ВВЕДЕНИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
разом, хотя пример, часто избираемый для иллюстрации этой теории, к несчастью, содержит незначительную по грешность, я не считаю, что это серьезно влияет на его цен ность, даже если он применяется к повседневному языку. Ибо, как я указываю в данной книге, объектом анализа 'Автором Вэверлея был Скотт' является не только получе ние правильного перевода этого отдельного предложения, но и прояснение употребления целого класса выражений, типичным примером которого служит 'автор Вэверлея'.
Ошибкой более серьезной, чем мой неверный перевод 'Автором Вэверлея был Скотт', было мое предположение, что философский анализ состоит, в основном, в предостав лении 'определений в употреблении'. На самом деле верно, что то, что я описываю как философский анализ, - это в весьма значительной степени проблема выявления взаимо отношения различных типов пропозиций1; но случаи, в ко торых этот процесс действительно приносит множество определений, скорее исключение, а не правило. Так, можно считать, что проблема демонстрации того, каким образом высказывания о материальных вещах относятся к высказы ваниям наблюдения, в сущности представляющая собой традиционную проблему восприятия, для своего решения требует, чтобы был указан метод перевода высказываний о материальных вещах в высказываниях наблюдения, и тем самым предоставление того, что может рассматриваться как определение материальной вещи. Но на самом деле это невозможно; ибо, как я уже заметил, никакое конечное множество высказываний наблюдения не является эквива лентным высказыванию о материальной вещи. Можно только сконструировать схему, которая показывает, какого рода отношения должны иметь место между чувственными содержаниями, для того чтобы в любом заданном случае
G. Ryle. 'Philosophical Arguments, инаугурационная лекция в уни верситете Оксфорда, 1945.
40
ВВЕДЕНИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
было истинным, что материальная вещь существует; и хотя об этом процессе нельзя, собственно говоря, сказать, что он приносит определение, он в результате показывает, как один тип высказываний соотносится с другим1. Сходным образом в области политической философии, вероятно, нет возможности перевести высказывания на политическом уровне в высказывания о частном лице; ибо хотя то, что, например, говорится о государстве, должно верифициро ваться только через поведение определенных индивидов; такое высказывание обычно несколько неопределенно, что предохраняет любое отдельное множество высказываний о поведении индивидов от того, чтобы оно было в точности ему эквивалентно. Тем не менее здесь опять-таки можно показать, какого типа отношения должны иметь место ме жду частными лицами, чтобы рассматриваемые высказы вания о политике были истинными; поэтому, даже если не получены никакие реальные определения, значение поли тических высказываний надлежащим образом проясняется.
В подобных случаях действительно приходят к чему-то такому, что приближает к определению в употреблении; но есть и другие случаи философского анализа, при которых не ищут и не получают ничего, даже приближающегося к определению. Так, когда профессор Мур предполагает, что утверждение 'существование не есть предикат' может быть средством утверждения того, что 'между способом, в кото ром "существовать" используется в предложении вроде "Существуют дрессированные тигры", и способом, в кото ром "рычать" используется в "Дрессированные тигры ры чат", есть некоторое крайне важное различие'; он не разви вает эту тему, приводя правила перевода одного множества
См.: The Foundations of Empirical Knowledge. P. 243-263; а также R.B. Braithwaite, 'Propositions about Material Objects', Proceedings of the Aristotelian Society, Vol. XXXVIII.
41
ВВЕДЕНИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
предложений в другое. Он лишь отмечает, что хотя и имеет смысл говорить, что 'Все дрессированные тигры рычат', или 'Большинство дрессированных тигров рычат', было бы бессмысленным сказать, что 'Все дрессированные тигры существуют', или 'Большинство дрессированных тигров существует'1. Акцент на этом вопросе может показаться тривиальным, но на самом деле здесь содержится фило софское разъяснение. Ибо именно предположение, что су ществование есть предикат, придает правдоподобие 'онто логическому аргументу'; а онтологический аргумент, по предположению, доказывает существование Бога. Следова тельно, Мур, указывая на особенность употребления слова 'существовать', способствует тому, чтобы оградить нас от серьезной ошибки; поэтому, хотя его процедура отличается от той, которой Рассел следует в своей теории дескрипций,
она стремится к достижению той же самой философской цели2.
