Выглядящая внешне логичной и имеющая сильные стороны (например, ее косвенным подтверждением служит тот факт, что некоторый объем римской общественной земли сохранялась у союзников и в 91 г. до н. э.), гипотеза Хинрихса страдает, однако достаточно заметными слабостями, из-за которых К. Йоханнсен, Э. Линтотт и Р.В. Лапыренок подвергли его концепцию серьезной критике. Они полагают, что концепция Хинрихса не может удовлетворительно объяснить отсутствие fEX в некоторых строках LA111aC, в частности, в 15, 16, 21, 29, 33 [2. С. 161, сн. 360]. Однако, по мнению К. Йоханнсен, отсутствие острой реакции союзников на мероприятия младшего Гракха может объясняться предоставлением незаконным оккупациям союзников правового статуса, что уже могло быть для них достаточной компенсацией [11. S. 199]. Наконец, значительная часть земель союзников, по мнению исследовательницы, уже была конфискована, размежевана и распределена uiritim, и обратное изъятие в этом случае представляется крайне маловероятным, а commutatio должна была найти отражение в LA111aC.
С. Сизани, признавая сам факт лояльного отношения socii nominisue Latini к аграрным мероприятиям Гая Гракха, предпочитает объяснять его иначе, постулируя распространение на италийских союзников нормы о максимуме земельных владений на ager publicus populi Romani благодаря закону (или законам) младшего Гракха, тогда как аграрное законодательство Тиберия -- и в частности, норма о земельном максимуме -- касалось, по мнению Сизани, только римских граждан. При этом, как считает данный исследователь, владения союзников на ager publicus populi Romani триумвиры первого пятилетия изымали полностью [12. P. 107].
Особняком в ряду исследователей, предлагавших свою трактовку «исключенных полей», стоит В.Г. Тельминов, который предпринял попытку синтезировать разнородные мнения в оригинальном ключе. Исходя из результатов своего исследования «Сентенции братьев Минуциев», показавшего наличие сложной многоуровневой системы землевладения и землепользования в Лигурии конца II в. до н. э., этот автор предположил, что «исключенные поля» действительно представляли собой крупные земельные массивы, принадлежавшие магнатам, но в то же время в заметной своей части переданные в аренду мелким зависимым арендаторам-общинникам. Именно нежелание вызвать недовольство этих последних и заставило, по мнению В.Г. Тельминова, Гая Гракха исключить такие земли из сферы действия аграрной комиссии [3. С. 106 -- 107]. В то же время исследователь не приводит каких-либо конкретных примеров таких земель, за исключением пресловутого ager Campanus [3. С. 108].
Социальное измерение ager exceptus: концепция К. Николе
Говоря об исключенных полях и трактовке этого понятия в исследовательской литературе, нельзя пройти мимо одного сюжета. Известный французский исследователь К. Николе в своей статье, посвященной сумптуарному законодательству в Древнем Риме [13], попытался представить одно из упоминаний excepti у Сикула Флакка как свидетельство концентрации земельных владений в Древнем Риме II в. до н. э. и политики, направленной против такой концентрации. Рассматривая agri occupatorii в более чем традиционном ключе ^р. App. Bell. ciu., I, 7] как незаконные захваты общественного достояния богатыми и влиятельными лицами, Николе указывает на недостаточную освещенность в источниках как взаимосвязи аграрного вопроса в поздней Республике с прочими сторонами социально-экономической структуры (различение понятий частного и общественного, связи типа «клиент-патрон», аграрный вопрос и проблемы с набором в римскую армию и пр.), так и конкретных процессов развития аграрного кризиса. И тем больший энтузиазм у французского исследователя вызвали данные Сикула Флакка о том, что «надписываются и ИЗЪЯТЫЕ (участки), которые руководитель раздела и ассигнации земли или сохраняет за собой, или уступает другому» (Inscribuntur quaedam EXCEPTA quae aut sibi reseruauit auctor diuisionis et assignationis aut alii concessit) [10. S. 121]. По мнению Николе, это позволяет говорить о совершенно легальном способе захвата значительного количества земли магистратами, ответственными за выведение колоний, и виританских ассигнаций, причем не только для себя, но и для своих родственников и друзей («alii concessit»); и это не говоря о том, что, по мысли исследователя, выведение колоний и так было благодатной почвой для упрочения и серьезного расширения клиентелы таких магистратов. А легальность данной практики делала ее неподвластной регулированию позднереспубликанскими аграрными законами, что и превращало, по мнению Николе, такую эксцепцию в некий механизм перераспределения земель и формирования крупной земельной собственности.
