34
Латиноамериканские страны после политического освобождения были вовлечены в мировой рынок и превратились в поставщиков сырья. Проникновение иностранного капитала, в основном английского и североамериканского, привело к тому, что на протяжении XIX—XX вв. утвердилась монокультурная специализация латиноамериканского региона. На пять статей экспорта (нефть, сахар, кофе, медь, хлопок) приходилось 62% всей его стоимости'. Происходивший рост иностранного финансирования экономики приводил к колоссальному росту внешнего долга. Экономическая отсталость стала объективной основой поиска выхода из тупика. В 40-е гг. родилась концепция периферийной экономики, когда аргентинец Рауль Пребиш выдвинул понятия «центр» (ведущие развитые страны) и «периферия» (экономические отсталые районы мира) и заявил о необходимости разработки «главной» стратегии развития в связи с перестройкой международных экономических связей. Особенностью теории периферийной экономики, разрабатываемой латиноамериканскими учеными с позиций национального реформизма, является то, что объектом анализа всегда был внешний фактор, хотя понимание места и роли этого фактора менялось. В начале 60-х гг. началась разработка латиноамериканскими экономистами симметричной стратегии внутреннего и экспортного производства, политики перераспределения доходов, разработка принципов регионального планирования и новых Характеристик потребления. В фокусе исследований экономистов Латинской Америки в 60—70-е гг. было решение важнейшей проблемы на ближайшее десятилетие —обеспечение через индустриализацию и социально-экономические преобразования минимальных физиологических и экономических благ человеку «третьего мира». Необходимо отметить, что авторы рассматриваемой концепции всегда подчеркивали надклассовый общенациональный подход к решению основных проблем.
К теории «периферийной экономики» примыкает леворадикальная концепция «зависимого капитализма», сформировавшаяся в 70-е гг. и получившая наиболее полное отражение в работах Т. Дос Сантоса (Бразилия). Соглашаясь в целом с Пребишем, Дос Сантос иначе трактовал сущность зависимости -(но не как внешнего явления, навязываемого извне). Зависимость, с его точки Зрения, связана с внутренним механизмом функционирования латиноамериканских обществ2. Он не принимает концепцию демократического надклассового государства и причины отсталости стран Латинской Америки видит не во внешнем факторе, а в самом характере капиталистического развития. Дос Сантос заявляет, что государственный капитализм в этих странах интегрирован в политику многонациональных корпораций3. Необходимы преобразования для установления «нормальной» жизни. С точки зрения Дос Сантоса и его сторонников, это возможно на путях движения к социализму, который характеризуется как последовательное уравнение потребления пусть даже крайне ограниченных материальных благ, исключающее «паразитическое потребление местной олигархии»1. В отличие от «проекта нации» Р. Пребиша социальный идеал Т. Дос Сантоса является разновидностью «уравнительного социализма». В теории зависимого капитализма подчеркивалось, что созданная в 60-е гг. собственная промышленная база не привела к экономической независимости, а из-за усилившегося контроля мирового рынка давление международных монополий возросло. На этом основании делался поспешный вывод об исключении латиноамериканского национального предпринимательства из процесса капиталистического развития. По мнению Дос Сантоса, главной задачей в освобождении от сверхэксплуатации народов развивающихся стран является
В конце XVIII в. в развитии «науки о полиции» (как называлась возникшая наука об искусстве государственного управления), которая включала и «управление государственным хозяйством», начинается новый этап. В различных странах Европы, а затем и в России появилась и стала разрабатываться новая теория государственного управления — концепция так называемого правового государства. Теоретической основой концепции «правового государства» послужили экономические учения Смита и Рикардо, работы манчестерской школы, взгляды И. Канта на государство как на союз людей, регулируемый юридическими нормами, учение об общественном договоре Ж. Ж. Руссо и др.
Экономические явления стали рассматриваться как закономерные процессы, стихийное развитие которых никак не зависит от воли и сознания людей. Отсюда следовал лозунг невмешательства государства в экономическую жизнь, предоставления свободы действия законам конкуренции в производстве и торговле, а также равных прав всем гражданам и их сообществам.
Реальные изменения экономического положения стран Запада, масштабов государственного вмешательства в экономику этих стран, а также влияние указанных учений и доктрин на «науку о полиции» сказались прежде всего в том, что ее предмет существенно сузился, стали иными основные ее категории. Для обозначения внутренних функций государства все чаще стали употребляться термины «административная деятельность» и «внутреннее управление». Термин «полиция» сохраняется лишь для обозначения деятельности государства по обеспечению безопасности граждан и имущества.
Выделение буржуазной концепции «правового государства» в науку об управлении хозяйством не означает, что не было иных теоретических течений в этот период. Во-первых, продолжали существовать феодальные доктрины государственного управления; во-вторых, стали активно разрабатываться концепции утопического социализма; и, наконец, стали появляться первые разработки проблем управления отдельной производственной ячейкой — участком, цехом, фабрикой, заводом. Иными словами, доктрина «правового государства», просуществовавшая более века, развивалась в постоянном взаимодействии и борьбе с другими направлениями управленческой мысли.
