иракских суннитов во власть в полной мере через существующие политические институты, и возникло не без помощи со стороны Катара «Исламское государство», которое, повторим, надо рассматривать как национальное явление по своей природе. В данном случае многочисленные «франшизы» ИГ, которые впоследствии возникли в различных частях мусульманского мира, есть ни что иное, как аналогичные националистические движения той или иной части населения, исповедующего суннитскую ветвь ислама и стремящегося получить свое место под солнцем в рамках установления «справедливого общественного устройства». Никакой связи с инициаторами этого движения в Мосуле или Ракке в рамках финансирования или централизованного управления эти «франшизы» в своем абсолютном большинстве (за исключением, может быть, только Синая в Египте и Ливии, но это совсем другая история) не имели. Их приверженность ИГ и клятвы в верности надо рассматривать исключительно только лишь как попытку их вождей получить солидный бренд, и, что главное, использовать хорошо зарекомендовавший себя алгоритм действий по созданию оптимальной социальной и военной машины. Если говорить совсем грубо, то ИГ – это спор «хозяйствующих субъектов» в большей мере, поскольку попытка войти во власть автоматически связана с попыткой получить свой кусок экономического пирога. Джихадистская оболочка этого явления ничего в принципе не меняет. Иного просто и быть не могло, поскольку любому движению нужна общенациональная и общемусульманская идеология вне деления на коммунистов или националистов. Помимо исламистской доктрины и противопоставления старой «справедливой» модели устройства государства (насколько она была «справедливой» уже за давностью лет никто рассказать не сможет) насквозь коррумпированным нынешним государствам Арабского Востока.
Кроме того, чисто халифатская риторика помогала обеспечить приток иностранных добровольцев в ряды ИГ,
141
что являлось первостепенной задачей. Под чисто националистическую идею воевать из-за границы никто просто бы не пошел. И в данном случае мы укажем американскому генералу на то, что более половины личного состава ИГ – это иностранцы. А это значит, что их приток обеспечен прежде всего деньгами и в очень малой степени фанатизмом. Таким образом, лишение ИГ финансовой достаточности, что сейчас и происходит по факту путем вытеснения его с наиболее реперных точек типа нефтяных полей, ирригационных сооружений, водных и сухопутных логистических артерий, и является основой победы над этим явлением в принципе. Ровно по этой причине сторонники ИГ в основу своей деятельности и ставили цель установления контроля прежде всего над выгодными с экономической точки зрения территориями Ирака. Да и
вСирию они вторглись в большей степени для того, чтобы получить альтернативный от Багдада путь получения материально-технической поддержки, экспорта углеводородов и самой широкой контрабанды. Это легко можно увидеть по направлениям их военной экспансии. Партизаны без серьезной финансовой подпитки не могут влиять на умонастроения людей и создавать привлекательную экономическую модель. Для этого им нужна территория и легальная власть. Нападать из-за угла, конечно, могут, но не привлекать тем самым под свои знамена в массовом порядке новых рекрутов из-за границы. Остаются еще иностранные спонсоры, но ИГ настолько себя уже скомпрометировало на сегодня, что этот проект для них в лице прежде всего Катара и Турции закрыт с этой точки зре-
ния. В этой связи констатируем, что ключ решения
проблемы ИГ лежит главным образом в экономической сфере. То есть необходимо лишение этой группы финансовой самодостаточности путем военного поражения и обязательное сопровождение этого реализацией широкой социально-экономиче- ской автономии для суннитских районов и элит как
вИраке, так и в Сирии.
142
Глава 4 .
ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ АМЕРИКАНСКОЙ ПРАК ТИКИ
УЧАСТИЯ В ЛОКАЛЬНЫХ КОНФЛИК ТАХ
Раз мы коснулись в предыдущей главе темы американского опыта участия в локальных конфликтах, то есть смысл остановиться на его основных принципах. Основ-
ной принцип США в данном случае состоит в приоритете политики «сдерживания», а не «нападения».