Изложив свою идею, французский исследователь указал на необходимость ее верификации с помощью соответствующих просопографических и региональных исследований. Не предпринимая подобных штудий, мы, однако должны указать на то, что К. Николе произвольным образом привлек лишь одно из имеющихся у агрименсоров свидетельств об excepti, причем наиболее проблематичное. Кроме того, масштабы выведения колоний в догракханскую эпоху не были столь значительными (а в середине II в. до н. э. римская колонизация Италии вообще приостановилась), чтобы привести к формированию по-настоящему крупной земельной собственности, поэтому exceptus не мог быть тем механизмом, о котором пишет Николе. Далее, сомнения вызывает правомерность отнесения данных землемеров на столь большую временную глубину, ведь основным объектом описания агрименсоров был земельный кадастр, созданный в значительной степени в эпоху Августа.
Если говорить об агрименсорах, то не только Сикул Флакк упоминает об excepta. Пассаж, посвященный fundi excepti у Гигина Громатика, дает следующую информацию: «мы обозначим границы участков excepta или concessa и надписями на планах обозначим (их), как и loca publica. Так же покажем и участки concessos... Ведь в ассигнациях божественного Августа участки excepti и concessi имеют разный статус. Excepti -- участки заслуженных (лиц), так что в целом находятся в сфере частного права и не обязаны колонии никакой повинностью, но находятся на земле римского народа» (Eadem ratione terminabimus fundos exceptos siue concessos, et in forma sicut loca publica inscriptionibus demonstrabimus. Concessos fundos aeque similiter ostendemus... in adsignationibus enim diui Augusti diuersas habent condiciones fundi excepti et concessi. excepti sunt fundi bene meritorum, ut in totum priuati iuris essent, nec ullam coloniae munificentiam deberent, et essent in solo populi Romani) [10. S. 160]. По мысли Б. Кэмпбелла, fundi excepti, описанные у Гигина Громатика, представляли собой своего рода анклавы общественной земли, находившиеся вне юрисдикции колонии, причем такие fundi могли быть возвращены populo Romano после смерти владельца как bona uacantia [14. P. 394]: пример этого мы, вероятно, можем видеть в рассказе о некоторых ветеранах Цезаря, получивших свои участки в колониях, но позже погибших в ходе гражданских войн, причем полученные ими земли были переданы Августом другим ветеранам. Что касается персон тех bene meriti, о которых пишет Гигин Громатик, получавших такие «исключенные поля», то это могли быть, по мнению Кэмпбелла, либо близкие соратники Августа, либо влиятельные и богатые представители местной элиты [14. P. 395; ср. также: Dio Cass. Hist. Rom., XLVIII, 8].
Французские издатели «Corpus agrimensorum Romanorum» полагают, что коренное различие между категориями земель fundi excepti и fundi concessi (те и другие были publicus), состояло в их юридическом статусе -- вторые подпадали под юрисдикцию колонии и с них ее администрацией, по-видимому, взимался налог, тогда как статус первых изначально был сходен с таковым частных провинциальных земель, право собственности на которые принадлежало «императору или римскому народу» [ср.: Gai. Inst., II, 7], а владелец мог быть посессором или узуфруктуарием [15. P. 121, n. 101].
Подводя итог, можно сказать, что под fundus у Гигина Громатика с большой вероятностью подразумевалось имение, изъятое у прежнего владельца как единое целое, со строениями и границами. Concessus такое имение становилось в случае его уступления какому-либо лицу на правах владения или узуфрукта с сохранением его под юрисдикцией колонии. Exceptus такое имение становилось, если было выведено из-под ius coloniae, оставаясь publicus populi Romani, а не rei publicae coloniae. Так или иначе, все данные об excepta, имеющиеся у агрименсоров, указывают на эпоху Августа как на период и на кадастр Августа как контекст, в котором эта категория земель существовала. Экстраполяция же во II в. до н. э., как это делает К. Николе, выглядит ничем не подкрепленной.
Заключение
Заключая, можно сказать, что ager exceptus гракханской эпохи наиболее резонно вслед за Т. Моммзеном отождествить с ager Campanus. В таком случае его социальное значение состояло как в обеспечении определенной финансовой безопасности Римской республики, о чем, к примеру, пишет Цицерон, так и в формировании материальной основы для существования определенного социального слоя -- зажиточных арендаторов общественного поля, а также более мелких субарендаторов. И то, и другое обеспечивало социальное спокойствие и лояльность значительной доли римских граждан своей общине, что же касается fundi excepti эпохи Августа и позднее, то их функция была иной -- выделять отличившихся тем или иным образом лиц, стимулируя их материальными благами, а также иммунитетом по отношению к администрации колонии.