Среди первых, кто разграничил функции государства по управлению хозяйством и обеспечению безопасности и ввел новые понятия науки управления хозяйством, были немецкие ученые Г. Берг, Г. Вебер, К. Рау, Р. Моль и др. Эти деятели, отталкиваясь от общих, якобы надклассовых целей государства, видели его задачу в сохранении и усовершенствовании «правового порядка», а все, что могло быть достигнуто «индивидуальными усилиями», по их мнению, не входило в задачу государства. Задача науки государственного управления формулировалась как «поиск и указание средств и методов достижения государственных целей».
В России приверженцами концепции «правового государства» были М. М. Сперанский, И. В. Платонов, Н. Н. Рождественский, В. Н. Лешков, И. Е. Андреевский и др. В своем основном труде «Записка об устройстве судебных и правительственных учреждений в России» (1803) в разделе «О составе (организации) управления» Сперанский охарактеризовал по существу все категории науки управления: цели и принципы управления, функции и структуры органов управления и их взаимосвязь 6 [См.: Сперанский М. М. Проекты и записки. М.; Л., 1961. С. 115].
Одновременно с решением проблем управления хозяйством на уровне государства ученых и практиков привлекали управленческие проблемы на уровне производственного звена. Так, в 1832 г. в Англии были опубликованы данные Ч. Бэббиджа 7 [См.: Бэббидж Ч. Экономика мануфактур и производства. Лондон, 1838], который впервые в мире провел эксперименты в области организации труда и производства с целью получения научных обобщений и практических рекомендаций. Бэббидж изучил процессы трудовой деятельности и организации работы в различных сферах. Строительство, выплавка чугуна, сборка часов, добыча угля, литография, почта, производство гвоздей, транспорт — таков далеко не полный перечень видов трудовой деятельности, тщательно изученных этим экономистом. Все эксперименты заканчивались оценками организации производства, рекомендациями по ее улучшению (в том числе и по повышению квалификации рабочих и мастеров) с целью повышения эффективности производства.
Становление и развитие демографии как самостоятельной общественной науки тесно связано с именем видного французского математика А. Гийяра (1799— 1876), впервые употребившего термин «демография» в своем труде «Элементы человеческой статистики, или Сравнительная демография» (1855). А. Гийяр определил демографию как науку, изучающую «естественную и социальную историю человеческого рода, физическое, гражданское, интеллектуальное состояние человеческих популяций и описывающую их с помощью чисел» 2 [Guillard A. Elements de statistique humaine ou demographie comparee. P., 1855].
В этом определении демографии отчетливо прослеживается влияние биологических постулатов теории народонаселения Т. Р. Мальтуса. Биологический детерминизм Мальтуса в объяснении демографических процессов оказал значительное влияние на развитие буржуазной демографии. Почти на всем протяжении XIX в. мальтузианские взгляды оказывали превалирующее влияние на развитие буржуазных теорий воспроизводства населения. Сторонники «органического» направления (М. Т. Садлер, Т. Даблдей, Г. Спенсер), даже критикуя отдельные положения «закона народонаселения» Мальтуса, оставались в плену мальтузианской догмы о биологической природе рождаемости. Изменения в темпах естественного прироста населения трактовались ими как следствие биологической эволюции человеческого организма, его естественной приспособляемости к изменяющимся условиям внешней среды, что и приводит к снижению плодовитости.
Английский экономист М. Т. Садлер (1780—1835) был пионером критики мальтузианства подобного рода. Он противопоставил мальтузианскому закону свой «естественный закон народонаселения», который заключается в постепенном снижении уровня плодовитости человеческой расы по мере возрастания плотности расселения людских масс. Там, где еще имеются значительные резервы неосвоенных территорий, население, по мнению Садлера, растет быстро; там же, где плотность населения высока, оно увеличивается медленнее. Важнейшим фактором, ускоряющим рост населения в сравнительно малозаселенных странах, Садлер считал степень разделения труда. Он писал, что плодовитость человеческой расы обратно пропорциональна плотности населения в пределах данной территории, и приходил к выводу, что увеличение плотности населения в итоге снизит темпы его естественного прироста.
С несколько других позиций «естественный закон народонаселения» формулирует Т. Даблдей (1790—1870). Подобно Мальтусу, он считал, что увеличение численности населения находится в зависимости от размеров сельскохозяйственного производства и потребления продовольствия на душу населения, но отмечал одновременно, что вопреки этому положению темпы естественного прироста населения с увеличением среднедушевого потребления сельскохозяйственных продуктов уменьшаются. Под влиянием теории эволюции живых организмов Ч. Дарвина Т. Даблдей полагал, что человечество, так же как и все живые организмы и растительный мир, проходит несколько стадий в своем развитии 3 [Doubleday T. The True Law of Population Shewn to be Connected with Food of the People. The 2d Ed. L., 1847. P. 5—7].
Аналогичные взгляды высказывал Г. Спенсер (1820— 1903). В труде «Система синтетической философии» он утверждал, что по мере роста благосостояния, увеличения возможностей пропитания у людей, как и у других живых организмов, происходят такие изменения в биологическом механизме воспроизводства, которые снижают их потенциальную способность к деторождению 4 [Spencer H. The Principle of Biology. Vol. 2. N. Y., 1867—1868. p. 485—486].