рии с помощью американских, британских и других западных инструкторов, но и два батальона иорданского спецназа в качестве силовой поддержки. Успех россий- ско-американских переговоров о создании зоны деэскалации на юге, таким образом, окончательно поставил точку на планах ЦРУ США и Пентагона силовым образом решить этот вопрос.
Окончательно, потому, что иранские инструкторы из КСИР во главе сирийской шиитской милиции несколькими фланговыми ударами сумели выйти на ряде участков к иракской и иорданской границе и тем самым поставили перед американцами и сирийскими оппозиционерами дилемму. Либо договариваться о цивилизованном пути решения этого вопроса с Москвой, либо идти на прямое боевое столкновение с иранцами и сирийскими правительственными силами, за которыми незримо и не очень стояли российские военные. Американцы выбрали второй путь, в том числе и по причине очень невысокого боевого потенциала значительной части подготовленных ими сирийских групп сопротивления. Это, кстати, косвенно подтвердил дальнейший ход событий: после отказа американцев от силового вторжения начался нарастающий процесс перехода повстанцев на сторону Дамаска. Тем более, что Вашингтон официально решил свернуть программы по подготовке и экипировке оппозиционных групп
вСирии. В этой связи полагаем более подробно остановиться на данном моменте, поскольку мотивировки американцев в этом случае очень знаковые. Перед этим, однако, отметим, что создание зоны на юге было жизненно важным аспектом действий Москвы, Тегерана и Дамаска
ворганизации наступления на Дейр эз-Зор, поскольку это высвобождало необходимые силы и средства.
Ктому же относительное перемирие на юге уже было достигнуто ранее с использованием системы локальных перемирий и достижения соглашения на эту тему с Амманом, что сыграло свою, безусловно, положительную роль в организации наступления на Восточное Алеппо.
126
Госсекретарь США Рекс Тиллерсон подробно прокомментировал достигнутые договоренности. Он назвал их «первым признаком того, что США и Россия способны вместе работать в Сирии». Глава Госдепартамента выразил мнение, что этот «первый успешный опыт» может быть «распространен и на другие районы». Тем не менее, по его убеждению, Москва не меньше Вашингтона заинтересована в том, чтобы Сирия стала «стабильной», оставаясь «единой». Суть соглашения предусматривает, что Россия и США обязались обеспечить соблюдение режима прекращения огня всеми группировками, которые базируются
взоне деэскалации на юго-западе Сирии, и гуманитарный доступ туда, а также наладить контакты между находящимися там оппозиционерами и мониторинговым центром, который создается в столице Иордании. Первоначально безопасность вокруг зоны деэскалации будет обеспечиваться российской военной полицией при координации с США и Иорданией. Таким образом, речь на переговорах шла прежде всего о том, что жизненно важно для Вашингтона и в принципе отвечает интересам Москвы. А если говорить проще и оставить за скобками полагающиеся в таких случаях дипломатические обороты, то была достигнута договоренность о попытке узаконить зоны влияния сторон в тех границах, которые они на тот момент контролировали на территории Сирии: со стороны Москвы через сирийские правительственные силы, отряды шиитской милиции и в очень небольшой степени отряды «Хизбаллы»; со стороны Вашингтона – через собственные силы, подразделения иорданского спецназа и лояльные оппозиционные группы, которые в своей массе были подготовлены на базе двух тренировочных лагерей
втой же Иордании. Есть еще и бедуинские племена, которые традиционно проживают как на территории Иордании, так и Сирии, но часть из них и так уже примирилась с Дамаском, а часть плохо контролируется тем же Амманом, несмотря на бытующие мнения о том, что они полностью подконтрольны спецслужбам королевства.
127
Таким образом, был зафиксирован сложившийся на сегодня статус-кво: американцы не могут продвигаться далее по периметру иордано-сирийской границы и расширять границы своего влияния к Дейр эз-Зору (кстати, в том числе, и в связи с тем, что руководимые иранцами сирийские шиитские формирования смогли все-таки на ряде участков выйти на границу с Иорданией и Ираком и тем самым заблокировать такую ползучую экспансию), российская сторона в свою очередь будет через имеющиеся рычаги влияния пытаться убедить иранцев отказаться от практики рейдовых операций непосредственно в той зоне на сирийской территории, где базируются лояльные США группировки. США в данном контексте отказываются от нанесения ударов с воздуха по сирийским правительственным силам и их союзникам. Таким образом, ситуация на юге подмораживается.
Российская военная полиция в данном случае играет роль разграничителя между проиранскими и проамериканскими силами.