В этой книге я утверждаю, что не в компетенции фило софии оправдывать наши научные убеждения или убежде ния, основанные на здравом смысле; ибо их обоснован ность - это эмпирический вопрос, который не может быть решен априорными средствами. В то же самое время во прос о том, что конституирует такое оправдание, как пока зывает существование 'проблемы индукции', является фи-
1G.E. Moore. Ms Existence a Predicate?', Supplementary Proceedings of the Aristotelian Society, 1936. Этим же примером я воспользовался в сво ей, дискуссионной с А.Е. Дунканом-Джонсом, статье 'Does Philosophy analyse Common Sense?', Supplementary Proceedings of the Aristotelian Society, 1937.
2Я не хочу предположить, что сам Мур исключительно, или даже главным образом, занимается опровержением онтологического аргумен та. Но я считаю, что его рассуждение достигает этого, хотя не только это. Подобным образом 'теория дескрипций' Рассела имеет другие при менения, кроме освобождения нас от 'субсистентных сущностей'.
42
ВВЕДЕНИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
лософским. Опять-таки здесь не обязательно требуется оп ределение. Ибо хотя я уверен, что проблемы, связанные с индукцией, могут быть сведены к вопросу о том, что под разумевается утверждением, что одна пропозиция является достаточным свидетельством для другой, я сомневаюсь, что способ ответить на него заключается в том, чтобы сконструировать формальное определение 'свидетельства'. Я полагаю, что главным образом требуется анализ научно го метода, и хотя результат этого анализа можно выразить в форме определения, это не было бы достижением пер востепенной важности. Здесь я могу добавить, что сведе ние философии к анализу совместимо с точкой зрения, что ее функция - выявлять 'предпосылки науки'. Ибо, если та кие предпосылки существуют, несомненно можно пока зать, что они логически включены в применения научно го метода или в употребление определенных научных тер минов.
Позитивисты Венской школы обычно говорят, что функция философии - не предлагать особое множество 'философских' пропозиций, но делать другие пропозиции ясными; и заслуга этого высказывания заключается, по крайней мере, в выявлении того момента, что философия не является источником умозрительной истины. Тем не менее теперь я считаю неверным утверждение, что фило софских пропозиции не существуют. Ибо, независимо от их истинности или ложности, пропозиции, выраженные в книге вроде этой, действительно подпадают под особую категорию; и поскольку они утверждаются или отрицаются философами, я не вижу причины, почему их не следует на зывать философскими. Говорить о них, что они, в некото ром смысле, относятся к употреблению слов, я полагаю корректно, но не вполне адекватно; ибо, конечно, не каж дое высказывание об употреблении слов является фило-
43
ВВЕДЕНИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
софским1. Так, лексикограф тоже стремится дать информа цию о словоупотреблении; но философ отличается от него тем, что, как я пытался показать, он интересуется не упот реблением отдельных выражений, но классами выражений; и тогда как пропозиции лексикографа - эмпирические, фи лософские пропозиции, если они истинны, - обычно ана литические2. Относительно прочего я не могу найти луч шего способа объяснить свою концепцию философии, чем отослать к примерам; и один такой пример - аргументация, представленная в данной книге.
А.Дж. АЙЕР Уодем Колледж:, Оксфорд Январь 1946 г.
1 См.: 'Does Philosophy analyse Common Sense?' и статью ДунканаДжонса на ту же самую тему, Supplementary Proceedings of the Aristote lian Society, 1937; ср. также John Wisdom, 'Metaphysics and Verification\ Mind, 1938, и 'Philosophy, Anxiety and Novelty', 1944.
2 Я ввожу уточняющее слово 'обычно', поскольку считаю, что неко торые эмпирические пропозиции - вроде тех, что встречаются в истори ях философии - могут считаться философскими. И философы исполь зуют эмпирические пропозиции как примеры, служащие философским целям. Но, поскольку они не являются просто историческими, я считаю, что истины, обнаруживаемые философскими методами, являются ана литическими. В то же время я должен добавить, что дело философа, на что указал мне профессор Райл, скорее 'решать головоломки', чем обна руживать истины.
44