Уже в середине XIX в. некоторые представители буржуазной науки высказывали неудовлетворенность мальтузианской, чисто биологической схемой воспроизводства населения. Уже тогда стало очевидным, что в большинстве государств Западной Европы, а также в Северной Америке воспроизводство населения претерпевает качественные изменения, причем замедление демографического роста не может быть объяснено кризисом средств к существованию. Причины снижения смертности были ясны. Проблема заключалась в том, как объяснить повсеместное снижение рождаемости, которое вопреки Мальтусу началось не в бедных, а в привилегированных социальных группах. Представители различных теоретических направлений буржуазной экономической и социологической мысли пытались предложить схемы, увязывающие снижение рождаемости с капиталистической трансформацией общества. Эти концепции объединяла идея сознательного ограничения рождаемости, которая является реакцией людей на социально-экономические условия и реализуется через расширение практики контрацепции.
Один из видных представителей французской демографической мысли второй половины XIX в., Арсен Дюмон (1849—1902), предположил, что возрастающая социальная дифференциация различных структур населения, присущая капиталистическому обществу, и является главной причиной снижения рождаемости и замедления прироста населения 5 [Dumont A. La Morale basee sur la demographie. P., 1901. P. 33]. Этот тезис находит наиболее последовательное и четкое проявление в так называемом законе социальной капиллярности роста народонаселения. Знаменательно, что сходные мысли по проблеме народонаселения высказывались известным представителем буржуазной экономической мысли Дж. С. Миллем.
На первый взгляд кажется, что концепция сознательного ограничения рождаемости прямо противостоит мальтузианству. На деле же она является не более чем попыткой примирить с действительностью мальтузианский тезис об «инстинктивном стремлении к размножению». Обе концепции исходят из предположения, что людям инстинктивно присуще стремление к многочисленному потомству, но внешние условия заставляют их умерить свои инстинкты.
Метафизичность и внутренняя противоречивость концепции сознательного ограничения рождаемости предопределила возможность ее толкования в двух направлениях. Одно направление настаивало на прямой связи между уровнем жизни (доходами) и рождаемостью: рост доходов якобы снимает социально-экономические ограничения врожденного стремления к многодетности. Другое направление утверждало прямо противоположное: рост доходов приводит к росту потребностей, конкурирующих с потребностью в детях, и снижению рождаемости. Но оба направления рассматривали потребность в детях как статичную, раз и навсегда данную величину, не подверженную историческим изменениям.
Вместе с тем нельзя не признать, что сформулированное в XIX в. предположение о существовании биологических законов, управляющих воспроизводством населения, неверное в целом, на определенном этапе оказалось весьма полезным для разработки математического и статистического аппарата, в особенности математических моделей воспроизводства населения.
В 1879 г. в России подобным же экспериментальным образом задачу научной организации труда на железнодорожном транспорте успешно решил инженер И. И. Рихтер.
Концепция «правового государства» наиболее полно и систематизированно была разработана во второй половине XIX в. немецким ученым, идеологом буржуазного либерализма Л. Штейном 8 [См.: Штейн Л. Учение об управлении и право управления с сравнением литературы и законодательства Англии, Франции и Германии. СПб., 1874.]. Он первым ввел термин «учение об управлении» вместо «науки о полиции», а в работах его последователей стали разрабатываться основные категории управленческой науки: «управление», «предмет науки управления», «теория управления», «искусство управления», «функции управления», «методы управления» и др.
К разработке учения об управлении Л. Штейн подходил с позиций более общей науки — науки о государстве, которая, по его мнению, изучает человеческие отношения, возникающие в государстве, в том числе отношения, порождаемые государственным устройством и управлением. Штейн призывал к исследованию проблем управления. Он писал: «Кто тщательно займется управлением, тот скоро поймет, что нет ни одной науки, которая равнялась бы этой по своему богатству и значению» 9[Там же. С. 21]. Он считал, что разрабатываемое им учение должно стать для общественных деятелей и чиновников основным практическим руководством. Штейн утверждал, что постоянное диалектическое противоречие между единством государственной воли, как всякой воли, и изменяющимся фактическим бытием государства порождает конкретную, фактическую исполнительную деятельность государства. Сущность и понятие управления состоят в том, что благодаря ему воля государства — закон — реализуется в объективно существующих отношениях действительной жизни государства посредством силы и деятельности последнего, т. е. посредством исполнения. Как законодательство есть желающее, так управление есть действующее государство 10 [См. там же. С. 6].