Библиографический список
1. Crawford M. Roman Statutes (BICS Supplement 64). L., 1996. Vol. I.
2. Лапыренок Р.В. Наследие аграрного закона Тиберия Гракха: земельный вопрос и политическая борьба в Риме 20-х гг. II в. до н. э. М., 2016.
3. Тельминов В.Г. Реформаторская деятельность Гая Гракха: Канд. дисс. М., 2018.
4. Mommsen Th. Gesammelte Schriften. Bd. 1. Berlin, 1905. S. 65--145.
5. Roselaar S.T. Public Land in the Roman Republic. A Social and Economic History of Ager Publicus in Italy, 396 -- 89 BC. Oxford, 2010.
6. Мякин Т.Г. Гракхи и народ (к идеологии гракханского движения): статья вторая // Вестник НГУ Серия: История, филология. 2010. Т. 9, вып. 1: История. С. 11--18.
7. Hinrichs F.T. Die lex agraria des Jahres 111 v. Chr. // Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte. Romanistische Abteilung. Bd. 83. 1966. S. 252--307.
8. Burdese A. Studi sull'ager publicus. Torino, 1952.
9. Lintott A. Judicial Reform and Land Reform in the Roman Republic. A new edition with translation and commentary of laws from Urbino. Cambridge, 1992.
10. Thulin C. (ed.). Corpus agrimensorum Romanorum (=CAR (Th.)). Lipsiae, 1913.
11. Johannsen K. Die lex agraria des Jahres 111 v. Chr. Text und Kommentar. Munchen, 1971.
12. Sisani S. L'ager publicus in eta graccana (133-111 a. C.): Una rilettura testuale, storica e giuridica della lex agraria epigrafica. Roma, 2015.
13. Nicolet C. Economie, societe et institutions au IIe siecle av. J.-C.: de la lex Claudia a l'ager exceptus // Annales. Economies, societes, civilisations. 35e annee, 1980, N. 5. p. 871--894.
14. Campbell B. The Writings of the Roman Land Surveyors. London, 2000.
15. Hygin l'Arpenteur. L'etablissement des limites (=Hyginus Gromaticus. Constitutio limitum). Naples, 1996.
References
1. Crawford M. Roman Statutes (BICS Supplement 64). L., 1996. Vol. I.
2. Lapyrenok RV Nasledie agrarnogo zakona Tiberija Grakha: zemel'nyj vopros ipoliticheskaja bor 'ba v Rime 20-h gg. II v do n. e. [The legacy of the agrarian law of Tiberius Gracchus: the land issue and the political struggle in Rome in the 20s. 2nd century BC]. Moscow, 2016. (In Russ.).
3. Tel'minov VG. Reformatorskaja dejatel'nost' Gaja Grakha: Kand. diss. [Telminov V.G. Reform activities of Gaius Gracchus]. Moscow, 2018. (In Russ.).
4. Mommsen Th. Gesammelte Schriften. Bd. 1. Berlin, 1905, p. 65--145.
5. Roselaar ST. Public Land in the Roman Republic. A Social and Economic History of Ager Publicus in Italy, 396--89 BC. Oxford, 2010.
6. Mjakin T.G. Grakhi i narod (k ideologii grakhanskogo dvizhenija): stat'ja vtoraja [Gracchi and the people (on the ideology of the Gracchane movement): article two]. Vestnik NGU. Serija: Istorija, filologija. 2010; 9 (1):11-18. (In Russ.).
7. Hinrichs F.T. Die lex agraria des Jahres 111 v. Chr. Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte. Romanistische Abteilung. 1966;(83):252-307.
8. Burdese A. Studi sull'ager publicus. Torino, 1952.
9. Lintott A. Judicial Reform and Land Reform in the Roman Republic. A new edition with translation and commentary of laws from Urbino. Cambridge, 1992.
10. Thulin C. (ed.). Corpus agrimensorum Romanorum (=CAR (Th.)). Lipsiae, 1913.
11. Johannsen K. Die lex agraria des Jahres 111 v. Chr. Text und Kommentar. Munchen, 1971.
12. Sisani S. L'ager publicus in eta graccana (133 -111 a. C.): Una rilettura testuale, storica e giuridica della lex agraria epigrafica. Roma, 2015.
13. Nicolet C. Economie, societe et institutions au IIe siecle av. J.-C.: de la lex Claudia a l'ager exceptus. Annales. Economies, societes, civilisations. 1980;35(5): 871-894.
14. Campbell B. The Writings of the Roman Land Surveyors. London, 2000.
15. Hygin l'Arpenteur, L'etablissement des limites (=Hyginus Gromaticus. Constitutio limitum). Naples, 1996.