врамках их участия в локальных конфликтах было именно стремление не подлаживать ситуацию и местные нравы под свои интересы, а желание сначала сломать их с целью насильственного насаждения норм западной демократии. Это заранее обре-
чено на провал. Даже дети мигрантов, которые вроде бы выросли в новых цивилизационных нормах в странах ЕС, зачастую не могут принять их. И огромное количество представителей этого поколения в рядах ИГ в Сирии и Ираке – достаточно яркое тому подтверждение. В этой связи западные демократии только сейчас осознают, что ущемленное чувство национального достоинства и внутреннее осознание несовершенства своей «истинно правильной религии» (почему тогда неверные придумали и сделали все то, чем с таким удовольствием пользуются «истинные мусульмане», которые мир ничем подобным давно не радуют) легко преодолевают все достоинства и экономические преимущества жизни на Западе. Причем отметим, что в ряды джихадистов в основном попадают люди из числа детей мигрантов, которые, в общем-то, состоялись на Западе как личности. Это как «военный синдром», который достает свои жертвы через пять, десять, двадцать лет.
Теперь еще об одном важном эпизоде: наступлении сирийских правительственных сил и их союзников при активной поддержке российских ВКС на фактически последний крупный оплот сторонников ИГ в Дейр эз-Зоре. В момент, когда пишется эта брошюра, бои в этой провинции еще идут, город, в котором идут уличные бои, фактически блокирован, сирийские войска форсировали Евфрат и продолжают двигаться к иракской границе. Таким образом, если мы прибавим к этому еще и «поступательное» наступление проамериканской коалиции на Ракку, полный разгром централизованной инфраструктуры ИГ
вСирии – это вопрос исключительно времени. Этот разгром не только подводит итог второго этапа российской военной операции в Сирии, но и самым серьезным обра-
136
зом усиливает позиции Москвы в рамках дальнейших международных усилий по выходу из сирийского кризиса. В реальности Россия очень наглядным образом демонстрирует сейчас правильность выбранного ею алгоритма решения подобного рода локальных конфликтов в рамках сохранения стабильности в одном из самых взрывоопасных регионов.
Основой этого подхода стала стратегия, которая за счет концентрации сил на главных направлениях того или иного кризиса компенсирует этим слабость на остальных участках и тем самым обеспечивает прогресс в целом. И, безусловно, такой вариант является очень опасной альтернативой западного подхода к этой проблеме. В данном случае мы имеем в виду прежде всего позицию Вашингтона. Это явный вызов американскому доминированию в этой сфере и очень наглядный пример основных принципов проведения реальной политики для стран региона. Особенно тем, в которых внутриполитическая ситуация не отличается большой стабильностью и чревата социальным взрывом. Если угодно, то успех Москвы
на сирийском направлении является фактическим поражением доктрины Вашингтона в отношении выработки единой позиции «цивилизованного мира» на глобальный вызов по смене старых политических элит в регионе Ближнего Востока. Это тот са-
мый процесс, который называют еще «арабской весной» и который, в общем-то, окончательно дезавуировал роль США как основного архитектора ближневосточной политики просто в силу наглядной демонстрации отсутствия у американцев ясного понимания пружин этого процесса. Помимо невнятной политики по поддержке «Братьевмусульман» в этом контексте как «единственной силы», способной прийти на смену «недемократичным» и престарелым в большей своей части диктаторам, США ничего предложить не смогли.
