть заложников. Однако обстановка неожиданно в корне изменилась, когда угонщики обнаружили в пассажирском салоне пожарный специнвентарь, в том числе пожарные топорики. Используя эти средства, они начали взламывать заблокированную дверь, ведущую в отсек, в котором находился экипаж. Создалась непосредственная опасность для жизни российских летчиков, и по их просьбе немедленно были приняты меры по освобождению самолета и заложников. Главарь бандгруппы был убит, двое его помощников – несовершеннолетних родственников были арестованы, а затем осуждены шариатским судом на различные сроки тюремного заключения. О своей позиции и действиях по срыву попытки угона самолета саудовские власти информировали заинтересованные стороны, а также Генерального секретаря ООН74.
Президент Российской Федерации В.В.Путин направил королю Саудовской Аравии Фахду телеграмму, в которой выразил благодарность за проявленную саудовскими властями солидарность, освобождение заложников и российского самолета75.
В последующий период по каналам Интернета были распространены материалы чеченских сепаратистов, в которых содержалась острая критика властей КСА, принявших «сторону» официальных представителей РФ.
В целом данный эпизод можно характеризовать как весьма важный, в определенном смысле «рубежный» разворот в контексте выработки руководством КСА нового подхода к вопросам противодействия терроризму. При этом важно подчеркнуть, что эти события произошли за полгода до 11 сентября 2001 года.
Взяв за основу новый уровень взаимопонимания и растущего доверия российская и саудовская стороны интенсифицировали диалог по проблематике антитеррора. Эти вопросы неизменно включались в повестку дня переговоров российских и саудовских представителей.
В конце октября 2002 года правительство Саудовской Аравии, реагируя на трагические события в московском театральном центре на Дубровке, приняло специальное заявление, в котором выразило солидарность с семьями погибших, и решительно осудило терроризм во всех его проявлениях.
В сентябре 2003 года состоялся первый в истории двусторонних отношений официальный визит наследного принца Абдаллы (нынешнего короля) в нашу страну. Были проведены его переговоры с президентом России В.В.Путиным. Была достигнута договоренность о развертывании практической координации действий в борьбе против международного терроризма. В этом контексте стороны условились создать соответствующую рабочую группу экспертов76.
Исключительно важным по своему политическому резонансу стал визит в Саудовскую Аравию в январе 2004 года президента Чеченской Республики А.Кадырова. Следует отметить, что в ходе контактов посольства РФ в Эр-Рияде по вопросам подготовки визита был согласован высокий статус пребывания законно избранного чеченского руководителя: он был принят в качестве гостя саудовского правительства. А.Кадыров имел встречу с Наследным принцем Абдаллой, которому передал послание Президента России В.В.Путина, провел беседы с министром иностранных дел С.Фейсалом, руководством Совета торгово-промышленных палат КСА, религиозными авторитетами Саудовской Аравии. В отдельном формате прошла встреча А.Кадырова и сопровождавшей его представительной делегации ЧР и ряда других регионов Северного Кавказа с деятелями культуры и науки Саудовской Аравии. Ее организатором стал видный саудовский бизнесмен и меценат Абдель Максуд Ходжа. Принимавший участие в этой встрече известный исламский богослов, автор более 40 книг по вопросам шариата А.Сабуни заявил: факты, озвученные российской делегацией, непреложно свидетельствуют о том, что люди, совершающие в Чечне террористические акты, встали на путь, который в корне противоречит духу и букве Корана77.
Следует отметить, что последний период времени отмечен нарастающим противостоянием саудовских властей с радикальными и экстремистскими элементами внутри самого королевства. В мае 2003 года в саудовской столице был осуществлен крупный теракт, который привел к гибели нескольких десятков иностранных граждан и саудовских подданных. В дальнейшем экстремисты осуществили теракты в других городах КСА, делая все больший акцент на оказание психологического давления на иностранных специалистов и экспертов, побуждая их к выезду из страны. Так, были осуществлены теракты против иностранных граждан в городе Янбу – важнейшем центре нефтехимической промышленности и в городе Хобаре в Восточной провинции – районе, где сконцентрированы объекты нефтедобывающего сектора КСА. Эти акции были восприняты внутри Саудовской Аравии и за рубежом как объявление террористами «экономической войны» против саудовского режима.
Политическое руководство КСА в этих условиях резко активизировало работу правоохранительных служб, армии, Национальной гвардии, направленную на подавление ячеек террористов. Было арестовано более 500 заговорщиков, более 1000 человек прошли специальную проверку, были допрошены в связи с совершенными на территории КСА терактами78.
В августе 2003 года Саудовская Аравия и США учредили специальную совместную рабочую группу по борьбе с терроризмом.
Одним из направлений борьбы с терроризмом стало осуществление Саудовской Аравией рекомендаций международных органов, курирующих проблематику противодействия финансовой подпитки террористических организаций и групп.
В мае 2003 года Саудовское валютное агентство издало циркуляр, содержавший новые правила осуществления операций банковскими учреждениями. Они предусматривали серьезное ужесточение контроля за деятельностью всех финансовых институтов в КСА, включая благотворительные общества и фонды. Эти правила указывали на необходимость открытия каждым из таких обществ единых консолидированных счетов, подлежавших проверке со стороны органов финансового мониторинга. За нарушение этих правил были заморожены счета 40 организаций и лиц. Саудовские компетентные органы передали «Интерполу» данные на 750 подозреваемых в связях с террористами и организациями, спонсирующими террор79.