По Штейну, предметом учения об управлении в узком смысле слова является «внутреннее управление государства», и ему посвящена большая часть трактата. Внутреннее управление «представляет собой совокупность тех сторон государственной деятельности, которые доставляют отдельному человеку условия для его индивидуального развития, недостижимые его собственной энергией и усилиями» 11[Там же]. Объекты внутреннего управления — жизнь личности (физическая и духовная), общественная жизнь личности и ее хозяйственная жизнь, которые взаимосвязаны и взаимообусловлены. Частью учения Штейна о внутреннем управлении является «учение о хозяйственной жизни личности», или «учение об управлении народным хозяйством», которое посвящено вопросам обеспечения государством условий для создания материальных благ личности.
В трактате Л. Штейна с позиции функционально-структурного анализа решаются проблемы формирования органов управления народным хозяйством, их кадрового обеспечения специалистами по управлению.
Отметим, что идеи и учение об управлении Л. Штейна в конце XIX в. признавались многими буржуазными учеными-государствоведами и социологами. В то же время известна обстоятельная критическая оценка Л. Штейна-философа К. Марксом и Ф. Энгельсом в их работе «Немецкая идеология» в связи с его влиянием на формирование теории немецкого «истинного» социализма.
В целом управленческая мысль в XIX в. вплоть до 80-х годов характеризуется прежде всего наметившимся выделением новой предметной области исследований по так называемому внутреннему управлению государственным хозяйством, более глубокими разработками отдельных теоретических проблем и их использованием для совершенствования организации управления государственного хозяйства, а также первыми экспериментальными работами в области научной организации труда на предприятиях и транспорте.
справедливое распределение доходов, которые ранее присваивались транснациональными корпорациями. Концепция «зависимого капитализма» получила в 60—80-е гг. широкое распространение и оказала определенное влияние на формирование мировоззрения некоторых государственных деятелей и политиков Латинской Америки.
Концепция третьего пути в арабских странах оформилась в 50—60-е гг. XX в. в теорию «особого пути к социализму».
К этому моменту в арабском мире завершился процесс национального освобождения. На волне освободительного движения развивается леворадикальная революционная тенденция, в ряде арабских стран было объявлено о намерении строить социалистическое общество (Египет, Ирак, Алжир, Судан, Южный Йемен)2. Социалистическая идея в этих странах была замешена на арабском и местном национализме. Так появились различные варианты «арабского социализма» (в Алжире — алжирский социализм, в Тунисе — дустумовский социализм, в Сирии и Ираке — баасистский социализм, в Египте — насеризм). Экономисты этих стран (такие, как Самир Амин (Египет), Сальман Хасан (Ирак), Башир ад-Даук (Сирия) и др.) пытались дать теоретическое обоснование осуществляющихся там социалистических преобразований. Круг вопросов в их исследованиях определялся конкретными мероприятиями, такими, как национализация иностранной собственности и собственности местной буржуазии, проводимые или готовящиеся аграрные реформы, первые шаги индустриализации, попытки реализовать на практике официальную установку «арабского социализма». Теория «особого пути к социализму» вошла в программу правящей баасист-ской партии Ирака — партии арабского социалистического возрождения. Основой экономической концепции «особого пути к социализму» являлась своеобразная трактовка собственности как достояния всей арабской нации, поскольку провозглашалось, что природные ресурсы и средства производства принадлежат народу. Частная собственность, государственная и кооперативная собственность трактовались как разновидности социалистической на базе идеи «социального равноправия для всех».
Фактически в концепции «арабского социализма» сам социализм связывается с национализацией ряда отраслей хозяйства и переходом средств производства под контроль государства, а также с некоторыми мероприятиями по кооперированию крестьянства. И хотя эта концепция носила в целом декларативный характер и выглядела как «программный лозунг», уже в ней выдвигалась идея арабского единства. При Лиге арабских государств (ЛАГ) для ускорен ного решения проблем межарабского экономического сотрудничества в конце 50*х гг. в Каире был создан Институт арабских исследований, в котором работали экономисты из многих арабских стран. Приоритетным в решении проблем межарабских экономических отношений было признано направление во главе с палестинским экономистом ад-Даджани. Это направление доказывало возможность арабского единства через обеспечение свободы перемещения товаров, людей и капиталов между арабскими странами по типу ЕЭС. Эти идеи пользовались признанием до середины 70-х гг.