Ровно по этой причине они два года брали Мосул, долго топтались под Раккой и совершенно не знают, что делать
вАфганистане. Если говорить откровенно, то американцы не хотят терять своих военнослужащих в боях. Во всех этих случаях США сталкивались с отсутствием или, как минимум, недостаточностью страноведческой проработки своего участия в конфликте и дефицитом разведданных. С агентурной разведкой и кадрами подготовленных аген- туристов-страноведов у них откровенно плохо. Причем не первое десятилетие. Например, если говорить о вторжении в Ирак, то не надо быть большим провидцем, чтобы понять, что свергая, по сути, суннитский режим, ты одновременно усиливаешь их конфессиональных соперников
влице курдов и шиитов. А в случае с последними никто не удосужился просчитать, что с учетом шиитского Ирана по соседству это однозначно приведет к усилению иранского влияния в Ираке. Ровно так и произошло. В случае с курдами мы сейчас становимся свидетелями интересной интриги с проведением властями в Эрбиле референдума о независимости Иракского Курдистана, что закономерно вызывает панику у соседей Ирака и грозит запу-
143
стить региональный парад суверенитетов. Вот цена такого рода ошибок в чисто страноведческих оценках, которые надо не только заказывать у экспертного сообщества накануне таких серьезных действий, но еще и научиться их изучать и делать из предоставленной информации выводы. И понимать, что менталитет тех же курдов или шиитов ничем не отличается от менталитета суннитов. Они также будут бороться за монополию своего доминирования во власти и контроль над экономическими рычагами и не пускать на эту поляну никого постороннего. То есть в действиях Вашингтона во всех локальных конфликтах отсутствовало ясное понимание своего «второго шага», которое опиралось при этом, если перефразировать, на всемогущую руку «демократических институтов», которая сама все решит и выправит.
В этой связи, видимо, есть смысл коснуться новой стратегии президента США Д.Трампа в рамках противодействия исламскому терроризму в глобальном масштабе. США и арабские страны зоны Персидского залива намерены наращивать усилия в борьбе с терроризмом и вместе противостоять политике, с их точки зрения, вмешательства Ирана в дела государств региона. Об этом говорится в итоговом коммюнике прошедшего в Эр-Рияде в мае 2017 года саммита Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ: Бахрейн, Катар, Кувейт, ОАЭ, Оман, Саудовская Аравия), в котором принял участие президент США Дональд Трамп. Согласно выдержкам из документа, которые приводит телеканал «Аль-Арабия», США и аравийские монархии «решительно осуждают вмешательство Ирана в дела региона». Встреча лидеров шести стран, входящих в ССАГПЗ, с главой Белого дома прошла 21 мая в закрытом для СМИ режиме. Стороны выступили за «совместные действия по сокращению межконфессиональной напряженности и региональной нестабильности» и «наращивание совместных действий для искоренения группировки "Исламское государство"». В этом контексте достигнута договоренность о проведе-
144
нии раз в полгода заседаний в формате США – ССАГПЗ, посвященных совместной борьбе с террором.
Вашингтон подтвердил «приверженность защите стран ССАГПЗ от любых угроз», выразил солидарность с опасениями стран региона в связи с «продолжением ракетной программы Ирана», подчеркнув, что она «противоречит резолюциям ООН». Все это, включая и предыдущие заявления Д.Трампа об иранской угрозе, необходимо расценивать как фиксацию новой политики США на Ближнем Востоке, которая на данном этапе заключается в реанимации старого доброго подхода с опорой на привычных союзников в регионе, которые состоят, в общем-то, из совершенно разновекторных сил в лице КСА, АРЕ и Израиля. Теперь эта схема фактически закреплена де-факто. Именно эти три страны в Вашингтоне рассматривают как тот костяк, вокруг которого, собственно, и будет создаваться новая архитектура безопасности. Насколько она будет дееспособна, покажет время, но мы уже выражали свое сомнение. И оно основывается прежде всего на глубинных, совершенно различных геополитических интересах всех этих трех участников, из которых только двое (КСА и Израиль) разделяют антииранский настрой Вашингтона. Каир по этому вопросу имеет свою точку зрения и его, безусловно, в большей степени волнует активность суннитских «Братьев-мусульман». Есть большие сомнения и в единстве подходов этих стран к проблеме внутрисирийского урегулирования. Если для Эр-Рияда это опора на салафитские суннитские группы с перспективой их инкорпорации во власть на руководящих ролях, то и для Египта, и для Израиля такой вариант не подходит. При этом в принципе говорить о каком-то действенном альянсе КСА и АРЕ с Израилем просто нереально в силу палестинской проблематики. Любой претендент на лидирующие роли в арабской суннитской умме (а в амбициях КСА и АРЕ именно такой «замах») по определению не сможет без кардинальных репутационных рисков заключать какие-либо договоры или принимать участие
145