Что таким образом получили договаривающиеся стороны? США – гарантии неприкосновенности своего плацдарма в Сирии на юге, что позволяет им в общем-то относительно спокойно заниматься подготовкой лояльных им отрядов оппозиции. Напомним, что именно создание и сохранение двух таких основных плацдармов на юге и севере Сирии полагается Вашингтоном главной задачей приобретения опоры «на земле» и постепенного наращивания своего влияния на сирийском направлении. Россия с союзниками видит в этом перспективы стабилизации ситуации на юге Сирии, что позволяет решать дальнейшие задачи по расширению зон своего контроля в центре и на севере страны, особенно в районе Дейр эз-Зора.
Одновременно за счет перемирия с частью оппозиционных групп и бедуинских племен создается оптимальная база по выдавливанию и нейтрализации в этом районе просаудовских радикальных групп исламистов в лице «Джебхат ан-Нусры». Причем, скорее всего, США согласились если
128
не на совместные действия в этом направлении, то, по крайней мере, на нейтралитет. При этом Москва отказалась выступать «единым фронтом» с Вашингтоном по вопросу консультаций с Анкарой в деле решения курдской проблемы на севере Сирии в рамках организации зоны деэскалации
вИдлибе. Кремль дистанцировался в самой возможной степени от убеждения Анкары принять вариант существования под американской эгидой некой зоны курдского контроля на севере Сирии, включая Ракку, но при этом жестко возражал против возможного наступления протурецких сил на курдский кантон Африн. Это косвенно подтвердил и глава Госдепартамента США Р.Тиллерсон, который заявил, что «Москва, Вашингтон и Амман считают юго-западную часть Сирии «более управляемой» по сравнению с другими территориями охваченной войной страны».
Отказ от давления на Анкару в этом вопросе – безусловно грамотное решение, которое позволяет возложить на США основную тяжесть разрешения всех существующих противоречий с Турцией (ровно по этой причине турецкий президент Р.Т.Эрдоган начал срочно искать встречи с Д.Трампом после его переговоров с российским президентом В.В.Путиным во время встречи G20 в Гамбурге), которые на сегодня не имеют решения по причине кардинальных расхождений между Анкарой и Вашингтоном по курдскому вопросу. И это само по себе является надежной гарантией от того, что на севере Сирии может сложиться американотурецкий альянс, чего категорически нельзя допускать.
Таким образом, была решена самая главная проблема: Вашингтон был вынужден пойти на договоренности (пусть и локальные) с Москвой. Естественно, в большей степени от безысходности, и
вэтой ситуации Москва сумела сконцентрировать основной акцент предварительных согласований именно на тех направлениях, которые отвечают
вбольшей степени ее интересам, оставляя Вашингтон в роли догоняющего. Мы подробно остано-
129
вились на этом моменте, поскольку в данном случа е решение американцев пойти на компромисс сыграло свою роль и в аналогичных решениях Саудовской Аравии, которая пошла фактически на такие же соглашения в формате шестого раунда переговоров в Астане двумя месяцами позже в отношении зоны деэскалации в Идлибе, о чем мы уже говорили выше. И задачи при этом Москва решала примерно такие же. К тому же создание таких зон автоматически запускает процесс социально-эконо- мической дипломатии между ними и остальной частью Сирии, что надо полагать основным механизмом налаживания консолидации подавляющей части населения страны в убеждении необходимости выходить из нынешнего кризиса исключительно путем переговоров. Ничто лучше не сможет сделать это, нежели совместное мирное проживание и взаимодействие различных групп населения по самому широкому спектру вопросов, которые определяют их повседневную жизнь. Такие, например, как приведенные в Астане спецпредставителем президента России по Сирии Александром Лавреньевым факты о том, что «студенты из контролируемых боевиками районов Восточной Гуты получили возможность каждый день на специальных автобусах отправляться на учебу в Дамасский университет». Вот именно такие моменты создают и цементируют фундамент для будущего компромисса.
Но в данном случае мы бы все-таки добавили в этот, безусловно, позитивный процесс и «ложку дегтя». Там есть свои «подводные камни», о которых надо все время помнить. Реализация инициативы о создании зон деэскалации в Сирии приведет к размежеванию оппозиции и террористов. Об этом заявил 20 июня 2017 года министр иностранных дел России Сергей Лавров. «В рамках тех усилий, которые предпринимают Россия, Турция и Иран, достигается, если они будут доведены до конца, очень важная цель – полное прекращение боевых действий между правительством Сирии и вооруженной оппозицией,
130