Важно отметить, что саудовское руководство осознало необходимость борьбы и против идейных корней экстремизма и терроризма. Были арестованы три наиболее известных клерикальных деятеля, выступавших с апологетикой экстремизма и идей силового противодействия властям – Али Худейр, Ахмед Халеди и Насир Фухейд. Им было предъявлено обвинение в том, что их проповеди содержали подстрекательские призывы к проведению терактов.
В феврале 2003 года Совет улемов КСА выпустил фетву, осуждавшую нападения на иностранных граждан на территории Королевства. В этом документе прямо говорилось, что навешивание на иностранцев, в том числе находящихся на работе в КСА, ярлыка «неверных» противоречит подлинным принципам ислама и является тяжким преступлением. В дальнейшем, в конце 2003 г. – начале 2004 г. был разработан и одобрен Советом улемов более «всеобъемлющий» документ – так называемая «антитеррористическая фетва», которая провозгласила, что терроризм прямо противоречит духу и букве Ислама и должен быть искоренен. Верующим предписывалось вести бескомпромиссную борьбу с любыми проявлениями экстремизма, разоблачать и выдавать властям пособников террористов80.
В целом следует отметить, что в Саудовской Аравии происходит серьезный разворот в сторону более активного подключения этой страны к международным усилиям в сфере антитеррора. Такого рода процесс идет нелегко. Внутри Королевства остается еще немало сторонников радикальных взглядов и концепций. Однако практические действия заговорщиков, приводящие к жертвам, в том числе среди саудовских подданных, вызывают все более широкое отторжение этих идей в обществе.
Российская Федерация – страна, одной из первых подвергшаяся атакам террористов, – сыграла вескую, рельефную роль в отмеченном выше развороте КСА в вопросах антитеррора.
Ближневосточный регион был и остается, по-видимому, наиболее «неспокойным» местом в мире. Нигде не существует такого числа острых проблем, затрагивающих сферу безопасности и обороны государств. При всем разнообразии причин, приведших к такому положению дел, просматривается нечто общее – дефицит доверия, отсутствие продуманных, соответствующих развитию обстановки, другими словами, реально «работающих» методов решения имеющихся проблем. Требуется свежий взгляд на создавшееся положение и, быть может, подбор качественно нового «инструментария» для выправления дел, обеспечения мирного переустройства ближневосточного и примыкающих к нему регионов, а также оперативного урегулирования возникающих вопросов путем максимально полного по глубине и охвату задействования политико-дипло-матических средств. Тут, по-видимому, может быть предложено немало направлений движения и «рецептов», в том числе использование разнообразных мер доверия81.
Автор настоящей работы в своих выступлениях с конца 1990-х годов привлекал внимание к тому, что одним из центральных направлений усилий по выправлению нынешней ситуации, по-видимому, призвано стать формирование на Ближнем Востоке – в сопряжении с прилегающими регионами – пространства безопасности и сотрудничества на основе широкого применения мер доверия с тем, чтобы предотвратить, с одной стороны, конфликты, связанные с применением силы или угрозы силой, а с другой, нейтрализовать действия экстремистских и террористических сил. Движение в этом направлении может стать новым переговорным, а в будущем – и договорно-правовым форматом, который призван не заменять или подменять, а дополнять и развивать другие, в том числе уже сложившиеся механизмы (ближневосточный мирный процесс, усилия, предпринимаемые ООН и региональными организациями по «тушению» существующих конфликтов и т.п.)82.
Формирование пространства мер доверия в реальных сегодняшних условиях Ближнего Востока должно, по-видимому, иметь в качестве своей главной составляющей комплекс мер, направленных на предотвращение вызовов и опасностей, которые возникают в результате деятельности экстремистских, террористических организаций и групп. С учетом этого особую актуальность приобретает ускоренное формирование региональной и международной стратегии борьбы с терроризмом83.
Автор в период 1998–2001 гг. в своих статьях в журнале «Международная жизнь», а также в монографиях «Ближний восток: региональная безопасность и интересы России» (М., 1999 г.) и «Ближний Восток на рубеже XXI века: к созданию системы региональной безопасности» (М., 2001 г.) предложил концепцию мер доверия применительно к Ближнему Востоку. Она была с одобрением встречена специалистами, использована ими при подготовке работ по этой тематике. Мы подчеркивали, что необходимо сконцентрироваться на разработке критериев определения опасной деятельности (в первую очередь, террористической и экстремистской), в отношении которых могут быть предприняты – в том числе в оперативном порядке – согласованные санкции. Движение в направлении создания такой системы мер можно было бы начать, отталкиваясь от позитивных достижений встречи в верхах лидеров ведущих стран мира, включая Россию, и региональных государств в Шарм аш-Шейхе («Саммит миротворцев», март 1996 года), а также наработок отдельных стран, в том числе арабских, заключивших ряд соглашений о борьбе с терроризмом на двусторонней и многосторонней основе84.
Шарм аш-Шейхский процесс имеет ряд потенциально весьма продуктивных модальностей. Прежде всего он – уже по своему замыслу – органически связан с ближневосточным мирным процессом, улучшением общей военно-политической обстановки в регионе.
Другая его особенность – состав участников: страны региона, великие державы – члены Совета Безопасности, другие крупные и авторитетные государства, способные внести существенный вклад в определение международной стратегии борьбы с терроризмом.