С чисто политической и военной точки зрения, помимо очередной дипломатической победы Кремля, восста-
137
новление контроля правительственных сил над Дейр эз-Зором окончательно снимает с повестки дня вопрос о будущем режима Б.Асада и вынуждает США и их союзников искать новые алгоритмы своей политики на этом направлении. Если брать глобально, то ни в Вашингтоне, ни в Брюсселе ясной тактики и действий в рамках такого нового подхода нет. А инструменты такой политики
вформате оказания влияния на развитие ситуации в Сирии у США более чем скромны. Коалиция «Сил демократической Сирии» (СДС), в общем-то, сильно локализована
вобщесирийском масштабе воздействия на ситуацию. Помимо этого, поддержка такой коалиции в лице до-
минирующих в ней курдов с их сепаратизмом автоматически ставит Вашингтон по другую сторону баррикад в понимании их стратегии со стороны крупнейших региональных стран. Это не только Турция (и дело в данном случае не в личностных характеристиках турецкого президента Р.Т.Эрдогана; противодействие курдскому сепаратизму будет константой любого режима в Турции), но и Иордания, и Иран, и Ирак. А если нет четких инструментов воздействия на ситуацию путем распространения экспансии подконтрольных себе военных сил, то остается только вариант международной дискредитации позиции Москвы и Дамаска на публичных площадках и нанесение превентивных ударов по позициям сирийских правительственных сил и их союзников в рамках сдерживания их поступательного движения. Примерно так, как это пытались сделать США на иордано-сирийской границе, стараясь воспрепятствовать продвижению отрядов проиранской шиитской милиции. Такая реакция является наиболее логичной в нынешней ситуации, и она будет превалировать
вдальнейших действиях США. К этому надо быть готовым. Особенно с учетом активизации риторики официального Дамаска и Москвы по вопросу международных обоснований пребывания американских войск на сирийской территории. Сама по себе эта тема, кстати, стала
вустах министра иностранных дел РФ С.Лаврова абсо-
138
лютно адекватным ответом на попытки обвинить Москву и Дамаск в военных преступлениях в рамках предстоящих дискуссий в ООН. То есть основной упор в нынешней стратегии Вашингтона в Сирии в условиях безусловного превосходства Москвы в военном компоненте будет сделан на дипломатическом фронте с явным акцентированием реанимации активного участия США во всех форматах переговорного и дискуссионного процессов. И это само по себе ставит перед МИД России новые задачи. Особенно
врамках предстоящих сложных переговоров с американцами о «разделении зон влияния» в Сирии.
Но сейчас о перспективах сохранения ИГ в качестве ведущего игрока на сирийском (и иракском) направлении. Вытеснение из Ирака и Сирии боевиков террористической группировки «Исламское государство» не приведет к ее полной ликвидации. Такое мнение в сентябре 2017 года выразил американский генерал-лейтенант Стивен Таунсенд, который в течение последнего года командовал коалиционными силами, участвующими в операции Inherent Resolve («Непоколебимая решимость») против ИГ. 5 сентября на этом посту его сменил американский генераллейтенант Пол Фанк. «Я уверен в том, что мы можем победить в Ираке и Сирии, – отметил С.Таунсенд в интервью еженедельнику «Тайм», – Мы уже далеко продвинулись в деле уничтожения «халифата», отбив у боевиков Мосул, их «столицу» в Ираке. Это самый крупный населенный пункт, который они удерживали на захваченной территории [в Ираке и Сирии]. Мы ведем наступление на город Ракка в Сирии, провозглашенный ими столицей «халифата». «Но я не верю в то, что поражение, нанесенное «халифату», приведет к полной ликвидации ИГ, – продолжил генерал-лейтенант. – Они научились выживать, они выработают новую стратегию, перейдут к повстанческим действиям. Наблюдается существенное их присутствие в интернете, кое-кто называет это даже виртуальным «халифатом». Они будут создавать свои ячейки
вдругих частях мира». «Нам надо нанести поражение их
139
идее, а не живой силе», – подчеркнул С.Таунсенд. Все-таки надо признать, что участие в реальных боевых действиях очень хорошо прочищает мозги американским генералам.
Но сейчас речь идет не о ставшей уже хорошей традицией для американских политиков и военных способности неожиданно «просветляться» сразу же после отставки, в данном случае более важны реальные перспективы искоренения «Исламского государства» как некого нового мощного инструмента попыток местных суннитских ближневосточных элит воздействовать на развитие ситуации в мусульманском мире. В общем-то, мы уже сообщали, что ИГ – это далеко не та структура, которая преследует цель создания великого халифата. У многих экспертов и обозревателей создалось устойчивое мнение о том, что основной целью ИГ является мировая экспансия, и в этой связи они стали жертвами соответствующей риторики лидеров этого движения. Между тем ИГ – это сконцентрированная и пассионарная составляющая недовольства суннитского населения и соответственно элит своим существующим положением конкретно в Ираке и Сирии
внастоящее время. Кстати, именно этой своей националистической природой ИГ кардинально отличается от просаудовской «Аль-Каиды», которая создавалась для решения задачи распространения саудовского влияния в мировом масштабе. Причем в большей степени это касается именно Ирака.
Свержение Саддама Хусейна сломало существовавшую в этой стране систему баланса сил и отодвинуло суннитов от наиболее весомых рычагов управления экономической и политической жизни страны. Сломали эту систему США своим вторжением, но ничего не предложили суннитской общине взамен. Даже после того, как «старая гвардия» С.Хусейна поверила обещаниям Вашингтона и помогла фактически истребить отряды «Аль-Каиды»
вИраке в свое время. Именно по причине этой патовой ситуации без всякой надежды на ее решение «цивилизованным» путем, то есть инкорпорации представителей
140